В твоей крови море

      Море. Можно ли соскучиться по тому, что видишь осознанно впервые? Как для жительницы пустыни, море — это воплощение настоящего волшебства. Оно огромное, живое, постоянно поет и волнуется, разгоняя волны к разным берегам.       Ты стоишь на влажном песке, зарываясь стопами в него, чтобы прочувствовать, поверить в реальность происходящего. Мокрые пенистые языки облизывает кожу, принося в дар ракушки или куски водорослей. Кажется, море принимает тебя в качестве дорогой, долгожданной гостьи.       Оно тоже скучало?       Помнит ли море беременную принцессу, чье дитя родилось в соленой воде, когда корабль попал в шторм. Женщина рожала в муках, раскачиваясь на плоту из куска правого борта. Рядом король, несколько выживших слуг и маленький кувшин с пресной водой. Интересно, сколько дней море укачивало на деревянной колыбели новорожденную девочку. Через сколько дней умер король? Через сколько принцесса отдала Богу душу, а может и самой Владычице морей?        Когда плот прибило к берегу, на нем рыбаки нашли только месячную девочку, укутанную в парусную ткань, и мертвую молодую женщину, что последние силы потратила на подталкивание плота к суше. В ларце, привязанном к плоту, нашлись бумаги, по которым люди пустыни узнали статус маленькой находки. Впрочем, не узнать в младенце с ярким пушком зеленых волос (той самой редкой особенности кровных уз с первыми правителями) принцессу — было невозможно. Любой, даже самый отдаленный от морских берегов городок слыхал об изумрудной крови королей и их необыкновенной тине волос. Тех самых королей, что некогда вышли из глубин, сбежав от матери морей в объятья смертных женщин.        Всего их было трое, как и первых королевств, что они создали. Но, виновато ли проклятье морской Владычицы, которую предали ее же дети, или, возможно, дело все в той же необычной крови и невозможности полулюдей полностью приспособиться к сухопутному существованию, только дети их рождались мертвыми.        Наследники, коим посчастливилось, вдохнуть жизнь, все равно угасали рано. От того и браки заключались в тот же день, как первая кровь окрасит невинные бедра наследниц, а у мальчишек после десятой весны. На королевских отпрысков возлагалась огромная ноша из надежд, долга, страха и сомнений. Дети рожали детей и их же вскоре хоронили.        Первым пало королевство старшего брата Тагея. Ослабленное оно без боя приняло в хозяева недругов. Потомки Схаве и Нгона, младшего и среднего сыновей морской Владычицы в порыве отчаянья поженили своих детей, объединив земли. Этот союз подарил здоровых претендентов на трон, пятерых сильных принцев и долгие годы процветания и покоя.       Новые короли старели, умирали, сменяя друг друга. Бездетные, обреченные, как и их королевство. Враги точили копья, готовили стрелы, а народ трусливо бежал. Не остановила простолюдин и весть о беременности жены младшего претендента на престол, Эрона. Ему не было и двадцати. Зеленоголовый, хрупкий, с несгибаемой волей, он успел за свой короткий век похоронить родителей, двух жен и дюжину младенцев. Слишком многих, кого любил и кому отдал по кусочку своего сердца. Третья жена понесла в первый же месяц после свадьбы. Ее, как последнее сокровище, оберегал весь королевский двор, пока к стенам замка приближались воины врагов.       Тебя зовут Т/И и ровно шестнадцать лет назад земли, в которых сейчас утопают хрупкие ножки, принадлежали твоей семье. Шестнадцать лет берега покрывал пурпур крови тех, кто за них боролся, но так и не завоевал. Проклятая земля — разносил ветер слухи по поселениям.        Тебе она не нужна, проклятая или нет. Всю жизнь море снилось, и море звало маленькую принцессу. Рыбаки продали тебя еще малюткой в гарем, как диковинку, принцессу разрушенного ныне, а некогда богатейшего королевства у изумрудного моря.        Ты не видела вокруг ничего кроме песка, не ощущала прохлады влажного ветра. Он высыхал по пути в земли султана Эхея. Становился злым, колючим, безжизненным. И какое счастье, что султан растил тебя не как жену, а как дочь. Считал равной. Даже по-отцовски баловал. Именно он позволил вернуться на родину и утолить тоску в сердце по чему-то безгранично близкому и в то же время совершенно незнакомому. Жаль, что все это не благородный жест, а попытка подкупить, склонить к согласию на брак с собственным сыном. Султан мог бы и силой выдать замуж, кто бы его упрекнул, но характер твой он знал. Сломаешь — не получишь никогда. А значит, обручение поневоле привело бы тебя не к алтарю, а к могиле. Королевская кровь жгучая, непокорная, она в каждой клеточке девичьего тела, и только хитрость может ее усмирить.        Султан даровал год вольной жизни у моря. Его люди расчистили завалы разрушенного города, установили огромный шатер со всем необходимым. Каждый пытался услужить будущей султанше и первой жене одного из наследников земель золотой пустыни. Тебя же суета вокруг раздражала. Только море успокаивало сердце. Хотелось остаться с ним наедине, поведать, что случилось за годы разлуки. Словно оно, море — мать, чье лицо ты не помнишь.        Слуги недоумевают, почему принцесса от рассвета до заката не уходит с берега. Они наблюдают со стороны, как хрупкая фигурка, танцуя, смеется, словно играет с волнами и дельфинами, что пытаются подплыть ближе.        И дождь не в силах прогнать тебя. Ложишься на спину, погружая тяжелую косу в прохладу воды, и смотришь в серые небеса. Море пахнет особенно солоно и свежо в такие дни. Баюкает, щекочет ушки пеной.        Ты дома.        На душе покой. Все кусочки сердца собраны. Или почти все.        Месяца пролетают, сладкий сон не заканчивается. Забывшись, ты не считаешь закаты. Бродишь по развалинам, отыскивая свитки, истрепанные книги или пожелтевшие от времени портреты, чтобы позже рассматривать на берегу. Жаль, что язык не знаком. Очень интересно узнать, о чем же говорят мудрецы прошлого, что могут поведать.       В очередной находке, книге гораздо толще и старше предыдущих, находится много картинок странных существ. Не рыбы, но и не люди. Лишь части разных миров, соединенных во что-то волшебное, чарующее. В пустыне редко рассказывают сказки о русалках, скорее уж страшилки о жестоких, пугающих стражах глубин с пустым взглядом и острыми зубами. Откуда тебе знать, как они выглядели на самом деле, и что у берегов родины их были сотни. Юные и старые, не похожие друг на друга, но крепко связанные песней моря и кровью с первыми королями. Так же, как и ты.        Воображение играет с тобой. Оно рисует над гладью воды холмики чужих голов, любопытно выглядывающих. Наверное, морской народец прячется, решаешь ты, вглядываясь теперь гораздо внимательнее в каждую бредущую к берегу волну.       Совпадение либо судьба, но встреча с русалкой поджидала уже через неделю.        Все утро ты наблюдала за голубоватым пятном корабля. Он замер на горизонте и стоял там до заката, пока доброе расположение Владычицы морей не сменилось гневом.       Шторм.        Быстрый и неожиданный, он взбудоражил море, превратив плавные водные гребни в острые пики. Корабль на горизонте маячил беспокойным поплавком, отбивался от режущих волн бесстрашно, но совсем недолго. Растерзанный на части, бриг шел ко дну подбитой птицей. Парус трепетал, пытался подняться, взлететь, подхваченный ветром, но не смог.        Удовлетворенное море затихло. Насытилось смертью, рассыпав кровавые искры заката по ровной глади своих вод.        Ты смотришь вдаль с ужасом, молясь за души утопших и тех, кому удача пошлет спасение. Уходить не смеешь. Вдруг кого прибьет к берегу. Вдруг сможешь помочь.        И море действительно отдает тебе на поруки самое ценное — свое дитя.              «Помоги ему… Спаси… Как и я спасло жизнь твою, принцесса…»        В изумрудной пене у твоих ног чудо-существо с телом молодого парня и длинным рыбьим хвостом. Оно изранено, изодрано почти до кости ребер. Воет, скулит, извиваясь на быстро чернеющей суше. Волны играются с прозрачным серебром плавников, поглаживают острую на вид вздыбленную чешую и перепончатые ладони со сломанными когтями. Существо жмурится от боли, распахивает большой рот с двумя рядами острых зубов.       Пугающе.        Видеть, как кровь вырывается с хрипами из чужого горла, невыносимо. Как помочь? Дрожью с твоих губ слетает вопрос. Существо мгновенно распахивает черные глаза. Шипит. Они настолько темные, что кажутся на фоне бледного лица прожженными дырами. Морское чудовище скалится, пытаясь отползти. Только сил нет даже сделать нормальный вдох.        — Я… — падаешь на колени совсем близко к русалу и смотришь на него пронзительно, пытаясь взглядом передать, что не обидишь. — Я хочу помочь.        Существо в ответ качает головой, спутывая длинные серебристые волосы на мокром песке.        Ты зовешь на помощь слуг, но те далеко, каждый занят своим делом. А все, на что хватает твоей смекалки — сорвать шелковый пояс с талии и придавить ладонями большую рану на ледяной груди.        ОНО страшное, дикое и… беспомощное, как и ты, потому что не можешь спасти, не можешь облегчить боль. Шепчешь горячо: « Потерпи, пожалуйста. Не сдавайся», и сама же захлебываешься от рыданий.        Существо смотрит неотрывно, колет взглядом черной пустоты. О чем оно сейчас думает? Что пытается понять?        Чужая ладонь накрывает затылок резко, толкает, притягивая к лицу. Секунда, но ты успеваешь заметить, как изменились чужие черты, как исчезла зубастая пасть, сменившись обыкновенным человеческим ртом с пухлыми дрожащими губами, и как черная смола глаз растворилась в чистой лазури. Не успев найти опору, ты падаешь под тягучий мужской стон на рану, пачкаешься в зеленой крови и замираешь.        Существо щекочет губы своим холодным дыханием. Коснуться не пытается, словно спрашивает разрешения. Первый для тебя, но последний для него — таким должен стать поцелуй дитя моря и дитя земли.        Закрываешь глаза, склеивая ресницы слезами. Позволяешь губам найти мягкость мужских, незнакомых. Делишься дыханием, жизнью, теплом. Так приятно, так невозможно, так волнующе. Поцелуй невинный, никто не решается шелохнуться, прислушиваясь к ощущениям внутри, к тому, как настороженно разные души знакомятся, сплетаются, оставляют метки. Странное чувство окольцовывает сердца, связывая двоих на несколько мгновений, пока позади не раздаются крики. Слуги в испуге за, доверенную им, принцессу несутся по пляжу, размахивая руками. Смешно, нелепо. Ты выныриваешь из поцелуя, оглядываешься и вдруг чувствуешь толчок в спину.        Русал отпрянул. Подхваченный волной, он ловко скользнул в море, а вскоре и вовсе исчез из виду.        Сильные ветра принесли на следующий день бурю и очередной шторм. Волны лизали берег, все ближе подбираясь к развалинам и шатру. Евнухи причитали, что ты разгневала Владычицу морей, рискнув дотронуться до хвостатого монстра. Как хорошо, что они не знали, как именно ты его коснулась, и что это прикосновение до сих пор обжигает губы и давит на грудь необъяснимой тоской.        Русал ведь умер, верно? Теперь душа незнакомца вернулась к создательнице и, возможно, однажды возродится. Тебе бы этого хотелось. Могли бы вы подружиться, если бы спасла, если бы знала как? Вздыхаешь, на что Чимин, самый близкий из евнухов, отрывается от вышивки и задумчиво поджимает губы.       — Ваше Высочество?        — Все хорошо, Мин, только… Как думаешь, много их там, на глубине?        — Русалок? — уточняет парень шепотом.       Киваешь.        Чимин прищуривается и, оглядевшись, подсаживается ближе положенного. Теперь ты чувствуешь аромат его любимого цветочного мыла, корицу и кофе от завтрака, что он разделил с тобой, а еще его собственный запах. Чимина продали султану в двенадцать. Он попал во дворец уже будучи евнухом. Причину не знаешь до сих пор.        Сильный для своих лет и смышленый мальчишка сразу нашел с тобой общий язык. Хвостиком следовал, когда заканчивал свою работу на кухне, куда был определен. Султан привязанность вашу сразу распознал, а убедившись, что нет в ней ростков влюбленности, подарил в качестве слуги. С тех пор вы вместе вот уже восемь лет. От Мина всегда пахнет приятно, породному, а вот русала оплетал лишь запах моря и крови.       — Мне кажется, — парень склоняет голову к своим золотистым от загара рукам, — их так мало, что, возможно, Ваше Высочество видела последнюю из них.        — Последнего, — грустно улыбаешься. — Это был парень. Я думаю, что парень, да.        — Он успел что-то сказать?        — Нет. Из-за сильной раны не мог, дышал с трудом.        Перед глазами снова растерзанное на песке тело: длинные, спутанные и испачканные песком волосы, серебристая чешуя и бледный ледяной торс с открытой раной. И глаза — черная неизведанная бездна с тысячами немых вопросов. Они все еще смотрят на тебя, прожигают сквозь воспоминания и обрывки почти стертого из памяти сна. Как его звали? Какую жизнь он прожил? Что успел повидать в морских глубинах? Шторм не уходит почти неделю, не подпуская никого к морю. Угрожает, врываясь в шатер мокрыми солеными каплями и холодом. Русал продолжает тебе сниться. Смотрит молча, свесив хвост с обломка маяка, который разрушили при первой атаке на город. Место знакомое, отсюда недалеко, но кто же туда сейчас отпустит. Слуги постоянно рядом, да и Чимин следует тенью по кругу от спального места до низкого столика с угощениями. А душа рвется, требует, возможно, точно знает, что сны не прекратятся, пока не проверишь там ли, среди мокрых, стачиваемых временем и водой, камней, морской житель. Вдруг он действительно выжил?!        Мысли гонят под утро из шатра. Мерное дыхание спящих успокаивает. Чимин мило прижался щекой к шелковой подушечке, обхватив свои плечи руками и поджав колени к груди. Такой беззащитный, словно ему не двадцать лет, а все те же двенадцать.        На цыпочках выходишь, встречая холодный удар ветра в лицо. Морщишься, но от задуманного не отказываешься. Тихо, почти не дыша уходишь все дальше. Отдалившись от шатра достаточно, чтобы уже не бояться быть услышанной, срываешься на бег. Серьги и браслеты на руках и ногах звенят. Их трель сливается в веселую песенку. Вторит ей и сердце, спешит на встречу к неизведанному, запретному.        Камни вокруг — покореженные статуи прошлых лет. В них врезаются серые волны, обжигая почти ледяными брызгами. До маяка всего ничего осталось, метров двадцать, не больше. Но ты так жутко замерзла в своем легком наряде, что каждый шаг дается с трудом. Вокруг никого. Напрасно осматриваешь каждый обломок маяка, напрасно вглядываешься в каждую волну. Ты на берегу одна, и в воде… никого?        Что-то мелькает впереди. Хвост! Или показалось? Спешишь туда, к некогда белоснежной глыбе, что почти наполовину скрыта морем. Приходится зайти в воду по пояс. Ох, и задаст же тебе Чимин, если заболеешь. Но сейчас некогда думать о стучащих зубах и крупной дрожи по всему телу. Серебристое нечто мелькает снова, «машет» из-за своего укрытия.        Через секунду вы сталкиваетесь: безмолвный призрак глубин и невеста горячих песков. Оба, затаив дыхание, смотрите друг другу в глаза. Его темные светлеют, поражая ясностью и сиянием интереса. Такие красивые, лучистые. Серебристые волосы сплетены в несколько кос, касаются локтей, барабаня по бледной коже жемчужными украшениями. Тебе хочется убрать их за широкую спину незнакомца, чтобы даже такая мелочь не причиняла ему боль. Но стоит протянуть руку, как существо проваливается в воду и выныривает в нескольких метрах от тебя.        — Ты боишься меня?              Русал склоняет голову на бок. Возможно, твой язык ему не знаком.        — Я, — ладонями касаешься груди и улыбаешься, — рада, что ты в порядке. Мне нужно было лишь убедиться в этом. Обещаю, что больше не побеспокою.        Бесстрашно оборачиваешься спиной к незнакомцу, спешишь к берегу, пока не хватились. Позади слышится всплеск, словно кто-то плывет следом. Храбришься, сжимая кулаки и игнорируя заледеневшие от холода ноги. Он может утопить тебя, может впиться острыми зубами в шею. Тело русала казалось сильным, нечеловечески сильным, угрожающим. Лишь на суше страх отпускает, позволяя обернуться. Дитя моря совсем близко, сидит на одном из камней, все так же склонив голову на бок.        — Прощай, — кончиками пальцев касаешься лба, губ и груди, как велят обычаи, приютившей тебя, страны. Русал молчит, отпускает, не сводя глаз, пока не исчезаешь за развалинами.

***      

      — Принцесса, взгляните! Это чудо!        Чимин будит тебя после полудня. Ты уснула, как только добралась до шатра и сменила одежду. Тело ломило, горело, не слушалось.        — Что с Вами? — евнух погладил красную щеку и в ужасе ойкнул. — Вы заболели?! Султан нас живьем закопает!        — Ничего страшного, мне нужно немного отдохнуть и поспать.        Парень не слушает, поднимает на уши слуг. Вскоре тебе парят ноги, прикладывают ко лбу компресс и бесконечно трещат о невиданном чуде.       — Что случилось?        — Весь берег усыпан жемчугом, Ваше Высочество! Мы собрали целый сундук.       — Море спокойно?        — Да, принцесса, но даже не думайте, что мы выпустим Вас из шатра, пока не поправитесь.       — Чимини, ты слишком жесток. Я так соскучилась по морскому ветерку и теплу песка.        Евнух ворчит, отмахиваясь от просьб, и не выпускает ни на следующий день, ни через два других. За это время тело твое окрепло, а мысли прояснились. Русал появлялся в каждом сне, то грустил, то сердился, осыпая берега жемчугом. Драгоценности действительно сверкали на мокром песке и с каждым рассветом их находили все больше. Вместе со служанками ты вплетала дары моря в украшения, вышивала узоры на нарядах, чтобы занять мысли и руки.        К закату пятого дня Чимин лично сопроводил тебя до берега и позволил недолго прогуляться. Морская свежесть приятно охладила кожу, заполнила грудь и взволновала сердце. Казалось, все вокруг пахнет им, загадочным русалом. Жаль, что блеск его чешуи не проглядывал сквозь глубокую синеву спокойных вод.        — Мне так не хочется возвращаться, Чимин.        — Опасные речи, принцесса.        — Только не рядом с тобой. Вот бы нам остаться здесь навсегда. Ох, — ты встала перед парнем, заглянув в родные глаза, — прости, я даже не спросила, хочешь ли ты этого.        — Мне не важно где, главное рядом с Вашим Высочеством.        Евнух улыбается, рассыпав мелкие морщинки вокруг глаз в своей искренности. За доброту его и понимание, хочется подарить другу счастливую жизнь. Там, в пустыне, став султаншей, ты сможешь оградить любимого слугу от горя и бедности. Только это не всегда счастье. Чимин часто молчит о чем-то своем, вздыхает загадочно. Он не падок на драгоценности, лесть или изысканные яства. Тот, кому в доме султана позволено многое, слишком скромен и непривередлив. Подобно полевому цветку, Мин тянется лишь к теплу человеческому. К заботе. К любви…        — Дорогой друг, ты прав. Главное быть рядом, — обнимаешь парня, мельком бросая взгляд на воду.        ОН там. Замер, вынырнув на поверхность, чтобы вновь заполнить собой все мысли и обострить чувства до предела.        — О, Вы дрожите, — беспокоится Чимин, пытается увести к шатру силой. Ты упрямо упираешься, не сводишь глаз с морского призрака. — Ваше Высочество…        Парень падает, подкошенный волной. Не видит, как за его спиной несется еще одна, гораздо больше и опаснее, чтобы пленить и утащить на дно. Тебя вода отбросила в сторону. Разделила вас.        — Нет! Не трогай его! — кричишь, бросаясь на защиту друга. Накрываешь его тело и быстро заполняешь легкие до отказа воздухом.        Море подхватывает тела, пытается расцепить руки, которыми ты обвила талию Чимина. Русал наблюдает со стороны. Ждет, когда откроешь глаза и заметишь его.        «Не надо, умоляю!» — обнимаешь друга крепче, почти задыхаясь.        Глаза русала темнеют. Он снова скалится, зло раскачивая свой длинный хвост из стороны в сторону. Взмах его перепончатой ладони и вас с Чимином выбрасывает на берег, как дохлую рыбу.        — Что… Что это было? — кашляет перепуганный евнух, отползая подальше от воды.        — Меня пытались защитить от тебя. Прости… Морской призрак не показывается больше. Молчит и море. Ты и во снах одна. Только сердцу не запретишь тосковать. Оно не может успокоиться. Волнуются и слуги, потому что молчишь и глаз с моря не сводишь. А дни тают, приближая неизбежное. Еще два заката и вы отправитесь в обратный путь, в страну, где только солнце над головой и горячий песок под ногами. Возможно, ты больше никогда не услышишь море, не ощутишь его соль на своей коже.        Бродишь потерянная по берегу, вдаль больше не смотришь. Там догорает закат, сжигает надежды. ОН ведь больше не приплывет и всплеск воды рядом, всего лишь галлюцинация, слишком сильно ты этого желаешь. Продолжаешь идти, что-то напевая. Дорогу преграждают обломки маяка. Касаешься камней, прощаясь. Твою ладонь сверху накрывает другая, ледяная, широкая, с перепончатыми пальцами и острыми когтями.        — Не… уходи… — шепчет с мольбой незнакомый глубокий голос.       — Я должна.        Русал прижимается к твоей спине. Чувствуешь, как медленно он дышит, как стучит тяжело его сердце в такт с твоим собственным. Не боишься, не отталкиваешь, сохраняя уютную тишину и хрупкую близость. Он поглаживает твою руку, не посягает на большее.        — Тот парень… — русал настороженно замирает, — Он мой друг. Боялся, что снова заболею. Чимин не хотел меня обидеть, понимаешь?        — Прости, — виновато и тихо, — ты хочешь уйти с ним?        — Мы оба хотим остаться, но нас не отпустят.        Холодная рука морского существа скользит по предплечью к твоей шее. Задерживаешь дыхание, поддаваясь и поворачивая голову. Русал смотрит с нежностью своей ясной лазурью. Чуть улыбается, растягивая красивые чувственные губы.        — Ты же понимаешь, — шепчет он почти, целуя, — я не смогу тебя отпустить? Мы связаны и оба это знаем. Только истинная пара может исцелять. Море выбрало тебя для меня и выбор ее священен. На рассвете я приду за тобой, принцесса. За тобой и твоим другом.        Тянешься к нему, отдавая молчаливое согласие своим поцелуем. Возможно, так и должно было произойти. Много столетий назад, твои предки покинули родную обитель, поддавшись зову сердца. А ты, последняя из их потомков, вернешься к своим истокам по любви и собственной воле.        — На рассвете, — повторяет русал, с неохотой отпуская из своих объятий.        — Да. Я буду ждать…

***

       — Бабушка, почему ты снова плачешь? — маленький Тэй, вытер слезы с твоих щек и обеспокоенно нахмурился.        — Рассвет напомнил то, что произошло со мной когда-то очень давно. Не волнуйся. Эх, почти полвека прошло с тех самых пор, когда я в первый и последний раз видела море.       — Почему?        Мальчишка подвел тебя ближе к воде и помог снять обувь.        — Твой дедушка Итар умер незадолго до нашей свадьбы, а меня увезли в ту же ночь, чтобы успела проститься. Больше сюда не отпускали.        — Из-за дедушки Итара ты больше не вышла замуж?        — Нет, дорогой. Мое сердце осталось здесь и больше не смогло никого полюбить.        — Даже меня? — вздохнул мальчик.        — Ты особенный. Ты, твой папа и дедушка Чимин. Вы все мне очень дороги. Я воспитала твоего отца, как собственного сына, а Чимин мой лучший друг.        — Вот и вы, — Чимин взъерошил мальчику волосы, — Тэй, тебя мама звала.        — Хорошо. Позаботься о бабушке.       — Я всегда этим занимаюсь, — широко улыбнулся Мин, приобняв тебя за талию. Мальчик кивнул и убежал. — Вспоминаешь русала?        — Да, всегда этим занимаюсь, — передразнила ты старого друга, шагнув в воду, — Как же хорошо…       — Согласен.        Медленно вы входили в воду. Не хотели останавливаться и не боялись утонуть. Чимин крепко держал тебя за руку, не отпустил, даже когда нырнула под воду, утащив за собой.       ОН был там. Парил в воде, совсем не изменившись за долгие годы.        «Я приходил с каждым рассветом»        «И каждый рассвет я ждала» Русал улыбнулся, протянул руки. Оглянувшись, ты посмотрела на друга. Он, как и ты, снова был молод и прекрасен, кивал, позволяя уплыть в объятья любимого. Окунувшись в них, ты выдохнула, позволила воде заполнить тело. Оно стало легким и как никогда прежде живым. Ушла боль, тоска и сожаления. Сердце стучало медленно и спокойно.              Русал целовал тебя, прижимал к груди снова и снова, крепче и сильнее, чтобы убедиться в том, что мечта стала явью. Пятьдесят лет он обыскивал берега, и все пятьдесят лет не переставал надеяться. Море сжалилось, исцелило и подарило второй шанс, вернув принцессу в родной дом.

***

      «Ты странный»        Чимин вздрогнул, ощутив, как его коснулся длинный черный хвост.        «Выдыхай, ты не умрешь. Владычица приняла тебя. Посмотри вниз»        Парень отпрянул от темноволосого русала и к своему ужасу обнаружил такой же длинный искрящийся золотом хвост вместо ног.        «Она сказала, что ты мой»        Русал проплыл вокруг парня, оценивая. Чимину такое поведение не понравилось. Он не товар, чтобы можно было кому-то его отдать или присвоить. Больше нет. Здесь, в море Чимин станет свободным.        «Конечно не товар, — прочел его мысли русал, — ты моя пара»        «Вот еще»— хмыкнул Чимин, уплывая к тебе. Он готов начать жизнь с нуля в морских глубинах, но это не значит, что сможет доверить свое сердце какой-то там наглой рыбе.        «Юнги. Меня зовут Мин Юнги, а не наглая рыба. Если поцелуешь меня, сам убедишься в нашей истинности»        «Вот еще. Никого я целовать не собираюсь»        «Никого другого не целуй, правильно. Только меня»       «Вот еще»