Многоугольники: Рвется там, где тонко...

      А как громко нужно слушать музыку Вам, чтоб не думать? — Громко… Очень громко. Можно еще громче, — мысли роятся и Сокджин уставивший от этого хоровода залпом допивает содержимое своего стакана, и со стуком ставит на барную стойку, но стук остается за кадром, потому, что вокруг звук, — Интересно, сколько тут децибел? Он смотрит направо, налево, оценивая соседей по стакану, возвращает умоляющий взгляд на бармена. Тот снисходительно улыбается, понимая с полу взгляда, и повторяет напиток. Джин глядя как наполняется бокал, недоуменно поднимает взгляд, когда жидкость перестает литься и машет пальчиками в жесте, — Давай еще. Желание клиента закон, и ему удваивают. — Хватит, я устал, — срывается с губ и теряются среди галдёжа, басов, битов. Он снова делает глоток и тянет шею из стороны в сторону, размыкает влажные губы запрокидывая голову назад. Чуть потягивается, закрывая глаза и когда возвращается в исходное положение и распахивает глаза, глядя на себя в отражении зеркал бара замирает, впиваясь в отражение позади себя. Выбеленные волосы, драконьи глаза в которых неприкрытый интерес, сияющая улыбку на губах и ямочки на щеках, — Миленько… — но мысль холодная, не вкусная.       Парень, стоящий неподалеку со своей компанией высок и широкоплеч. Джин чуть сдвигается в сторону и скользит по отражению взглядом, — Одет классно, — очередная ненужная констатация. Их зрительный контакт прерывается. К компании подходит кто-то из сотрудников клуба и небольшая компания идут за стаффом. Джин переводит взгляд на бокал, интерес в его глазах лопается как мыльный пузырь. Он снова делает глоток и возвращает стакан с напитком на законное место перед собой, но снова смотрит в отражение. Парень остается, стоит, продолжая смотреть: мягкая улыбка, теплый взгляд вопрошает. Ответ на немой вопрос, — Да. Еще год, да даже полгода назад, он и подумать не мог, что до такого докатится. А теперь? А теперь ему нужен официальный повод, чтоб поставить точку. Большую финальную точку для себя. Он ведет себя как настоящий трус, который не способен следовать своему решению. Но, где найти на это силы? Поэтому идея сжечь мост и лишить себя возможности вернуться назад, кажется самым лучшим решением. То, что с другой стороны, этот шаг сделан давно, он уверен. — Я буду жалеть… потом буду. Потом, — И ключевое — потом. — Сделай кофе, — голос Мина утром, звучит грубо. — И тебе доброго утра. — Я только приехал. — От этого оно не менее доброе, — Джин пожимает плечами и ирония заставляет улыбнуться или ухмыльнутся. Не получается ни то, не, то. — Я не спал, — хмуро бурчат. — Это твой выбор, — Джин складывает руки на груди и стоит посредине кухни, в мятой, после сна, пижаме. Он как с картинки журнала, хоть пижама и подкачала, хоть он сутулит спину, поджимая плечи, в каком-то защитном жесте. — Эти девчонки меня достали. Они между собой ругаются, с менеджером ругаются, со стаффом ругаются. Я думал мы и сегодня не успеем ничего записать. — Бедные… Даже ночью работают… Я это слушаю уже несколько месяцев подряд. Джин делает глоток из кружки. Горячий утренний напиток мгновенно делает его губы малиновыми. Они и без этого соблазнительны, но сейчас особенно манящие. Юнги не выдерживает и подходит, приобнимая парня за талию и привлекая к себе. Он тянется к губам, но, Сокджин запрокидывает голову назад, отказывая в этом удовольствии, и разница в росте не позволяет добиться желаемого. Выражение Юнги особо не меняется, но Джин видит по дернувшемуся уголку рта и тяжелому вздоху, Мин недоволен. Джин ничего не комментирует, просто высвобождается из объятий и отдает свою кружку в руки Мина, — Я в душ. Он хмурится, ощущая горечь на языке, и как в первый раз искренне удивляется, мысленно, — Как ты это пьешь? Хотя и приготовил сам, для самого родного человека, услышав щелчок замка входной двери. Юнги смотрит во след и действительно по-настоящему хмуриться, — Ты хоть капельку меня еще любишь? Он делает глоток и удивленно смотрит на кружку, — Когда ты стал пить черный кофе? — и, с наслаждением делает очередной глоток любимого напитка, после чего зевает. Усталость дает о себе знать, стирая все мысли в голове в нуль. Он так и не дожидается Джина из душа, засыпая на диване в гостиной. Сокджин при полном параде, застегивает пуговицы на белоснежной рубашке, смотрит на него задумчиво и в голове только одна мысль, — Ты меня еще любишь? Хоть капельку? Грудь неприятно сдавливает, дыхание перехватывает. Безысходность душит крепко. Расправившись с пуговицами, он накрывает Мина пледом и решительным шагом направляется на выход.       Еще из ключевых вопросов вечера, — как улизнуть из клуба и остаться незамеченным. То, что происходит сейчас — это личное. Выставлять на общественный обзор это совсем не хочется. Его ладонь в чужой, горячей и крепкой. — Я свихнулся, как я завтра буду смотреть на себя в зеркало? Похер, он же смотрит, — и без того напряжённый Джин сжимается и останавливается. Хочется выдернуть руку. Он ж, не обязан ничего объяснять. Передумал. Сокджин смотрит растерянно на парня и тушуется. Горячее дыхание обжигает кожу шеи возле уха, ему говорят, что, — Машина на паркинге, но нужно добраться порознь. Вместе нельзя. Джин улыбается, — Конечно! Мне тоже нельзя! — сообщает он, думая о том, что сейчас случайно ошибется стороной, куда надо поворачивать, после выхода. Он смотрит на удаляющегося парня равнодушно.       Джин шагает по улице в направлении набережной. Прогуляться проветрить мысли, — А парень был красивым, возможно было бы и приятно, — и он чувствует укол сожаления, и, радость, что благоразумие взяло верх не накрывает. Внутри пустота и безысходность. Он не вернётся, он больше не вернётся к Юнги, — Все, хватит. Сначало протрезветь. Он добирается до парка, на набережной, за несколько минут. Ему остаётся перейти дорогу, что собственно он и собирается сделать, но перед ним останавливается Ауди. Водитель выходит, резко распахнув дверь, складывает руки на крышу и мнется чуть покусывая губы, — Ты передумал? И это неуместный вопрос, если ты это понял, но ситуация видимо иная. Джин закатывает глаза от недовольства и не находит сил ответить, он лишь кивает. Он вглядывается в лицо парня, — Я, ведь, видел тебя и уже не раз. Где? Почему не запомнил лучше? Значит не знакомы, просто видел? Или ты известный? — вертеться в голове. — Я, я… Что нужно сделать, чтоб ты не ушёл сейчас. Что мне предложить? — выдавливает из себя парень. — Мы знакомы? — все-таки срывается с пухлых губ. — Пересекались в одной тусовке. Несколько раз, у Хосока на вечеринках. Мы с ним приятели и пишем музыку на студиях одной компании. Нет, к сожалению не знакомы. Ты был в отношениях с Шугой. Я не мог подойти. У него сейчас роман с Дженни, я слышал. Поэтому решился… На Сокджина выливают ведро ледяной воды. Это удар ниже пояса. — Так нельзя, ну нельзя же… Больно. Вот как это называется, «Был», «В отношениях» … То, до чего он сам не мог дойти. То, от чего он бегал последние пол года, сжираемый одиночеством и холодом. Такая небрежно брошенная фраза. Губы сами повторяют следом вслух, подтверждая для себя — «Был», — сдавленно, и нутро замирает, сдерживая из-за всех сил поступающие слезы. — Прости, мне жаль. Наверно… — говорят, смотря за реакцией красивого парня. — Всё, в порядке, — но смотрит Джин на асфальт, а не на оппонента, медленно собирая себя по кусочкам, чтоб произвести впечатление целого человека. — Я RM, — мягкая улыбка, на щеках милейшие ямочки. Джин старательно пытается взять себя в руки, переключая внимание на поиски информации об RМе в своей памяти. — Звучит знакомо, — он смотрит на парня, пытаясь не зареветь. Ему улыбаются и Джин даже умудряется изобразить подобие улыбки, — Сокджин. RM улыбается, — Джун для друзей. — Не торопишься… — слова повисают, остаются перебитыми, с потерянным контекстом незаконченной фразы, — «Не торопишься в друзья записывать?» — Нет, не тороплюсь, планов нет. Ты хотел прогуляться? Можно составлю компанию? — на него нажимают, стараясь не упустить ускользающий момент, — Садись в машину, давай запаркуемся с другой стороны набережной и прогуляемся до следующего моста. Там есть умопомрачительная кофейня. Сокджин хмуриться, зная что уже достаточно поздно, для работы кофейни тем более. — Я покажу, она не на виду, работает круглосуточно. Там шикарные завтраки. Мое любимое место для авто пати, — убеждают его видя сомнения. Но, Джин кивает. Ему хочется протрезветь хоть немного.       Они проходят половину маршрута в полной тишине, но она не давит. Сокджина смущает лишь одно, на него смотрят с ожиданием, но ему нечего предложить. Повторить свое «да», он не сможет. Ему сейчас абсолютно все равно. Внутри на повторе, — БЫЛ! Джин останавливается на середине моста, задыхаясь от разрывающих душу эмоций. Его предали. Он смотрит вниз на воду кладя и без того замерзшие пальцы на металлический поручень. Их тут же накрывают горячие ладони, беря в кольцо окружения. — У воды еще холоднее. Весна не торопится, в этом году. Ты совсем замерз. Пошли греться, не хочу тебя потерять.       Сокджин, который глаз не отрывал от чужих рук на своих, чуть выпрямился и обернулся, до лица парня, были какие-то жалкие сантиметры. От резкого движения он все-таки чуть теряет равновесие и его тянут на себя, заставляя найти опору в чужом теле. Рука на талии лежит практически невесомо. Пальцы легонько переминают ткань пальто на боку. Джин снова оборачивается и смотрит на глаза, в которых море нежности. Хват становится крепче, комкая ткань, предплечье прижимается к талии с силой, Джин вынужденно прижимается к телу РМа, упираясь ягодицами в пах. На угол челюсти Джина ложатся теплые пальцы чуть разворачивая его и тут же его губы накрывают в нежном, ленивом поцелуе. Сокджин закрывает глаза и отвечает. Темп увеличивается, чужая страсть, пытается вытянуть на эмоции, разжечь желание. Его разворачивают лицом к себе, и поцелуй продолжает набирать темп. Но, в какой-то момент Намджун резко отстраняется, — Прости, кофейня отменяется, у меня появились срочные дела. Сокджин шокировано смотрит на парня, который только что, целовал его и абсолютно не понимает, какие дела, у него могли так срочно возникнуть. Но, непонимание улетучивается в тот момент, когда ладонь Намджуна смыкает пальцы в крепком хвате на его запястье и тянет за собой. К машине они возвращаются практически бегом.       Они оба горят от желания, но один из них еще и от стыда и осознания неправильности своих действий, а лифт отсчитывает этажи вверх, приближая его к неминуемому. Горячие руки блуждают под его расстёгнутым пальто и рубашкой, а губы и язык кое-как успевают за задаваемым партнером темпом. В квартире полумрак. Сокджин только успевает снять туфли и верхнюю одежду, прежде чем оказывается на чужих руках. Он оплетает шею парня и полностью капитулирует. Уже в спальне, Намджун отвлекается на телефон, выводя музыку через стереосистему. Джин закусывает губу, он ушел из дома двенадцать часов назад. За это время ни одного звонка, не одного сообщения в мессенджере. Мозг подкидывает простой вывод напоминая, что последнее время, как Юнги начал продюсировать новый камбэк одной из девичьей группы, он вообще перестал писать и звонить. Вся инициатива исходила только от него самого.       Чужие пальцы оглаживают бедра и с нажимом поднимаются, скользя по талии, ребрам, замирают и спускаются. Чужие губы ласкают грудь, покрывая миллионами поцелуев бабочек, нежно ласкают соски, но уже сжимают сильнее чуть прикусывая, Намджун изучает чужое тело, составляя воображаемую карту удовольствий. Тело отзывается, но хозяин явно отсутствует на месте. Сокджин не заметил, как оказался в кровати и уже абсолютно без одежды. Он ощущает внезапно возникший холод и выныривая из мыслей осознаёт свою наготу. Внимание возвращается губами на шее, и пальцами, которые оглаживают нанося холодный гель. Джин прикрывает глаза от боли в сердце и не принимает никакого участия в происходящем. Ему хочется исчезнуть. Намджун отрывается, заметив исчезновение какой-либо инициативы и реакци на происходящее со стороны партнера. Он смотрит и хмурит брови, — Сокджиин…? Все в порядке? — Я не уверен. — Тогда стоит остановиться? — в голосе сожаление. Джин молчит и ведет бедрами, заставляя чужие пальцы выскользнуть из себя. Он ложится на бок и сжимается до размера песчинки притягивая колени к груди. Анестезия в виде алкогольного плена отпускает почти полностью и он как выброшенная на берег рыба, задыхается от эмоций. Намджун озадачен. Он чуть втягивает щеки, сводит брови, и комкает край простыни, вытирая пальцы. Он ложится рядом повторяя очертания партнера и тянет одеяло, накрывая их обоих. Его губы касается плеча парня. Он потирается кончиком носа о бархатную, нежно пахнущую кожу, — Останешься? — тут же мысленно ругая себя за идиотизм. — Не сегодня… — Хочешь, я отвезу тебя? — Я сам. Просто вызову такси. Извини. — Тебе не за что извинятся. Джун закусывает губу и силой заставляет себя выбраться из-под одеяла, оторвавшись от объекта своих грез. Он встает несколько шагов назад, подбирая белье. По нему проносятся волны возбуждения и мурашки обиды на себя, вызывая какой-то эффект сенсорного коллапса от переизбытка ощущения досады. Но, к такому повороту, он был готов, поэтому отпускает парня, не смея навязывается силой. Ему не это нужно от объекта своих желаний. Не только это. Ему нужен он сам. Намджун натягивает джинсы, глядя как облачается в одежду его не состоявшаяся фантазия.       Сокджин заказывает такси, но конечный пункт, это не их квартира с Юнги. Это его квартира, которую он приобрел, еще до их отношений. Он уверен в том, что у Юна роман и роман не с ним. Их отношения пересекли финиш. Сердце разрывается на куски. Он направляется в коридор. Его почти что любовник следует за ним тенью. Намджун расстроен так, что не может ничего сказать. Джин обувается и подбирает с пола пальто, ему страшно оборачиваться, но он смотрит на красивого парня в одних расстегнутых джинсах, с какой-то нереальной болью и грустью в глазах, не находясь, что сказать, лишь, — Извини… Джин открывает входную дверь и замирает от чужих слов, — Останься, прошу тебя… Останься. Его тихонько берут за кончики пальцев, практически невесомо сжимая. Сокджин оборачивается в голове, звучит, — Нечего терять, — но, губы вторят, — Намджун. Если ты просто хочешь трахнуть меня, я останусь, — Джин смотрит, как лицо напротив хмурится и продолжает, — Если, хочешь большего, как минимум того, чтобы это повторилось несколько раз, то отпусти меня сейчас. Я оставлю тебе номер телефона. Намджун отпускает руку парня и смотрит с непониманием. — Мы не расставались с Шугой. Просто он… у него роман, — Джин смотрел в сторону, говоря это больше для себя, — Мне нужно поставить точку. Джун меняется в лице и чуть подаётся вперёд, но останавливается, — Я… я… я, ты знал? Или это я сказал? Это могут быть просто домыслы… — Я знал, знал, — Джин не может поднять взгляд, — Знал. Когда тебе изменяют, это невозможно не заметить. Я не собираюсь возвращаться к нему. Просто, думал, что так будет проще. Но, оказывается я так не могу, — и поясняет еще тише, — Так как он… Да и ты… не хочу чтоб ты был одноразовым. — Я сейчас, — Намджун разворачивается и исчезает на просторах квартиры, возвращаясь через минуту с телефоном и протягивая его Джину, — Номер… Я долго ждал, подожду еще…