Я тебя слышу

Claudio Capéo, Tom Walke — Tant que rien ne m'arrête

David Bisbal — Cuidar Nuestro Amor

Maître Gims — Malheur, malheur

Самое ужасное в смерти — то, что уже ничего не меняется.

Самое ужасное в жизни — то, что ничто не остаётся тем же самым.

      После того как Чимин уходит, Миндже впадает в глубокую апатию. Парень совершенно теряется и путается. Он больше не знает, что правильно и чего на самом деле хотел добиться от Чонгука. Им не понимает, для чего пошёл на такое серьёзное преступление, и сейчас чувствует себя ослабленным, потерянным, забитым и ненужным. Вся открывшаяся правда, которую он так тщательно скрывал, свалилась на его голову и начала неистово топить. Парень чувствует, как его сознание возвращается на своё место. Туман спадает. И, соскребя себя с холодного пола убежища, он через боль спускается по лестнице. Миндже, как бы смешно это ни звучало в его ситуации, не представляет, что делать дальше со своей жизнью.       Тяжело вздохнув и низко опустив голову, парень решает пойти домой, ведь больше некуда. В полицейский участок не хватит духу сунуться, к Чимину и Бинне — тоже. Он быстрее умрёт, чем первые слова покаяния слетят с продрогших губ. Ему уже и неважно, что будет дальше. Он просто очень сильно устал. И, идя по тёмным улицам, стирая со щёк противные слёзы, Миндже обдумывает дальнейшие действия. Парень понимает, что ему не скрыться. Он не сможет убежать от реальности, но также до смерти страшится суда, косых взглядов, осуждающих выкриков и тюрьмы. Того самого приговора — виновен. Он знает, что не справится там, за решёткой. Но и не справится тут. Без поддержки, без родных людей, без друзей. Ведь больше нет безопасного места. И как бы Миндже ни готовился к последствиям, он всё равно не сможет пережить их.       Беспрепятственно пройдя в дом, где родители, как обычно, даже не замечают его присутствия, парень, наверное, впервые так осмысленно и с безмерной жалостью осматривает свою семью. Ему не за что держаться. Как бы он хотел, чтобы его родители стояли за него горой. Любили, хвалили, замечали его победы и падения.

«Разве не так должно быть у всех?»

      Если не хотели ребёнка, зачем вообще позволили появиться ему на свет? Чтобы страдал всё это время? Или же Миндже — единственный, кто попросту не стал счастливым?

Парень так больше не может…

      Им тихо минует коридор, идя в собственную комнату. Осматривает и её, а после ярко осознаёт, что для него теперь остаётся только один выход, и он будет самым верным. Для всех. Эмоций больше нет, как и страха. А неподъёмный груз с хрупких плеч потихоньку осыпается под ноги. Парень ложится на кровать и прикрывает глаза, пока последняя хрупкая слеза аккуратно стекает по его виску, теряясь где-то в грязных скомканных волосах. Сейчас Миндже жалеет только об одном: за все свои восемнадцать лет он так и не научился жить правильно, честно, смело и по совести.

***

      Чонгука грузят в вертолёт, и тот стремительно поднимается. Детектив Ким Намджун в это же мгновение звонит Чон Бинне и сообщает, что её сына нашли едва ли живого и сейчас везут в окружную больницу. Женщина, не веря, что этот кошмар и правда практически закончился, сразу же спешит к Чонгуку. Сейчас она увидит своего ребёнка, и сердце наконец успокоится.       Чимин с Тэхёном следуют по пятам за полицейской машиной также в больницу, ведь не могут оставить Чонгука одного, и, уже сидя возле дверей операционной, нервно и во всех подробностях рассказывают полицейскому, что знают о самом похищении, естественно утаивая секреты загробного мира.       Тэхён не находит себе места. Очень переживает, его всего трясёт, потому что душа Чонгука до сих пор находится в его умирающем теле. Ким не в силах ему помочь и душу укрепить не получается, ведь не может достучаться до Чона. Парень попросту ему не отзывается. Медиум мечется из угла в угол, пока брат крепко держит его за руку и не даёт упасть духом. Сокджин периодически заходит за плотные ставни операционной и смотрит на состояние парня, чтобы убедиться, что всё продвигается нормально. А ещё старший Ким совершенно не понимает, куда пропал высший демон. Тот бы так просто не оставил Тэхёна. И либо сам Тэ сделал то, о чём даже и не подозревает, либо Асмодей вновь играет, выжидая момент, когда сможет напасть. Сокджину страшно не только за жизнь Чонгука, но и за брата, особенно за его психическое состояние.       Когда Бинна, с нескончаемыми слезами на глазах, врывается в больницу ураганом, слышит, что Чонгук до сих пор не пришёл в себя, и отчаянно падает возле двери, слишком горько плача. Она молится прямо вслух, чтобы сыну хватило сил выдержать всё то, что с ним случилось, чтобы он обязательно выжил. Ведь тут ждут семья и близкие, которые просто не справятся, если он погибнет. Бинна верит, что её Чонгук сильный. Её мальчик пережил побои, боль и ужасные условия, в которых находился всё это время, поэтому она очень надеется, что он справится.       И пока все присутствующие нервно ждут новостей, в больницу вдруг поступает ещё один человек, которого уж точно никто не ожидал увидеть в этот момент. Чимин аж на дрожащие ноги вскакивает и ошарашенно проводит взглядом бессознательного Миндже, пока того везут на каталке во вторую операционную, а затем, не понимая, что происходит, делает пару шагов следом.       Ким Намджун тоже в растерянности. Он тормозит одного работника из медперсонала скорой помощи и внимательно всматривается в его лицо, желая выяснить подробности.       — Что произошло? Где вы нашли этого парня? — Детектив предъявляет своё удостоверение и не представляет, где скорая отыскала ребёнка. Ведь Миндже до сих пор, даже в эту самую секунду, разыскивают по всему их небольшому городу.       — Нам поступил вызов о попытке самоубийства. Мы забрали парня прямо из дома. Его мать вызвала скорую помощь, но я не уверен, что мальчишку получится спасти. — Доктор на миг осматривает присутствующих и скомканно добавляет дежурное: — Мы сделаем всё возможное.       — Этот человек находится в розыске. После операции, пожалуйста, переведите его в отдельную палату: ожидает следствие.       — Хорошо, сэр. Как скажете. — И врач скрывается за дверью.       Детектив устало вытаскивает свой телефон из кармана брюк, звонит в участок и приказывает, чтобы наряд полицейских вновь проверил жилище семьи Им. Также сообщает, что подозреваемый сейчас в больнице, и вызывает нескольких сотрудников, которые будут охранять палату во время следствия. До того момента, пока Им полностью не придёт в себя, чтобы заключить его под стражу, как полагается. Пока все остальные присутствующие замечают неподалёку сгорбившеюся фигуру матери Миндже. Ей стыдно пройти вперёд и ожидать, как положено, новостей о выздоровлении сына, ведь уже в курсе, в чём именно обвиняют её ребёнка. Но несмотря на всё произошедшее, женщина продолжает переживать за собственное чадо. Только вот её проснувшаяся забота несвоевременна. Она припоздала на несколько десятков лет.

***

      Спустя время Юнги, Хосок и Юна, накинув на плечи рюкзаки с вещами и едой, устало выходят из автобуса. Мин крепко держит сестру за руку, и друзья, переглянувшись, решают первым делом найти квартиру, комнату или отель, где можно осесть. После продолжительных поисков по незнакомой местности парни всё же отыскивают небольшой дом, который в пользовании им решает сдать доброжелательная старушка за очень даже приемлемую сумму. Хосок сразу оставляет залог на пару месяцев вперёд, чтобы не беспокоили и они могли сосредоточиться на других аспектах жизни. Квартира однокомнатная, но чистая и опрятная. С посудой, мебелью и даже некоторыми продуктами и средствами бытовой химии и личной гигиены.       Затем они все принимают по очереди душ. Накидывают свежую одежду. И пока Юнги разбирается со стиральной машиной, Хосок готовит им рамён, проверяя содержимое холодильника, чтобы придумать ещё и пару сносных питательных закусок. По сути, ничего в их жизнях не меняется, кроме местности. Парни всё так же будут воспитывать Юну и поддерживать друг друга, но только теперь в самом деле живут вместе. И то, что они смогли избежать смерти, тюрьмы и наглым образом скрыть преступление, сыграло в их жизнях большую роль. Они стали умнее и осторожнее.       Затем парни весь день играют с девочкой, а к вечеру выходят на прогулку, осматривая окрестности. Хосок примечает школу для малышки и пару магазинов, которые в скором времени посетит, а Юнги видит на досках вакансии работы, запоминая, чтобы прямо с утра основательно подойти к этому вопросу. А когда малышка Юна видит небольшую старенькую детскую площадку, то с разрешения брата счастливо бежит к горкам. Юнги с Чоном останавливаются неподалёку, возле комплекса, и наблюдают с улыбкой за девочкой, ведь её искреннее счастье греет их души.       Мин тихо двигается к Хосоку и, соприкоснувшись с ним плечами, слегка облокачивается на него, а затем на миг заглядывает в его спокойные глаза. Он очень долго не видел в них то самое умиротворение. Даже отвык от расслабленных черт лица Чона, ведь всегда было что-то не так, но сейчас… Сейчас они могут спокойно выдохнуть, хотя мысли всё равно бушуют в головах. Им нужно время, чтобы страх затих. Чтобы понять, что теперь их жизням больше ничего не угрожает. Что теперь они независимые и вольны делать всё, что хотят, не задумываясь о том, что завтра им придётся разгребать очередной пиздец. Сейчас даже дышится свободнее. Нет оков.       По глазам друг друга парни понимают, что их мысли и опасения одинаковые, а после Юнги слегка улыбается Хосоку и переводит взгляд обратно на сестру. Это их шанс начать заново, и они ни за что не упустят его. Вдруг Хосок чувствует, что что-то тёплое легко касается его руки, а после понимает, что вечно холодный и напряжённый Юнги осторожно сжимает его ладонь на пробу, словно спрашивает разрешение. Мин не смотрит на него, но скованный и стеснённый вид говорит о многом. И Хосоку не о чем раздумывать. Парень переводит взгляд на крошку вслед за Юнги и в ответ сжимает его руку несильно, но крепко и уверенно. С любовью.

Они вместе навсегда.

***

      Тэхён трёт лицо ладонями, а после даже прикрывает уши, ведь Чон Бинна решает, что если станет кричать на мать Миндже и обвинять в чём только возможно, выпуская на неё весь свой негатив и ненависть, то это к чему-то да приведёт, но ошибается. Возможно, ей станет легче, но ненадолго, ведь виновник сейчас умирает буквально через стену от неё. Она понимает, что если Миндже и правда скончается, то никто тогда не понесёт должного наказания за все их страдания. Не будет так же мучиться, как её сын. Им не должен так легко отделаться. И Тэхён, не в силах больше слышать весь внешний шум, встаёт на дрожащие ноги и, решив уединиться, просит Чимина и Сокджина оставить его ненадолго в покое.       Тихо выйдя на лестничную площадку и опёршись о стену, парень прикрывает глаза и тяжко, вымученно вздыхает, в тысячный раз сжимая кулон в ладони.       — Давай же, Чонгук… — Тэ медленно оседает на пол и прикрывает глаза, нервно облизывая пересохшие губы. — Ты справишься…       Парень утыкается лбом в колени и даже позволяет себе секундные слёзы, вспоминая, каким именно он нашёл Чонгука. Продрогшим до смерти. Избитым до неузнаваемости. Не дышащим. В это мгновение медиум надеется лишь на то, что они вовремя Чонгука обнаружили и тот не успел захлебнуться, а его травмированные кости срастутся. А также уповает на то, что Гук сможет жить дальше здоровым, а не работать лишь на таблетки всё отведённое небесами время.       Ким жмурится от плохих мыслей и снова читает заклинания, не выходя в астрал. Ведь сейчас он просто не готов разбираться с тем, что скопилось за гранью. А через какое-то время чувствует еле уловимый холодок, что пробегает по коже.       — Давай не сейчас, Джин… — Ким взгляд не поднимает и только сильнее сжимает себя руками. — Ещё пару минут, и я сам выйду обратно… — Он знает, что брат пытается его поддержать, но в этот момент ему сложно принимать помощь.       — Ангел?.. — негромко шепчет Чонгук и, присев рядом, очень нежно касается пальцами ладоней Тэхёна. Чону жаль, что Ким из-за него в таком убитом и подавленном состоянии. Он не желает видеть этого прекрасного парня сокрушённым, тем более по его вине.       — Чон… Чонгук? — Тэ мгновенно вскидывает лицо и всматривается в полупрозрачного Потеряшку широко распахнутыми глазами.       Ким не верит, что Чонгук действительно сейчас перед ним, что услышал и пришёл. Смог отделить душу от телесной оболочки и вернулся к нему, потому что почувствовал, как зовут. Парень мгновенно кидается к призраку с объятиями и даже валит его на пол, крепко сдавливая руками тело, прижимаясь так сильно, насколько ситуация позволяет. Тэхён еле слышно всхлипывает в шею Чонгука и утыкается лицом в выемку между ключицами и плечом, мелко дрожа.       — Я так испугался… — тихо признаётся Ким, не разжимая рук, пока Чонгук так же крепко стискивает его в ответ, зарываясь лицом в пушистые волосы. — Боялся, что не успел. Что ты умер…       Ким спешно прижимается мокрыми от слёз губами к Чонгуку и целует его, торопливо пытаясь отдать ему в это мгновение всю любовь, тепло и искренние чувства. Унять безумную панику, которая не отпускает его практически целые сутки.       — Всё хорошо, — шепчет Гук между поцелуями и, всё так же продолжая лежать на полу, осторожно начинает гладить напряжённого Тэхёна по голове, дав тому время пережить этот момент, отпустить накопившийся страх. — Я почувствовал, как ты тянешь меня обратно, и в этот же момент меня словно вытолкнуло из тела. — Он ласково приподнимает чужое лицо и стирает влагу с ресниц, еле растягивая уголки губ вверх. — Я сразу поспешил к тебе. Не плачь. Ты спас мне жизнь. Теперь мы вместе.       — С тобой в самом деле всё хорошо? Ты будешь в порядке? — Голос медиума дрожит, а зрачки растерянно бегают по чужим глазам, пытаясь уловить весь спектр чувств.       — Если ты о моём внешнем виде… то не переживай. — Парень немного качает головой, ведь тоже смотрел на себя со стороны, бессильно ужасаясь. — Поправлюсь, раны заживут, и я снова буду собой, — убеждает. — Я чувствую себя сносно.       — Боже мой… Я не верю, что всё закончилось… — Ким утыкается лбом в чужую грудь и всё ещё боится разжать пальцы, будто Чонгук в эту же секунду растворится перед ним, прямо как в той машине, пока он держал его, умирающего, на коленях.       — Ты только подожди меня, ладно? Встану на ноги и, как обещал, обязательно приду к тебе, чтобы уже по-настоящему взять за руку и быть вместе, — улыбается Чонгук парню. Он знает, что выполнит это обещание.

Жизнь без Ким Тэхёна — это даже не существование. Это самая настоящая смерть.

Ему не страшно было умирать от рук Миндже.

Ему страшно осознать, что он больше никогда не увидит любимого медиума.

      Чонгук, не разнимая объятий и не выпутываясь из чужих рук, пересаживает парня на свои колени и уже удобнее стискивает, сжимая ладони за хрупкой спиной, наслаждаясь минутой тепла и любви.       — Ты только не забывай меня, ладно? — шепчет Ким, но Чонгук слышит умоляющую просьбу и мгновенно хмурится.       Тэхён отстраняется от парня и ответственно заглядывает ему прямо в уязвимые глаза, всматриваясь. И по молчанию между ними, по просящему кричащему взгляду Чонгук понимает, что медиум произнёс эти слова на полном серьёзе.       — О чём ты говоришь? — Чон ласково и трепетно проводит пальцами по чужой щеке, а после плотно укладывает ладонь на его скулу. — Я ни за что не забуду тебя. Не потеряю. Ты моё всё, Тэхён. — И в этих словах столько правды, что она искрит между парнями.       — Чонгук… — на грани слышимости лепечет расчувствовавшийся Тэ, а после ощущает, как призрак вновь накрывает его губы своими.       Их поцелуй захватывающий. Тёплый, приятный, с нотками осторожности, но… Чонгук пытается передать этими касаниями немой посыл Тэхёну. Обещание. Чон заверяет своего медиума, что он единственное настоящее для него, и это не изменится ни в этой жизни, ни в загробной. Парень, даже если очень захочет, не сможет забыть эти прекрасные глаза, теплоту души и откровенность Ким Тэхёна, которой он так щедро его одаривает, отвечая взаимностью на каждое действие.       — Я люблю тебя, мой Ангел. Верь мне. Я приду к тебе…       Чонгук примерно понимает, о чём именно пытается предупредить его Ким, ведь, когда очнулся сейчас, в голове была полная неразбериха. Ему потребовалось время, чтобы прийти в себя и понять, кто именно его зовёт и почему. Чей голос такой проникновенный, молящий и любящий. И когда Чонгук немного покопался в себе, когда сбросил неясную пелену, то тут же кинулся на поиски, ведь осознал, кто обладатель.       А сам Тэхён молчит. Он просто будет верить в их судьбу и предназначенность самими звёздами. Ким не рассказывает, что чем дольше Чонгук будет находиться в своём настоящем теле, тем меньше он будет помнить всё, что они пережили вместе, пока он именуется потерянной душой. Всё, что призраком знает и чувствует Чон сейчас, сотрётся, когда он откроет глаза и в конце концов придёт в себя. Медиум не знает, почему и как это работает. Видимо, простым смертным не дано этого свыше. Сознание блокируется. Лишь единицы помнят что-то про загробную жизнь, астрал или скитания души, как и некоторые, которые, как и он, медиумы, но это лишь крошечные проценты.       — Я люблю тебя… — шепчет Тэхён в ответ, не имея сил оторваться от Чонгука.       Он сидит на нём сверху и целует, целует, целует… Сильнее притягивает в объятия и старается насытиться моментом. А затем понимает, что Чонгук вновь ускользает от него. Значит, у докторов действительно получается спасти его жизнь. Чон с каждой секундой становится тоньше. Белёсые нити его души тянутся обратно в палату, проходя через стены. И Ким лишь сильнее впивается в парня пальцами, не желая отпускать.       — Всё будет хорошо. Я обещаю: как только приду в себя, сразу примчусь к тебе, — напоследок утверждает Чонгук и, взяв ладони Тэхёна в свои, целует каждый пальчик, успокаивая.       Чон так чётко ощущает, как его утягивает в собственное тело, что сил держаться рядом не хватает. Он прикладывает все усилия.       — Я больше не хочу исчезать на твоих глазах. Знаю, как тебе больно это видеть. — Он медленно приподнимается вместе с медиумом на руках, придерживая парня за бёдра, и наконец встаёт на ноги, выравниваясь.       — Хорошо. — Тэхён шумно вздыхает и чувствует, что ему легче. Чонгук рядом, он поправится, а это главное. — Иди… — Ким ослабляет хватку и позволяет парню уйти.       Ещё раз улыбнувшись, Чонгук играет своим кончиком носа с чужим, а затем бережно касается поцелуем щеки Кима, пока тот чувственно прикрывает глаза на ласку, и, подмигнув, уходит обратно.       Парень в коридоре видит и горем убитую мать, и Чимина, что раскачивается из стороны в сторону, держа слёзы в глазах из последних сил. Детектива, мотивы которого Чонгук всё же раскусил, и даже не злится на мужчину, как бы ни было это странно. Он в какой-то мере согласен с его решениями по поводу помощи Юнги и Хосоку, какими бы придурками бывшие одноклассники ни были, а после, совершенно неожиданно для себя, в противоположном конце помещения замечает до боли потерянного Им Миндже, который во все глаза смотрит только на него, статуей замерев на месте.       И в этих глазах друга столько… что внутренности скручиваются и Чонгуку даже стоять тяжело становиться. Слишком двоякое ощущение. Чон не ожидал увидеть Миндже так скоро. Он зол на Има, обижен, знает, что не простит, ведь тот действительно чуть не убил его, но… Чонгук также помнит и все хорошие моменты между ними, которые стоят прямо перед глазами и режут его сердце, превращая в раскалённые кровавые осколки. Миндже был ему хорошим другом. Слишком много общих пережитых эпизодов, и сейчас глаза Има правдивые. Между ними попросту не остаётся масок. Нет лжи, притворства. У Чонгука в зрачках — понимание, а у Миндже — мучительное раскаяние. Безмолвный крик, который он глушил и прятал в себе множество лет. Все недосказанные фразы и пагубно невыпущенная душевная боль, приведшая к непоправимому.       — Прости меня, Чонгук… — шепчет парень, смотря лишь на Чона. — Прости… — С его глаз катятся разрушительные дымчатые слёзы, и в эту же секунду Им начинает стремительно растворяться. Он умирает. — Прости… Я так виноват…       Миндже, когда очнулся, не понял, что происходит. Испугался, растерялся. Услышал крики. Увидел картину целиком как через стеклянную призму. И, не успев осознать всего, что предстало сумбуром пред глазами, в конце коридора, возле выхода к лестницам, замечает Чонгука. Им не знает, где они и как это возможно, но осознаёт, что в это мгновение всё по-настоящему и сейчас ему выпадает единственный и мизерный шанс, чтобы попросить милостивое прощение у одного из главных людей его жизни.       Миндже отрицательно качает головой, задушевно рыдает, хватает ртом воздух и беспрестанно молит друга о прощении. Раскаивается в чём может и боится не успеть. Он делает это не для того, чтобы отчистить совесть и уйти со спокойной душой… Нет. Им по-настоящему просит простить его как несостоявшуюся личность. Человека. Когда-то лучшего друга. Извиняется за горе, которое принёс. За то, что хотел занять его место. За смерть и боль. За гнусные поступки и вечно завистливые мысли.       — Прости, если можешь… Извини меня, Чонгук.       — Миндже…       Чон судорожно вздыхает и, крепко сжав зубы, всё же спешно идёт к нему навстречу. В его глазах тоже застывает влага. Невыплаканные океаны. Гук сильно сжимает ладони, закусывает губы, но хватает оцепеневшего Миндже за руки и с силой притягивает к себе. Обнимает.       — Что же ты наделал?.. — Чонгук толком не знает, что спрашивает. Почему решился на его убийство? Почему скрывал до последнего? Или почему умирает сейчас в соседней операционной? — Зачем?..       — Прости меня… Прости, прости… — Им цепляется за Чона как за спасательный круг, и это было последнее губительное действие для его психики. Он понимает, что всем сердцем любит Чон Чонгука. Знает, как напортачил. Но уже слишком поздно что-то возвращать…

      Вот если был бы ещё один шанс для всех них, то сложилась бы жизнь иначе? Возможно… да?

      Сейчас оба парня представляют, как они вновь вместе. Как заваливаются к Иму домой, как делали обычно после школы. Как безмятежно спорят по мелочам и выбирают, что заказать на вечер доставкой. Как смотрят фильмы, гуляют и создают новые воспоминания, в которых они счастливые. Как крепко держатся друг за друга. Как обещают всегда быть вместе.

      Дружба — это сложно, но они бы нашли выход в сложившейся ситуации, если бы были честными.

      А после Миндже тихо исчезает прямо в руках Чонгука белоснежной мерцающей пылью, оседая крупицами на пальцах. И Чону нестерпимо больно. Он сжимает душу друга в руках и не может принять смерть близкого человека. Не может согласиться с поступками, словами, извинениями, но и не способен отпустить, оттого что чувствует противоречивую привязанность и светлую любовь, которая крепла в трёх близких друзьях по мере взросления.       Чонгук толком и попрощаться не успевает, принять потерю и успокоить сердце, как его невидимой силой стремительно утягивает в тело, но он, шокированный, успевает заметить ещё кое-что, перед тем как коснуться спиной дверей операционной…       А точнее — Тэхёна, который безмолвно наблюдает за этой душераздирающей сценой… Но суть совсем не в этом. За спиной медиума простираются огромные белоснежные светящиеся крылья. И это именно Тэхён отпустил душу Миндже, позволив тому перейти за грань, оставляя судьбу в руках божеств.       Киму искренне жаль Чонгука. Он не хочет, чтобы потерянная душа грызла себя и травила из-за мук совести, поэтому освободил от этапа сложного перехода Миндже, минуя тех, кто является за тёмными испорченными личностями. Хотя по собственной воле никогда не поступил бы таким образом. Позволил бы Миндже испытать на себе лапы прожорливых демонов, их голод и кровожадность. Ведь Им на все сто процентов удостоен этой чести, но вот Чонгук… Именно его Потеряшка не заслуживает лицезреть этот ужас.       И перед тем как Чонгук с силой впечатывается в собственную телесную оболочку, на периферии мелькает лишь один вопрос:

«Знает ли сам Тэхён о том, какими способностями наделён?»

      От всех бушующих чувств в момент перехода, когда душа наконец закрепляется в теле, давление стремительно подскакивает, грозя неустойчивому состоянию Чонгука смертельным сердечным приступом. Но доктора успевают миновать эту внезапную и экстренную ситуацию, крепко держа хрупкую жизнь Чона. А затем продолжают восстанавливать повреждённые органы парня, сшивая, после чего переходят и на кости, внедряя спицы, следом пересаживают на полностью обмороженные участки кожи новые, с внутренней стороны бедра и ягодиц. Операция длится долго и очень сложно, с постоянными рисками. Но сам Чонгук усердно старается держаться и не сдаётся, до последнего ощущая, как мягким волокном ложатся на него непрерывные молитвы Ким Тэхёна, пока полностью не проваливается в темноту, отключаясь.       Наконец Чон Чонгук там, где ему и положено быть. Его душа в это мгновение перестаёт быть потерянной, пока болезненно белый Ким Тэхён, обнулив себя практически полностью, обмякая, падает в обморок на больничных стульях. Ведь сделал со своей стороны всё возможное, чтобы помочь Чонгуку окрепнуть и тем самым остаться с ним в реальности.

***

Chase Holfelder — Firework

Weathers — C'est la vie

Giolì & Assia — For You

      За целый месяц Хосок и Юнги немного расслабляются. Перестают дёргаться от каждого постороннего человека, который любезно с ними здоровается, или встречных полицейских, обходя служителей закона за километр. В деревне их приняли очень радушно, как и малышку Юну.       Парни устроились на неофициальную работу. Хосок — грузчиком на ночные смены, а Юнги — продавцом в продуктовом магазине практически возле дома. Мин иногда захватывает и Юну с собой, а ещё по скидке для сотрудников берёт еду по акции. Воспитание маленькой принцессы тоже проходит посменно, ведь парни пока боятся рисковать и подавать её документы в школу. Юнги и Хосока могут разыскивать, и если где-то всплывёт информация о том, что они преступники, или что их родители живы и здоровы, то крошку передадут в опеку, потому что в семье Мин, где за ней не будет должного присмотра, её не оставят. А Юнги вряд ли вообще когда-нибудь увидит сестру, ведь его упекут за решётку, а на сколько — даже загадывать не хочется.       Юну в итоге решают посадить на домашнее обучение. Вечерами девочка ходит к репетитору, который любезно объясняет ей дисциплины, пройденные с утра в школе. Малышка показывает очень даже неплохие результаты. Не капризничает. Слушается. Усердно помогает с чем может и живёт счастливо. Ей ещё никогда не было так хорошо.       Однажды, когда Юна была в магазине, она замечает, что к вечеру Юнги совсем выбился из сил и, сложив руки под головой, уснул прямо за кассой. Она укрывает Мина своей детской курточкой, чтобы не замёрз, а сама идёт раскладывать молочку по полкам. Ей несложно. Она сто раз видела, как и что делает брат, поэтому повторяет без труда, просто сортируя баночки по названию фирм, и те, у чего срок годности меньше, выставляет вперёд, чтобы не было просрочек. Сам Юнги спит не так долго. Буквально через час он вздрагивает и распахивает глаза, не совсем понимая, где находится, но, после того как ощущает на плечах что-то тёплое, начинает оглядываться в поисках сестры.       Девочка и правда спокойно работает, подпевая какую-то песню по радио, и Юнги, расчувствовавшись, на мгновение прикрывает красные глаза. Какой бы маленькой Юна ни была, она уже всё понимает. Ведь растёт. Знает, что её брат и дядя Хосок далеко не самые лучшие и справедливые парни на свете, но искренне, всей душой любит их, заботится по-своему, защищает молчанием и определённо понимает, что они прекрасно справляются со всем, что бы ни сваливалось на их плечи.       И после тяжёлого вздоха, взяв с полки шоколадный батончик, Юнги ловит сестру руками и крепко прижимает к себе.       — Спасибо, малышка, — негромко благодарит Мин девочку. — Но если вдруг ещё раз заметишь, что я уснул, то разбуди, — просит он, всматриваясь в самые чистые и пронзительные глаза. — Договорились?       — Посетителей не было, братик. — Юна чмокает парня в щёку и, с радостью взяв шоколадку, разворачивает обёртку. — Так что не было надобности будить тебя. Я же вижу, как ты измотан. — Малышка отламывает кусочек батончика и любезно протягивает брату, прося принять лакомство.       — Кушай сама, — улыбается Мин и, заметив, что девочка не сдаётся, треплет её волосы.       — Давай вместе? — Юна через секунду беспрепятственно суёт шоколад брату прямо в рот, зная, что он не откажет ей, и довольно улыбается, когда тот начинает жевать. — Тебе нужны силы, чтобы растить меня! — подняв указательный палец, умно произносит малышка. — Но когда мы вместе и всё хорошо, ты тоже можешь принимать мою заботу. Я совсем не хочу, чтобы ты болел. Поэтому набирайся сил.       Девочка быстро лопает свою половину, а после непринуждённо пожимает плечами и снова весело принимается за работу, пританцовывая. Сейчас Юнги не спорит с ней. Видит стремление и инициативу сестры, слышит её просьбу и решает не сопротивляться, зная, как она тоже хочет опекать его, старшего брата. Так что Мин просто встаёт рядом и начинает помогать сестрёнке, подхватывая ритм и неумело двигаясь под музыку вместе с ней.       Хосок, придя за своей семьёй после работы с тортом в пакете, останавливается на улице и всматривается через стеклянные двери магазина на двух самых дорогих людей в его жизни. Он улыбается. На душе становится очень спокойно, а по внутренностям растекается нежность и тепло. Это был ещё один вечер, когда они могут безмятежно закрыть глаза и тихо поблагодарить вселенную за новый спокойный день, надеясь, что завтрашний пройдёт так же.       Но вот прямо с утра следующего дня парни получают посылку, которую курьер любезно доставил до их двери и передал лично в руки. Они не ожидали такого интересного поворота судьбы. Кто бы ни был отправителем, парни мрачно понимают, что не смогли замести за собой все следы. Поэтому, вмиг напрягшись, Хосок спешно и с долей нервозности открывает содержимое и спустя пару минут даже не знает, что на это ответить и к чему готовиться дальше…

***

      Полтора месяца Чонгук приходит в себя. Поначалу парня долго держат в реанимации, дожидаясь, пока его состояние стабилизируется. А уже потом переводят в отделение интенсивной терапии. Чон сильно ослаб после всех перенесённых событий и труднейшей операции, поэтому пускают к нему очень редко и перед этим проводят тщательную обработку от всех вирусов и микробов, чтобы не случилось непредвиденных осложнений.       Чон Бинна никого не подпускает к сыну и заходит к нему лишь раз в неделю, нежно и с болью в сердце укладывая ладонь на каштановые волосы, всматриваясь в каждую чёрточку его лица, потому что где-либо ещё касаться Чонгука попросту страшно. Парень не приходит в себя. Тэхён и Чимин — очень частые посетители. Они довольствуются лишь наблюдением за Чоном через длинное плотное стекло, с каждым днём надеясь, что тот скоро снова встанет на ноги.       Всё его тело перебинтовано. Рёбра сломаны, как и левая кисть руки. Также имеется обширная травма головы. Ушиб позвоночника, оттого что Миндже скинул его без какой-либо поддержки в канализацию. И серьёзные повреждения коленей. Пересаженные части кожи приживаются хорошо. Но Чонгук, помимо всего, сильно переболел пневмоний, ведь такое долгое нахождение на улице и в ледяной воде не могло пройти бесследно. А ещё его правый глаз серьёзно пострадал, и пока врачи точно не знают, что будет у Чона со зрением в дальнейшем.       И вот когда первый страшный, очень тяжёлый месяц минует, Бинна хоть немного спокойнее начинает реагировать на вздохи Чонгука, ведь всё это время прислушивалась к его еле заметному дыханию. Женщина очень боится потерять сына вновь, поэтому речи о друзьях, которые ежедневно преданно сидят у палаты, и быть не может. Они не устраивают её в сложившейся ситуации.       Когда Чонгуку становится ещё лучше, Бинна переводит его в платную палату и вообще ограничивает общение с внешним миром. Чимина и Тэхёна, с которыми женщина успевает неплохо познакомиться, просит о понимании и сообщает, что когда Чон поправится, то она оповестит их и предложит навестить его. Ведь попросту не видит смысла в ежедневном нахождении тут посторонних людей.       Самому Ким Тэхёну, как и его семье, женщина приносит искреннюю благодарность за спасение сына, намереваясь в знак признательности вручить чек с множественными нулями в конце. Ким наотрез отказывается от денег, воспринимая Бинну в штыки. Вместо наличных парень тихо просит её о редких встречах с Чоном, в которых ему вновь мягко, но без сожалений отказывают. Тэхёну не остаётся ничего, кроме как понуро согласиться с женщиной, нервно поджимая губы.       Тэ в самом деле нестерпимо страдает. Не знает, как протекает лечение, всё ли с Чонгуком в порядке, и лишь изредка просит Сокджина проверять парня, чтобы убедиться, что с его Потеряшкой всё в порядке.       Ким более тщательно знакомится с Чимином, и между ними завязывается подобие дружбы. Несмотря на бесконечные запреты, они вместе всё равно приходят в больницу, подолгу сидят на улице, всматриваясь в окно Чонгука, а после допрашивают медперсонал о его самочувствии. Также присутствуют на похоронах Миндже, вопреки всему случившемуся, и в полицейском участке, пока дело о похищении ещё расследовалось, устно заполняют оставшиеся пробелы. Парни видят друг в друге негласную поддержку и постепенно становятся ближе. Точнее, их сближает общее горе.       В астрал Тэ выходит не сразу, а только когда полностью восстанавливается. Сон медиума всегда охраняет бабушка, так что ей нелегко даётся это время. Тэ, естественно, поведал Тэхи о том, какого демона ему посчастливилось встретить, а после они уже вместе штудировали старинные книги, ища сильные и правильные заклинания, талисманы и травы, чтобы суметь очистить путь и изгнать Асмодея. Но когда они всё же решаются на столь опасный и трудный шаг, то за гранью не встречают никого. Ни души. Это вводит обоих заклинателей в своеобразный ступор. Следы демонического присутствия были, но самого существа — нет, и тот так больше и не появлялся. Это было очень странным открытием. Невероятным. Такого ещё не случалось ни с одним медиумом.       Тэхи, естественно, не пускает ситуацию на самотёк и продолжает собственное расследование, приходя к неоднозначным выводам. Она наблюдает за внуком, просматривает его потустороннее измерение, изучает все его действия в тот самый вечер и наконец понимает, что тот намного больше, чем обычный медиум, каким является она сама, но пока молчит о догадках. Женщина, так же как и Сокджин, верит, что Чонгук придёт к Тэхёну, не забудет и, может, расскажет, что помнит. Тэхи не запамятовала данное ей обещание, но с каждым разом, когда сам Тэ возвращается в очередной раз из больницы потухшим, повествуя о том, что Чонгук всё ещё не пришёл в себя, в её душе потихоньку закрадываются сомнения.       Ким Тэхи считает, что тот стресс, который испытал Тэхён, те ужас и паника, затмившие обычное спокойное состояние до мельчайших атомов, и раскрыли его силы на все сто процентов. Асмодей служил точкой отсчёта, потому что аура Тэхёна стала сильнее и мощнее с той самой ночи. Обычные призраки теперь не рискуют приближаться к их дому, ведь чувствуют, какой поистине могущественный заклинатель находится в этом месте. Возможно, она за свою жизнь никогда не встречала ангелов, потому что это не небесные белокрылые существа, которые приходят на помощь по первому зову, а именно простые люди, как, например, её Тата. Которым в одиночку подвластны силы самих богов, чтобы оградить человечество от сильнейших потусторонних существ прямо из пекла кромешного ада. Которые с лёгкостью могут проводить на тот свет не только животных, но и людей, выполняя роль жнецов. Которые способны на очищение охваченных злобой душ лишь одним своим присутствием. И божественное чудо в нём смогут видеть только те, кто находится на грани, практически пересекая загробную жизнь.

Её внук — земной ангел, который пришёл в этот мир одарённым неспроста.

***

      Распаковав посылку, Хосок первым делом хватает оставленное на поверхности письмо и быстро пробегает по буквам взглядом, пока Юнги рассматривает само содержимое.       Там находится куча денег. Неизвестные документы. И билет на самолёт, в котором прописано имя бабушки Хосока. Нахмурившись, Мин берёт из рук Чона письмо и тоже вчитывается, чтобы узнать, что происходит.       «Мин Юнги…       Я пишу тебе не для того, чтобы напугать, задержать или взять под арест, не потому, что следил, а для того, чтобы помочь. Я знаю, что вы сделали и где именно находитесь. Тщательно подчистил улики не только вашего ограбления, но и побега. Как бы это досадно ни звучало, но во всём произошедшем я оставил виновным лишь Им Миндже, который скончался в больнице от передозировки снотворным. Больше некому говорить. Все слова ушли с вашим третьим сообщником в могилу, и я благодарен, что вам хватило ума не взять его с собой.       Также я разобрался с той группировкой, которой ты торчал небывалую сумму, и я бы тебе сейчас хорошенько наподдал, ведь зол как чёрт…       Почему ты не обратился ко мне, когда была возможность, а действовал так радикально? Я всё же не понял, но до сих пор предлагаю свою помощь и надеюсь, что ты её примешь. До вашего места назначения я взял билеты старушке Чон и лично купил ей дом через улицу от вас. Никто не знает, где вы, кроме меня, и я надеюсь, что эта информация останется неизменной. Вас не разыскивают. Нигде не числится, что вы виновны. Но пока не расслабляйтесь.       Я прошу прощения перед тобой и Юной. Нужно было давным-давно забрать вас к себе и растить как полагается, что и хочу сделать. Я могу лишить твоего отца и мать родительских прав без лишнего шума и взять опеку на себя. Естественно, я не собираюсь быть папой и не стану читать нотации. Но могу помочь с документами и воспитанием Юны, потому что искренне люблю вас и желаю только добра.       Обдумай моё предложение. У меня есть свободные две недели. А после я либо продолжу работу тут, помогая вам издали, даже если ты и не хочешь, либо переведусь детективом в деревню и буду рядом. В коробке есть телефон, по которому ты можешь связаться со мной. Ключи от квартиры бабушки. Наличка, на которую я предлагаю купить подержанную машину, и карта, где тоже предостаточно денег.       Перестань снимать жильё. Приобрети собственное. Устройся на официальную работу и не изматывай себя. Купи всё, что вам не хватает для нормальной жизни. Юнги, не экономь на одежде и еде. Питайтесь правильно. Не болейте.

С любовью… Дядя Намджун».

      Юнги с непонятыми чувствами откладывает письмо на стол и всматривается Хосоку в глаза. Им нужно обсудить предложение полицейского. Ким ясно выразил свои намерения, и его помощь была бы очень кстати, но парням, которые осознанно выбрали доверять лишь друг другу, нужно время, чтобы дать ответ.

***

      Когда идёт второй месяц пребывания в больнице, Чонгук начинает постепенно приходить в себя. Это небольшие периоды времени в полусознании, невнятные просьбы или бормотание, после которых парень снова отключается. С каждым днём и неделей ему становится лучше, и врачи несомненно радуются успеху и правильно подобранному лечению.       Вскоре Чонгук наконец начинает ясно мыслить и общаться короткими фразами. Он слаб, но сознание вернулось, что нельзя сказать про память. Травма и сотрясение заметно дают о себе знать. Чон путается в воспоминаниях, времени, фразах и буквах. Восстановление предстоит долгое и сложное. Правый глаз видит размыто, и парня ждёт ещё одна операция по коррекции зрения и сдвига хрусталика на нужное место.       Постепенно Чонгук начинает ходить на массаж и усердно разминать конечности на тренажёрах. Правильно питается. Старательно и комплексно посещает различных докторов, в частности психолога, который постепенно раскрывает неокрепшему сознанию правду. Чонгук самостоятельно не передвигается. Не может. Колени всё ещё нещадно болят, как и позвоночник, который поддерживают жёстким корсетом, и парня возят в инвалидном кресле до тех пор, пока с кистей не снимают спицы. Чонгук во многом остаётся самостоятельным, но немногословным. Особенно с матерью.       Он помнит свою жизнь до покушения, но после всё настолько смазалось, что порой ему неуютно находиться в собственном теле. Ему неистово хочется выползти из этой кожаной оболочки, освободиться и бежать… быстро и без оглядки…

«Но куда?»

      Чонгук словно чувствует, что делать, осознаёт где-то внутри себя, что его зовут, что он кому-то отчаянно нужен, но не может встать с кресла, бессильно хватаясь пальцами за волосы. Чону неуютно с самим собой. Голова раскалывается от частых домыслов, но мозг же не выключить. Эта недосказанность и противоречивость сводят с ума. А незнание произошедшего убивает. Страх остаётся. И не только по отношению к Миндже, но и вообще к людям. Ведь ты не можешь знать, в какой момент и кому придёт в голову гениальная мысль убить тебя. Даже от прикосновений врачей Чонгук машинально дёргается.       А ещё Чону постоянно снятся страшные сны, да ещё и такие реалистичные, что порой он внезапно всем телом вздрагивает, чувствуя боль каждой клеточкой, и подолгу отходит от увиденного. У него случаются и сонные параличи, где лицезреет как наяву, что он заперт в холодной темноте без шанса на спасение, но вот после… После к нему всегда приходит незнакомец, лицо которого уже отпечаталось на подкорке. Он невидимо прикасается к нему, невесомо успокаивает и забирает боль и весь ужас с собой. Поначалу это очень пугает Чона, и он даже думает рассказать об этих галлюцинациях врачам, но после, прислушавшись к себе, ярко осознаёт, что не боится ночного гостя. Чонгук чувствует приходящее невероятное облегчение после таких встреч: дрожь прекращается, сердце успокаивается — и он с лёгкостью проваливается в новые, но уже счастливые сны, в которых незнакомец начинает говорить с ним. Рассказывать обо всём на свете и в то же время ни о чём. Голос гостя проникновенный и низкий, и вскоре Чон так привыкает к этому в своей жизни, что попросту не может сомкнуть глаз, если это чудо не появляется в его голове. Конечно, у Чонгука проскальзывают мысли, что он просто сходит с ума, но если ему так комфортно в своём больном и ненастоящем мире, то зачем лечиться? С этим незваным гостем в голове парню очень уютно, удобно и светло, словно он знает его лично. Но все эти мысли и предположения постоянно теряются в неокрепшем сознании.       Чонгук видит этого гостя во снах в лесу, в очень странном необычном доме, где-то возле воды и около дорог с редко проезжающими машинами. Чон словно глядит на себя от третьего лица до тех пор, пока этот незнакомец однажды не предстаёт перед ним в образе прекрасного ангела. Чонгук неистово путается в себе. Перебирает тысячи предположений: от собственного небесного хранителя, который, возможно, и спас его от смерти, до шизофрении. Потому что всё, что с ним происходит, видит и чувствует лишь он один, и если призадуматься о симптомах, то это смахивает на бред сумасшедшего. Гук даже не замечает, каким отстранённым, замкнутым или грубым может быть всё утро, день и вечер. Он не хочет беседовать с матерью или врачами. Как умалишённый пялится в одну точку и всё старается разобраться в себе. Но стоит на город спуститься темноте, так улыбка сама собой растягивается на губах в ожидании единственного желанного посетителя, который слишком удобно устроился в его мозгах.       А с прошествием нескольких недель Чонгук внезапно знакомится с ещё одним феноменальным открытием, который изначально пугает до смерти и практически доводит до хронического приступа заикания, а после играет с ним, двигая предметы в палате так, как ему вздумается. Сначала Гук боится, держится ладонью то за сердце, то за голову, а после, не веря, смеётся, ведь это нечто, что он не видит, вводит его в ступор своей доброжелательностью. То в чай подложит пять ложек сахара, то кашей нечаянно измажет, то заботливо одеяло поправит или бережно поможет встать. Чонгук словно слышит, как этот невидимый друг временами смеётся над его неуклюжестью, как бухтит о том, что он неосторожен. Всё это, конечно, кажется странным, но по итогу по-своему правильным. А ещё очень нужным. Ведь разгадка кроется именно в том, что он видит и чувствует в такие моменты.       Парень предельно ясно понимает, что потерял кусок из жизни. Что его вырвали и спрятали где-то в укромном месте, но те потерянные воспоминания и личности, которых он запамятовал, настойчиво пытаются навеять, подсказать ему, напомнить о себе, искренне моля не забывать.       Чонгук уверен, что знает этих людей лично, а может, был знаком в прошлой жизни или в нескольких до неё. Но это единственные существа, с которыми Чон чувствовует себя самим собой. Правильно, спокойно и безмятежно. Он даже по-своему любит их.

***

      Хосок принимает тяжёлое решение за всех. Он понимает, что ответственность ляжет лишь на его плечи, но если вдруг что-то случится или пойдёт не по плану, то разгребать это дерьмо им предстоит вместе, ведь Юнги не отступит. Знает, что Мин будет в корень не согласен и упрётся как баран, но всё же ночью пишет детективу Киму единственное СМС-сообщение, которое перерисует их будущее. Чон отчаянно хочет надеяться, что в хорошую сторону.       Мин Юнги:       Я согласен.       03:45       Намджун же, в свою очередь, действует незамедлительно. Как и обещал, перенимает опеку, конечно, не без труда. Помогает переехать бабушке Чон. Оставляет в городе все дела законченными и переводится в другое отделение, обещая коллегам своевременную помощь со сложными ситуациями, и если нужно будет, то станет брать командировки, ведь отпускать его не хотят.       В деревне полицейскому выдают дом по месту работы, ведь для этого небольшого городка было честью принять такого важного и высокопоставленного детектива. Намджун без какого-либо зазрения совести принимает этот добрый жест. И, слегка обосновавшись и прикупив для Юны подарков, на следующий день приходит к дому парней. Собравшись с силами и духом, Ким только заносит руку для стука, как дверь вдруг распахивается — и перед ним предстаёт серьёзный Чон Хосок. Парень очень пристально осматривает его, ищет малейший подвох, ложь, сканирует на честность, а после недолгого молчания и определённых выводов крепко пожимает руку и пропускает внутрь, к семье.       Юнги, конечно, ругался и спорил с Хосоком, после того как узнал, что он вытворил, но в конце концов успокоился и принял это решение. Ведь когда-то и правда они с Намджуном были очень близки. И парень знает, что многие года именно детектив Ким давал им деньги и снабжал продуктами. Помогал и заботился как умел. Иногда встряхивал их с Юной отца, настоятельно пытаясь достучаться до человека, не зная о том, что тот давным-давно отдал сердце бутылке и наркотикам, а не собственным детям. Мин внутри себя злится на полицейского именно за бездействие. Ведь ребёнком мечтал о таком отце, как Намджун, потому что видел в нём личного героя. Но что-то не срослось у них с пониманием. А после начался переходный возраст, изменение приоритетов, улица, бедность, голод и злость на всех и каждого. И конечно, Юнги безмерно ценит, на что пошёл Намджун ради них.

Разве этот поступок не доказывает всю серьёзность Кима по отношению к ним?

      Поэтому когда Намджун проходит в их дом и нервно сминает пальцы от волнения, то Юнги ему всё же улыбается. Юна радостно, вприпрыжку бежит к мужчине, ведь знает, что он по документам теперь их новый папа.

***

      Третий месяц в больнице подводит Чона к выздоровлению. Как психическому, так и физическому. Он хуже видит, прихрамывает, иногда заикается, но в целом всё в порядке.       Чонгук постепенно начинает разговаривать с матерью и заново знакомится. Он уже не скрывает себя настоящего и чётко объясняет поставленные позиции, и если ему что-то не нравится, то не молчит. Компромиссов Чон практически не ищет. Он не видит смысла больше скрываться внутри себя и проживать чужую жизнь, прячась за мишурой богатства и притворного счастья. Ярко показывает, что больше не считается с её мнением и что он уйдёт, как и планировал изначально. Бинна не давит. Знает и помнит свои ошибки, принимает их и не собирается создавать новые, соглашаясь с Чонгуком во многом, ведь понимает, что тот словно с того света вернулся. Она не хочет потерять его. Её сын довольно взрослый. Он способен решать проблемы и жить собственной жизнью. Она отпускает его и лишь предупреждает, что если когда-то ему понадобится, то он всегда может рассчитывать на неё и помощь, которую та моментально окажет, несмотря на ситуацию.       Как-то одним из вечеров Чонгук просит Бинну принести ему альбом и с тех пор, взяв в слегка подрагивающие пальцы карандаш, рисует ангела, который постоянно стоит перед глазами. Каким видит, каким помнит и представляет. А ещё через пару дней, почувствовав, что морально готов к следующим встречам, Гук сам звонит Чимину и предлагает навестить его в больнице, после чего они всю ночь переписываются, засыпая прямо с мобильниками в руках.       Пак врывается в палату с самой широкой улыбкой в мире и, не задумываясь, в этот же миг обнимает своего единственного друга так крепко, как только может. Выплёскивает радость от встречи, отчаянную боль от потерь и нежность, потому что безмерно соскучился. Их разговор очень эмоциональный. Они с утра до ночи болтают, сумев обсудить как самые тревожные и накипевшие темы, которые томились внутри, так и обыденные. Вспоминают прошлое, делятся планами на жизни. Чонгук повествует, как сложно далась ему реабилитация, а Чимин, в свою очередь, сообщает о той самой ночи и поисках, не утаивая ничего и никого, помимо одного человека — Тэхёна.       Пака и самого Кима нельзя назвать таким громким словом «друзья», но также они достаточно хорошо общаются, чтобы быть близкими знакомыми. И Тэхён лично просил Чимина не рассказывать Чонгуку о нём и обо всём, что касается потустороннего мира. Нельзя шокировать Чона такими новостями и давить на память, чтобы та не дала сбой. Ведь если воспоминания начнут вырываться хаотично, пока сам Чонгук будет неготовым их принять, он просто свихнётся. Гук должен воскресить всё сам. Или же забыть навсегда. Как судьба повернёт.       И в конце, прямо перед тем как уйти, Чонгук неуверенно, но всё же показывает Чимину рисунок с детальным портретом Ким Тэхёна, спрашивая, знает ли он этого человека, гадая, существует ли его ангел-хранитель в этом мире, на что Чим лишь украдкой пожимает плечами с улыбкой на губах и молчаливо скрывается за дверью. А затем Пак мгновенно печатает одному неугомонному медиуму, который успел завалить его тонной СМС-сообщений с расспросами о Чонгуке и их первой встрече за такое продолжительное время.       Чим-Чим:       Чонгук помнит тебя. Но подожди ещё чуть-чуть.       22:08       А затем прикрепляет файл с коротким видео, на котором запечатлён Чон Чонгук каких-то пару минут назад, в которое Тэ вцепляется слишком голодно, старясь ничего не упустить. Глаза не моргают — лишь слезятся. Сердце бешено стучит. Душа сжимается. А кислород лёгким будто и вовсе не нужен. Тэхён на повторе разглядывает парня, в которого влюблён всем сердцем. По которому безумно скучает. Для которого готов сделать всё возможное хоть в этом мире, хоть в потустороннем. Счастливо осознаёт, что Гук в самом деле остался живым и в принципе невредимым.       Его Потеряшка изменился. На лице есть заметные шрамы. На щеке, веке, брови и нижней губе. Взгляд более осознанный, колючий и недружелюбный. Чёрные глаза совсем недоверчивые и пронзительные, а не добрые, какими их помнит Ким, и совершенно не милые. Парень словно весь ожесточился. На кистях тоже есть отметины от спиц, если не говорить о том, что же под одеждой, и о ранах на самом сердце.       Также Ким знает, что Чонгука всё ещё не оставляют судороги. И редкие панические атаки, в которых парень теряется, чувствует, как задыхается, ощущая по всему телу пробирающий до костей холод, ведь был с ним ментально в каждый такой момент.       Последствий после перенесённого похищения и опасных для жизни травм много, но они не столь критичны, как могли бы быть, и это, несомненно, радует.

***

      Юнги с Хосоком живут хорошо. Ни один из парней не жалеет о решении принять Кима в семью.       Юна теперь ходит в обычную школу. Заводит новые знакомства и друзей. Учится девочка очень хорошо, а теперь ещё посещает уроки танцев, мечтая стать в будущем балериной. С Намджуном, которого Юна по-доброму зовёт аджоси, отношения прекрасные. Она знает полицейского с рождения, так что привыкать к нему не приходится. Малышка спокойно может пожить и с Кимом, когда тот очень просит скрасить его скучные выходные. С радостью навещают бабушку Чон, которую любят всей душой, и всё так же чувствует себя самой счастливой рядом с братом и Хосоком.       Малышку окружают невероятной заботой и вниманием, даже балуют излишне, но все чувствуют себя более чем прекрасно.       Мин и Чон постепенно строят между собой крепкие и неразрывные отношения. А теперь ещё и проходят обучение с подачи Кима, который чуть ли не силком притащил их в полицейский участок новобранцами. Каких-то несколько месяцев — и у парней будут собственные значки. И вот уж никогда эти двое не думали, что когда-то сами будут стражами порядка, хотя… чья-то детская мечта всё-таки невероятными методами сбывается.       Теперь жизнь Хосока и Юнги совершенно другая. И они её заслужили, пройдя через многолетние страдания, побои, голод и извечный страх. Ведь часто были такие моменты, после которых они думали, что всё… Дальше либо смерть, либо тюрьма. Что нормально попросту не получится. Парни верили в хорошую жизнь, но не могли представить её. А теперь проживают ту самую мечту наяву, карабкаясь наверх собственными силами. С поддержкой. Пониманием. Без воровства и шантажа. Без жестокости, ножей, бит и крови, которая всегда украшала их кулаки и лица.       Сегодня Юнги впервые хочет купить Хосоку подарок. И не просто куртку или кроссовки, как это было всегда, а что-то значимое… Дорогое и неворованное. У Чона как раз на выходных день рождения, и Юнги откладывал каждый месяц часть денег, чтобы скопить и порадовать любимого человека сюрпризом.       Поэтому, как порядочный гражданин, зайдя в местный ювелирный магазин, Юнги покупает Хосоку золотой браслет, благодаря продавца за приобретённый товар, но краем глаза замечает ещё кое-что. Мин неспешно останавливается у витрины и всматривается, пока тысячи мыслей носятся в голове, подкидывая варианты добычи денег. Юнги тяжело вздыхает и прикрывает глаза, ведь знает, что попросту не может уйти из этого магазина без этой примечательной вещицы.       Через некоторое время Мин приходит к Намджуну прямо в участок и без спроса направляется в его кабинет, при этом плотно прикрыв за собой дверь. Он выглядит поникшим, будто провинился. Намджун сразу улавливает в парне эту перемену и хмурится. Откладывает документы в сторону, мысленно готовясь к худшему. Юнги просто смотрит исподлобья и молчит — и нервы Кима стремительно сдают. Мужчина встаёт с места и беспокойно подходит к парню, стараясь уловить взгляд тёмных зрачков.       — Знаешь, Юнги… — Ким шумно вздыхает и кажется очень суетливым: его рука то и дело подрагивает. — Если продолжишь молчать, клянусь, у меня случится приступ, потому что ты выглядишь так, словно что-то натворил — и нам пора бежать.       Юнги на миг поднимает взгляд прямо на Намджуна, но потом снова опускает, не решаясь на то, для чего пришёл. Он словно хочет что-то сказать, но не может выдавить этого из себя.       — Ты избил кого-то? — решив взять ситуацию в свои руки, очень серьёзно спрашивает Намджун. — Может, ограбил? — Скулы полицейского так напряжены, что ещё чуть-чуть — и зубы потрескаются. — Вы с Хосоком завалили кого-то? — Мужчина на миг сжимает плечо парня, словно пытается таким образом дать понять, что всё будет хорошо, а после прикладывает пальцы к переносице и начинает активно думать, ища пути обхода.       Он даже не ругается. Не выясняет причины. А снова пытается спасти его. Это удивляет Юнги.       — Почему ты сразу думаешь о плохом?.. — вдруг спрашивает Мин, внимательно вглядываясь в чужое лицо. — Я не стану подставлять тебя или Хо с сестрой. Никого я не убивал.       — Тогда в чём дело, Юни? — Ким помнит, как парень не любит это детское прозвище, но сейчас его можно простить. Мужчина на измене. Не представляет, чего ждать и от чего бежать.       — Я пришёл одолжить денег… — всё же скомканно бурчит Юнги и поджимает губы. — Мне немного не хватает на подарок, но не хотел брать из заначки.       — «Денег»? — переспрашивает в край шокированный детектив, не понимая, правильно ли услышал чужую просьбу.       Намджун уже был готов бежать за Юной и Хосоком и переправлять их в другой конец планеты, а Мин всего лишь виновато просит денег?.. Сердце мужчины готово остановиться. Ким очень тяжело выдыхает сковавшее его по рукам и ногам напряжение, а после чувствует, как слёзы выступают на глазах. Юнги всё же пришёл к нему, когда появились проблемы, а это многое значит. И неважно, что сам Ким или любой другой человек посчитает просьбу пустяковой, ведь для самого недоверчивого парня всё совершенно не так. Намджун благодарен за то, что Мин наконец признал в нём старшего. Защиту. Пусть Намджун ему не отец, никогда не будет таковым, но он любит его всей душой, ведь всегда считал родным. Детектив задерживает на мгновение дыхание, а после резко притягивает притихшего парня в благодарные объятия, от которых тот сначала спешно пытается освободиться, но быстро сдаётся, позволяя подарить ему немного тепла.       — Спасибо… — лишь шепчет в тёмную макушку Намджун. Они оба понимают всю значимость этих слов.       А затем Ким отстраняется с доброй улыбкой, берёт со стола кошелёк и, решив, что рабочий день на сегодня закончен, закрывает кабинет. Они как отец и сын идут в ту самую ювелирную лавку, чтобы купить для Чон Хосока маленькую подвеску в дополнении к браслету. Намджун знает, что Юнги не составило бы большого труда украсть её. Никто бы даже и не заметил, тем более в таком спокойном городке, где и преступлений-то не случается. Но он не стал. Значит, действительно решил для себя начать жизнь с чистого, а главное, правильного листа. И Намджун обязательно ему поможет встать на этот справедливый путь и не сворачивать с него.

***

MØ feat. What So Not & Two Feet — Mercy

Måneskin — Le parole lontane

Palaye Royale — Lonely

      Когда лечение подходит к концу и наступает день выписки, Чонгук собирает в палате все свои вещи и скидывает их в чёрный рюкзак. В конце он укладывает тетрадь, которую практически не выпускал из рук в последнее время и в которой нарисовано лицо собственного ангела-хранителя, что по каким-то причинам уже неделю не приходит к нему во снах. С еле заметной улыбкой парень застёгивает замок, накидывает рюкзак на плечо и двигается в сторону выхода.       На парковке его уже ждёт мать и Чимин. Они вместе доезжают до поместья семьи Чон, выпивают чая с тортом, а после друг уходит домой, и Чонгук поднимается в комнату. Сегодня у него много забот. Голова то и дело живёт собственной жизнью, но парень упорно отпихивает всплывавшие воспоминания, в которых он чувствует лишь страх, одиночество и ужас. Чонгук хочет начать с чистого листа, а не путаться в смутном прошлом. Из мыслей его выводит стук в дверь.       — Милый… — Бинна стоит в коридоре, а после всё же несмело проходит в комнату сына и присаживается на кровать. — Может, не стоит так спешить? Ты ещё успеешь покинуть меня и этот дом… Но сейчас ты всё ещё слаб, а тут бы я за тобой присмотрела. Возьму отпуск и…       Чонгук не даёт ей закончить. За последнее время они проходят этот разговор уже не раз. Ему надоело.       — Нет, мама. — Гук не грубит, но сейчас он вполне серьёзен. — Я понимаю, что ты пытаешься сказать, но не нужно. Ты ведь знаешь, что я уже нашёл себе квартиру и даже внёс денег за аренду, так что слова ни к чему. — Чонгук подходит к матери и слегка приобнимет её, чтобы утешить. — Я не сбегаю от тебя, а просто переезжаю.       — Да, сынок, знаю. Мы обсуждали это, но мне страшно отпускать тебя.       — Всё будет хорошо. — Что сын, что мать — они оба теперь боятся этой жизни и непредвиденных обстоятельств. — Не волнуйся: я буду звонить и приходить.       В голове Чонгука вдруг всплывает видение, как он отчаянно, даже истерично пытается докричаться до собственной матери, но та совершенно его не слышит, и он спешит отстраниться, чтобы прогнать ту боль, что испытывал в странном мираже. Чон промаргивается и даже оглядывается, но контуры его комнаты смазываются. Ему приходится прикрыть глаза на мгновение. Чонгук продолжает смотреть на то, как он же мечется по дому в поисках помощи, как находит листовку, где чёрным по белому было написано: «Пропал». Парень разлепляет покрасневшие глаза и с небольшим страхом смотрит на мать, которая заметно обеспокоена его состоянием и поведением.       — Оставь меня ненадолго, пожалуйста, — попросил тихо Чонгук.       Бинна всё же выходит, но перед этим осторожно кладёт на место, где сидела, те самые золотые часы, что Чон собственноручно отдал Юнги и Хосоку в ночь пропажи. Ей вернули их в участке, потому что они как улика уже не требуются. Женщина больше не просит носить её подарок, а просто отдаёт владельцу, не задумываясь, что он сделает с ними дальше. Она тихо прикрывает за собой дверь, так и не сумев распознать, что же у Чона на душе и что его так гложет.       Чонгук ещё немного сидит в тишине на кровати, а после начинает собирать вещи, чтобы перевезти в собственную квартиру. Он неспешно ходит по комнате, разглядывает свои же принадлежности, но всё это кажется ему чужим и каким-то далёким. Словно и не его вовсе. Несколько раз, проходя возле окна, Чонгук кидает напряжённый взгляд на улицу. У него складывается жгучее ощущение, что он не один. Что за ним наблюдают или же присматривают. Чонгук усиленно пытается обнаружить хоть что-то, но всё без толку.       Когда уже полностью готовый спускается по лестнице, он всё ещё видит силуэты себя. Эти видения размытые, но Гук чётко осознаёт все свои пережитые чувства. Как Чонгук, незримый для всех, пытался дотронуться хоть до чего-то в доме, но руки проскальзывали, как он злился и в каком глубоком отчаянии находился. А попрощавшись с матерью и выйдя во двор, просмотрел как наяву множество размытых силуэтов столпившихся людей, который жгли свечи в его память и оплакивали такую раннюю смерть.       Чонгуку становится как никогда жутко, и он, чувствуя непрерывный жгучий взгляд между лопаток, снова озирается. Парень неистово хочет к человеку, который успокаивал во снах. Хочет ещё хоть раз услышать проникновенный низкий голос, что затрагивает струны его души, но вокруг нет никого даже смутно похожего, и он опечаленно выдыхает.       Вдруг из ниоткуда Чонгука легонько толкают в бок, и он, почувствовав мгновенное успокоение, растягивает губы в радостной улыбке. Словно укол сделали.       — Ну привет, невидимый друг… — Чонгук несколько раз проводит рукой впереди себя по воздуху, пытаясь ухватить это что-то, но у него не выходит, и он просто вглядывается перед собой. — Где же ты был? Я скучал. — Для всех посторонних парень говорит с пустотой, но он понимает, что перед ним стоит пусть и не живой, но всё же человек. Существо, которое стало ему другом. А перед глазами — картинки. На первый взгляд строгого, но в душе слишком доброго парня. Высокого и красивого, с яркими глазами и пухлыми губами. У этого человека неординарные шутки, а имя всё вертится на языке. — Уже было подумал, что ты причудился мне, но нет. — Чонгук постепенно спускается по лестнице, поправляя рюкзак на плече. — Джин, — вдруг выдаёт парень то, что чувствует всем сердцем. — Я знаю, что тебя зовут Сокджин. Ведь так? — И ожидает очередного действия на произнесённые слова.       Существо несильно бьёт по козырьку чёрной кепке, которая моментально съезжает Чонгуку на лицо, закрывая взгляд, и тот снова смеётся. Искренне.       — Вот подожди! Я поймаю тебя и тогда точно отомщу за все твои издевательства. Знаешь, я придумаю прибор, что ловит призраков. Тебе тогда точно несдобровать. — Он всё продолжает говорить, пока невидимый друг не прекращает тягать то его сумку, то его самого, словно насмехается, сводя парня с ума. — Я прямо слышу звук твоего смеха, — забавляется Чонгук, забывая про недавние тягостные воспоминания. — Я знаю, что Тэхён поможет мне проучить тебя. Вместе мы что-нибудь придумаем.       Чонгук болтает без остановки, но вдруг замирает и устремляет взгляд в одну точку.       «Не понял».       Говорил то, что чувствует… Как же так?       — Тэхён? — спрашивает он то ли у Джина, то ли сам у себя. — Кто такой Тэхён?       Чонгук думает, напрягает мозг, пытаясь вспомнить. Но мысли, как бы он ни старался, никуда не приводят его. Чонгук бредёт дальше.

***

      Купив небольшой торт и несколько салатов к столу, Намджун и Юнги заходят домой, где остальная семья уже давно была в сборе. Бабушка Чон всё ещё суетится на кухне, а Хосок и Юна весело носятся по комнате, играя в своеобразные догонялки и громко смеясь.       — Привет, братик! — взвизгивает малышка и бросается к Мину с крепкими объятиями, пока тот, не успев толком поставить пакеты на пол, подхватывает её и нежно целует в макушку. — Ты ведь купил торт?       — Конечно, — подтверждает улыбчивый Юнги.       — А как же свечи? — спрашивает слишком серьёзно. — Их не забыл? — И заглядывает брату в глаза. — Без них Хосок не сможет загадать желание… А без желания день рождения не получится! — Она очень переживает.       — Я покупал в магазине всё по твоему списку, ни один пунктик не пропустил, — заверяет старший, и девочка звонко чмокает его в щёку. Ведь в её понимании этот день должен отличаться от всех предыдущих праздников.       Девочка с Намджуном идёт на кухню разбирать пакеты, а Хосок подходит к Юнги и еле заметно касается губами щеки, не зная, что все в их семье довольно давно в курсе происходящей любви между ними.       А после они, наверное, впервые сидят за таким праздничным столом. Едят вкусные блюда, много смеются, шутят и разговаривают. Фотографируются, танцуют и в итоге по-настоящему чувствуют себя счастливыми в кругу семьи, о которой мечтали. В это мгновение каждый осознаёт значимость проделанных поступков и сказанных слов. Всё, что они пережили, не напрасно. Ведь вот она — награда.       — С днём рождения… — смущаясь, проговаривает Юнги и протягивает своему возлюбленному человеку красивую подарочную коробочку, пока тот с лёгким и таинственным прищуром заглядывает внутрь содержимого.       И Хосок всей душой удивляется, когда замечает на подложке браслет из настоящего золота с подвеской в виде четырёх букв, где каллиграфией выведено: «Hope». Он не верит в реальность происходящего. Ведь самой первой мыслью в голове был вопрос: «Где Юнги взял столько денег?» И сейчас он и детектив были схожи в своих смутных догадках. Но когда Чон поднимает недоверчивый взгляд, молчаливо спрашивая, действительно ли он может принять такой драгоценный подарок, то после красноречивых, доверчивых и капельку улыбчивых карих глаз напротив всерьёз осознаёт, что может.       Хосок, расчувствовавшись, прижимает ладонь к лицу. Перед ним проскальзывают их рваные куртки и прохудившиеся кеды в мороз. То, как они растягивали один рамён на двоих сутками. Как курили пачку дешёвых сигарет всю неделю, смакуя каждую. Как воровали еду в супермаркетах, чтобы накормить Юну. Как таскали одежду для малышки, пока сами отжимали шмотки у других или незаметно забирали из школьных шкафчиков. Как они на той крыше, где у них был своеобразный уголок, дарили на предыдущие дни рождения друг другу ворованные телефоны или брелоки для ключей. Носки, зубные щётки, джинсы… А тут перед глазами — целый браслет. Дорогой и поистине бесценный. Старания Юнги многого стоят для Хосока. Чон любит этого упёртого парня, с которым прошёл столько всего в этой короткой жизни. И это не Хосок для Юнги надежда. Всё совсем наоборот…

Но ведь у каждого своя правда и мнение на этот счёт.

      Тут и Юна втискивается между парнями, у которых установился довольно долгий и явно влюблённый благодарный взгляд. Она протягивает Чону большую и милую открытку, которую сама нарисовала и украсила блёстками, стразами и наклейками, а затем громко включает музыку и готовится выступать. Дарит свой первый показательный танец одному из самых драгоценных людей, прыгая и кружась словно пёрышко, пока взрослые ей восторженно хлопают.       Хосок незаметно притягивает Юнги к себе и восхищённо целует его губы. Этот день слишком радостный для него одного, и он готов делиться светом, который переполняет каждую часть тела, со всеми вокруг. Хосок озаряет как солнце, и от его ослепительной улыбки каждому присутствующему на душе становится теплее. Парень неосознанно заряжает своим позитивом всех.       — Спасибо, — шепчет он Мину, на что тот оплетает его поясницу ладонью и, втиснувшись под бок ещё ближе, вновь устремляет взгляд на сестру.       А Намджун, который стоит чуть поодаль, видит всю картину целиком и сразу и просто искренне любуется парнями и малышкой. Они делают его жизнь осознанной, правильной, желанной. Мужчина знает, к чему стремиться впредь. Ведь начало крепкой и неразрывной семьи уже положено. Он жалеет лишь об одном: что не забрал их раньше и позволил пройти все тяготы неблагополучной стороны отрешённой жизни.

***

      Чонгук беспроблемно заселяется в новую квартиру, делая небольшие перерывы, ведь конечности всё ещё подводят. Далее идёт в супермаркет, что располагается вблизи. Накупает продуктов на первое время, несколько вещей, которых не достаёт в доме, и свечи тоже берёт. Почему-то считает, что они просто должны быть в его квартире, — вот и скупает их в разных количествах и формах.       Дальше в его планы входит посещение кладбища. Чонгук идёт к Им Миндже. На душе тяжело. Присутствие слежки висит в воздухе, но парень списывает это на Джина, который таскается за ним везде хвостиком, время от времени давая о себе знать. Чонгук долго разговаривает с Миндже, выливая на колумбарий с прахом все свои переживания, мысли и угрызения совести. Ему больно и противно одновременно. Слишком много злобы и скорби в одночасье. В голове снова мелькают видения, как он обнимал Има в последний раз и как тот попросил прощения, растворяясь прямо в его объятиях. Из-за вставших слёз в глазах и кома в горле стало неимоверно тяжело дышать. Чонгук отворачивается, скрывая всхлипы в сгибе локтя. И вскоре чувствует, как что-то тёплое окутывает его, словно объятия, и прижимается к Джину, шепча благодарность за такую поддержку. Гук старается ухватиться пальцами за это ощутимое чувство заботы и продолжает впервые за столь долгое время личной трагедии и всей реабилитации плакать, ведь с этой солёной водой, которая сродни очищению, его сердцу становится легче.       Начинает смеркаться, когда Чонгук всё же берёт себя в руки. Напоследок потянувшись ладонями к холодному мрамору, он говорит то, что в дальнейшем поможет начать ему жить, не оглядываясь на прошлое:       — Прости и отпусти меня, Миндже… — И устало всматривается в чёрно-белый портрет друга. — И я прощу…       Гук оставляет на его могиле букет белых роз и наконец со спокойной совестью идёт к выходу, то и дело цепляя где-то поблизости себя чей-то тёмный силуэт из раза в раз всё чаще. Чонгук неспешно бредёт домой, но утопает в мыслях. Ноги сами по себе ведут его в назначенное место, но совершенно не в квартиру. Парень замечает это. Непонятно поднимает взгляд и осматривается, вчитываясь в вывеску здания, около которого остановился, и вдумываясь, что же он забыл возле антикварного магазинчика практически перед самым закрытием. Но интерес делает своё, и Гук, постучав костяшками по стеклу несколько раз, тем самым сообщая продавцу о новом нежданном покупателе, открывает дверь.       Внутри всё выглядит очень странным и даже необычным. Тем, что прошло сквозь время, но не утратило привлекательности. Разные статуэтки, книги, часы, фоторамки. Сервизы, карты, печатные машинки и фотоаппараты. Портмоне, картины и украшения. На последнем пункте Чонгук дольше всего задерживает взгляд. Они настолько необычные — аж дух захватывает! Парень так увлекается разглядыванием драгоценностей, что не замечает, как к нему выходит продавец.       — Добрый вечер, юноша. Я могу вам что-нибудь подсказать? — спрашивает добродушный пожилой мужчина в костюме и с белой как снег бородой.       — Э-э… Здравствуйте… — Чонгук слегка откашливается, а после неуверенно указывает пальцем на украшения, от которых по-прежнему разбегаются глаза. — Можно взглянуть на них поближе?       — Конечно, молодой человек.       Мужчина вытаскивает несколько подложек и укладывает на витрину, прямо перед Чонгуком. По мере того на что падает взгляд Чона, продавец рассказывает про изделия и вставленные в них камни. У некоторых даже есть своё прошлое, в которое парень очень увлечённо вслушивается. За разговорами они проводят минут пятнадцать, пока глаза Чонгука не натыкаются на самое последнее украшение, которое поглощает его своей красотой. Он осторожно берёт пальцами необычное кольцо с ярким тёмно-бирюзовым камнем и заворожённо рассматривает его вблизи, крутя из стороны в сторону.       — Ох, чудесный выбор, — подбадривает мужчина. — Это хризоколла.       Чонгук замирает. Даже сердце на миг прекращает свой бег.       — Что, простите? — Парень переводит потрясённый взгляд на продавца, и его брови слегка взлетают. — Можете повторить, как называется?       — Хризоколла, — добродушно отвечает мужчина. — Этот камень очень сильный. Выбирайте с умом, перед тем как обозначите владельца этого украшения. Такое не дарят кому попало.       Но это парень слышит уже не так чётко… ведь в мыслях вновь витает пронизывающий до костей тембр, что волной пускает мурашки по его телу.       — Это хризоколла. — Парень даёт посмотреть Чонгуку на красивый изумрудный камень в серебряной оправе. — Очень необычный. Знаешь… — негромко говорит тот, чья внешность не даёт Чонгуку покоя долгое время. Уже тогда Гук заворожённо тонул в его голосе. — Он будет защищать меня от негатива из мира и живых, и мёртвых. Придаст сил и мудрости. Притупит боль. А главное — защитит от дурных сновидений. А ещё этот камень дарят возлюбленным. — Ангел Чонгука с лёгким интересом засматривается на него в ответ. — Хризоколла — символ любви. Считается, что камень притянет к тебе именно того, кого выберет сердце.       Чонгук спешно промаргивается, на секунду прикладывая ладонь к солнечному сплетению, а затем вновь смотрит на украшение.       — Я возьму его, — незамедлительно шепчет Чон.       Он знает… чувствует, что должен выбрать именно его, и продавец, завидев огонёк в глазах, с улыбкой спешит оформить покупку.       Из магазина Чон выходит с лёгким сердцем и светлыми мыслями. Он отчего-то воодушевлён. И вот тут совершенно неожиданно вновь цепляет взглядом тёмный силуэт, что преследует его весь сегодняшний день, но уже не был готов так легко отпускать его.

      «Попался!»

      Чонгук ликует. Страха, как ни странно, нет. Всё его тело охватывает волнение.       Человек скрывается неподалёку между деревьями, но стоило Чонгуку выйти, как тот таится и прячется. Гук не бездействует. Осторожно двигается за незнакомцем, который уходит всё дальше от него. Парень старается не приближаться, но и не хочет упустить из вида, пока силуэт продолжает теряться среди прохожих в особенно людных местах. Кольцо приятно греет ладонь, и Гук крепче сжимает приобретённую драгоценность и идёт всё дальше, даже не задумываясь над дорогой, пока не оказывается в совершенно незнакомом для него месте.       — Сколько я так бездумно шёл? — мыслит Чон вслух, спешно оглядываясь.       Повсюду деревья. Вечерний лес, где среди стволов практически не видно солнце. Парень заметно вздрагивает. Именно в таком месте на него и напали, но сейчас он упорно продолжает идти, отпихивая паранойю на задний план. Чон знает на интуитивном уровне, что уже бывал тут, словно проходил не раз эти места, и просто шагает всё дальше по наитию, пока до сознания не доходит очевидная истина: он потерялся. С каждой стороны были лишь стволы высоких, могучих деревьев, а рядом — ни одной души, у которой можно было бы спросить дорогу. Чонгук не знает, куда идти и что делать. Он нервно смеётся, оглядывая местность, куда его привёл воспалённый мозг. Мысль о шизофрении и о том, что таинственный силуэт, возможно, только он один и видел, ведь выдумал его, подводит его к страху, который начинает постепенно подкрадываться со всех сторон.       — Я дурак… — негромко высказывается парень, а после проверяет телефон на наличие сотовой связи. Пусто. Нет ни одной палочки. — Как же так угораздило…       Гук, продолжая посмеиваться над своей же тупостью, по итогу с тяжёлым и шумным вздохом садится на более-менее сносный поваленный ствол дерева и, вздыхая, начинает думать, что же ему делать дальше. Чон проматывает в голове, зачем вообще увязался за тем странным очертанием, но не может объяснить этого желания даже самому себе. Ведь это было не то чтобы осознанно — просто Чонгук чувствовал, что должен был поступить именно так. А затем в его голове вновь встаёт смазанная картинка. Как он, потерянный и продрогший, сидит так же в лесу. И все эти ведения, что упорно влазят в его реальность, не дают покоя.       — Это всё неспроста… — шепчет себе, потирая виски. Чонгук хочет в это верить.       Он, шокированный, очень усердно прокручивает все воспоминания в голове, а после наконец осознаёт, что все пробелы жизни, которые забыл, можно восстановить именно этими проблесками, которые так отчаянно пытаются закрепиться в его сознании.       — Не может быть… — Чонгук всё больше ворошит нейроны и всё больше понимает, что видит свою же жизнь.       То, как он гулял между мирами. Как его астральное тело путешествовало. То, как он познакомился с Джином и тем самым ангелом-хранителем, что не даёт покоя его сердцу. То, как он действительно уже блуждал в этих лесах…       Всё постепенно встаёт на места, и Чонгук широко распахивает глаза, теряясь в пространстве. Парень вскакивает и начинает бездумно ходить взад и вперёд, пытаясь уложить полученную информацию, которой оказывается слишком много, по полочкам в голове.       — Тэ… — вновь шепчет сам себе. — Тэхён… Я знаю тебя… — Чонгук запрокидывает голову к небу и так счастливо улыбается, что внутри словно цветы распускаются. — Ты настоящий, и я помню тебя… — Чон торжествует в этот момент.       Парень покусывает губы, всматриваясь в безмятежное вечернее небо, и не может поверить сам себе. Мысли носятся как заведённые в черепушке, и сейчас жизнь восстанавливается. Сплетается воедино с потерянными фрагментами, которые до сих пор вспыхивают перед глазами флешбэками.       — Ты только не забывай меня, ладно? — шепчет Ким, но Чонгук слышит умоляющую просьбу и мгновенно хмурится.       — О чём ты говоришь? — Чон ласково и трепетно проводит пальцами по чужой щеке, а после плотно укладывает ладонь на его скулу. — Я ни за что не забуду тебя. Не потеряю. Ты моё всё, Тэхён. — И в этих словах столько правды, что она искрит между парнями.       — Я люблю тебя… — шепчет Тэхён, не имея сил оторваться от Чонгука.       — Я люблю тебя, мой Ангел. Верь мне. Я приду к тебе…       — Я не забыл… — продолжает шептать Чон под нос, хаотично топая по лесным тропинкам. — Не забыл. Я всё помню…       И после всех этих метаний и принятия той жизни, которая существовала и вне его тела, Чонгук не находит ничего лучше, как вновь запрокинуть голову к небу и слишком громко прокричать:       — Тэхён! — И делает паузу, набирая как можно больше воздуха в лёгкие. — Ким Тэхён! — А после уже тише добавляет: — Я пришёл к тебе, пожалуйста, услышь…       Чонгук по итогу присаживается на место и нервно дёргает ногой в нетерпении. Рассматривает купленное кольцо и точно знает, кому его отдаст, ведь теперь понимает, что не случайно оказался у той антикварной лавки. Всё вспоминает черты лица парня, который в самом деле живёт вместе с ним на одной планете, в этом же времени, даже лучше — в одном городе. Он наверняка ждёт его. Ведь те озвученные слова любви не могут быть пустыми. Всё тело словно гудит. Гук думает, что даже если сейчас Тэхён не придёт к нему, то это ничего не изменит. Он дождётся утра, сам найдёт, разыщет, выследит и, наконец, посмотрит в столь желанные глаза, которые столько дней напролёт ему снились. Сейчас Чонгук понимает и чувствует ту заботу, которой одаривал его Тэхён сквозь расстояние. Приходил к нему, спасал от холода, панических атак и кошмаров. Помогал, как и его брат Сокджин, встать крепко на ноги. Он не оставил его и был рядом, даже если Чонгук и не помнил. Тэхён не отказался, и для Чона это и есть наивысшее чувство окрылённой и взаимной любви и всех их обещаний, которые каждая из сторон смогла соблюсти. Всё становится настолько понятно прозрачным, что у Чона улыбка не сходит с лица, а внутри будто каждый орган плавится от разрастающегося тепла и счастья.       — Ты ведь должен слышать меня, не так ли?.. — Гук говорит с пустотой, но это не мешает ему шептать мысли вслух. — Ты ведь мой Ангел… Где ты, Тэхён? — Парень зажмуривается, сдавливая кольцо в пальцах сильнее.       И вдруг сзади, в ночной тиши раздаётся второй голос, который Чонгук ждал как никогда в своей жизни. Это второе пришествие с небес? Личный рай? Или всё ещё мир, который бурно играет лишь в его голове?       — Я слышу, Чонгук, — тихо, но ощутимо произносит Тэхён.       Парень в таком же смятении и растерянности, ведь уже и не думал, что Чонгук когда-то вспомнит его. Он не понял, что парень проследил за ним и в итоге потерялся. Дежавю? Ведь такое они уже проходили.       Тэхён был рядом с Чонгуком весь день. Со стороны наблюдал за чужой жизнью, мысленно стараясь не только поддержать и насытиться, но и попытаться подготовить себя к тому, что, возможно, у них ничего и не выйдет. Ведь даже намёка не было на то, что Гук действительно вернул память, их пройденный путь и зародившиеся чистые чувства. А в конце дня, когда самолично понял, что Потеряшка в порядке и начинает постепенно жить собственной жизнью, тихо развернулся и пошёл домой. Внутри была не просто буря, а целая стихия. Тэ не выдержал. Плюхнулся на землю неподалёку от коттеджа, чтобы дать волю слезам, когда где-то из глубинки леса услышал его голос. Тэхён даже не поверил. Подумал, что померещилось. По его мнению, он быстрее бы сошёл с ума, чем Гук в самом деле позвал бы его, тем более в этом лесу, но ошибся. Ведь зов повторился. Судорожно вскочив на ноги, Ким мгновенно вышел в астрал и стал озираться, ища ту самую нить, которая исчезла, когда Чон очнулся и забыл его.       Минуты шли, и Тэхён начал замечать её, хватаясь за их связь так крепко, как только возможно. Он на негнущихся ногах шёл навстречу своей судьбе, а сердце грохотало даже громче, чем потрясённые мысли.       И сейчас, стоя напротив Чона, который развернулся к нему и глядел в ответ во все глаза, Тэхён не может осознать осуществившееся чудо. Его будто молнией пронзает, припечатывая к месту. Чонгук — первый человек, который вернул воспоминания из загробного мира. И прошёл он такой долгий и тернистый путь лишь ради него. Ким готов и смеяться, и плакать, что в принципе и делает. По его щекам медленно стекают прозрачные капли, и он всё так же всматривается в человека напротив, которого видел до этого как бестелесное существо. Как потерянную душу, которая не могла найти себе места в мире. Которая обрела пристанище лишь в его руках, согреваясь теплом. Которая чуть не умерла, но вернулась к нему, чтобы продолжить любить. Перед ним — живой парень, которому он вручил собственное сердце без остатка. Его Потеряшка.       — Ты настоящий… — шепчет поражённый Чонгук. Его рот приоткрыт, а глаза всё так же неистово цепляют тонкую фигуру в нескольких метрах от него самого. Гук так боялся, что этот ангел-хранитель — всего лишь мираж его расшатанной нервной системы. — Боже мой… — Он уверовал в каждого бога, кому молится Ким. — Настоящий… Я нашёл тебя.       Чон приближается к Тэхёну за считаные секунды и хватает в крепкие объятия, стискивая как можно сильнее. Его руки подрагивают, как и само тело, но этого никто не замечает, ведь Кима трясёт не меньше. Тэхён всё ещё думает, что это сон, в котором он в очередной раз рядом с Гуком. Но безудержные касания по телу и горячий беспрестанный шёпот возле щеки, твердят об обратном. Медиум так же чувственно и трепетно наконец сцепляет руки за спиной Чонгука и в ответ прижимается только плотнее, отчего концы пальчиков покалывает. Неистово вдыхает аромат настоящего человека и не может поверить собственному счастью. Они оба громко всхлипывают, но не расцепляют рук, нежась в таких долгожданных объятиях.       — Я сомневался в себе… Решил, что придумал тебя… — Гук часто хлопает влажными ресницами и шепчет второпях, словно боясь не успеть. — Ты и представить не можешь, как я счастлив знать, что ошибался.       — Спасибо, что сдержал обещание, Гуки… — так же тихо произносит Тэхён и смазанно целует Чонгука везде, куда попадают его губы. — Я ждал тебя. И прождал бы столько, сколько потребовалось.       — Я так люблю тебя, мой Ангел… — произносит Гук фразу, что вырывалась из недр души. Он отстраняется лишь на мгновение, чтобы зацепиться за влажный взгляд красивых карих глаз, которые совсем недавно прорисовывал на бесконечных листах бумаги, чтобы запомнить каждый миллиметр. — Люблю слишком сильно. Солнце выгорит, миры поменяются местами, луна померкнет, но я не забуду тебя… Я был рождён, чтобы найти тебя.       А у Тэхёна, кажется, сердце останавливается. Парень мелко трясёт головой, с силой закусывая покрасневшие губы, принимая всё сказанное, а после просто тянет Чонгука на себя и целует, вкладывая в это действие все свои чувства, страхи, сомнения, боль и счастье. Слова не нужны, чтобы понять палитру его бушующих ощущений. Это их первое полноценное столкновение губами, и их взаимная любовь взрывается вокруг фейерверками. Ким втягивает воздух через нос и понимает, что истинный аромат Чонгука — запах первых весенних ландышей. Он тонет в нём и не хочет останавливаться. Вконец теряется в этом обволакивающем блаженстве, в свободе. Магия момента не отпускает. Они прерываются лишь на секунды, чтобы вдохнуть кислород, и вновь припадают с жадными поцелуями, стараясь напитаться друг другом.       Даже планеты выстраиваются в ряд, чтобы посмотреть на воссоединение двух влюблённых сердец, что прошли слишком много, чтобы обрести друг друга. Они приветствуют соединённые судьбы, пока парочка кутается в усладе облаков, чтобы по итогу встретить вдвоём алый закат, который словно обещает им новое светлое будущее, которое не померкнет.       Гук, так вовремя вспомнив про подарок, нервно раскрывает ладонь и протягивает украшение Киму, который незамедлительно и безоговорочно принимает его, думая, на какой же палец подойдёт чудесное кольцо. Он будет носить его не снимая, станет дорожить не меньше, чем подвеской, которая всегда украшает его шею. В итоге драгоценность останавливается на длинном тонком указательном пальце. Это кольцо словно ждало своего момента и истинного владельца, ведь садится как влитое.       — Тебя выбрало моё сердце, — нежно шепчет Чонгук Тэхёну и притягивает его к себе. Им даже дышать трудно, но по-другому никак. Навсегда вместе.       — Ты моя новая вера, Чонгук… — говорит медиум и, вплетая в тёмные волнистые волосы ладони, в который раз за этот вечер дарит Чонгуку долгий и блаженный поцелуй. Ведь Ким готов делать это снова и снова, лишь бы мечта наяву не кончалась.       Может, они и не знают, как правильно жить заново, но знают, что главное — быть собой. Чонгук на своём опыте понял, что умирать — мучительно горько, но идея умереть, даже не живя, просто невыносима.       Но вопреки всему, Чон готов погибать снова и снова, лишь бы всегда возвращаться к своему земному ангелу, что невидимыми крыльями обнимает в ответ слишком сильно, ведь больше никогда не допустит повторения истории, в который чуть не лишился главного.

Потому что у любви нет ни времени, ни границ. Она бесконечна.