Одолженное время

— Не помню, чтобы я приглашал ее, — огрызнулся Аарон. Бетси Добсон остановилась в метре от него со спокойным выражением лица в хорошо отглаженной блузке и брюках. В зале суда царила суматоха, вдоль рядов скамеек стояли люди, ожидавшие своей очереди перед судьей. — Прошу прощения за вторжение, — сказала она. — Уверяю тебя, я буду тиха как мышь. Ты и думать забудешь, что я здесь. Ядовитый взгляд Аарона обежал их маленькую группу, ища, кого бы обвинить. Нил одернул неприятно накрахмаленный воротник рубашки, который был поднят слишком высоко, когда взгляд Аарона неизбежно упал на него. — Я не говорил, что ты можешь приводить с собой кого-то еще, — огрызнулся он. По коридору раздался топот слишком отполированных ботинок адвокатов. — Но и не сказал, что не могу. — Отлично! А давай пригласим сюда всю команду, почему бы и нет? — яростно промолвил Аарон. — А зачем останавливаться и на этом? Пригласим весь ебаный колледж. Может, это было бы… Уотерхаус опустил руку на плечо Аарона. — Мы скоро начнем. А еще мы должны прийти пораньше, чтобы у присяжных сложилось хорошее первое впечатление. Аарон отшатнулся от него, насупившись. — Выше голову, Аарон, — сказал Ники, натянуто улыбаясь. — Все будет хорошо! — Отъебись. — Мистер Миньярд, — укорил Уотерхаус. — Помните наш разговор… — Я буду вести себя хорошо в зале суда, — огрызнулся Аарон. — Но я не позволю этому придурку превратить заседание в публичный цирк. — Вы не можете не пускать их в зал суда без причины, — сказал Уотерхаус. — Но те, кто будет давать показания, не смогут сейчас войти. Так что вы можете пойти домой и немного отдохнуть. Прежде чем будет ваша очередь, пройдет еще несколько дней. — Как насчет того, чтобы я отвела мальчиков поесть? — сказала Бетси. — Я действительно не хочу вмешиваться, Аарон. Я могу быть рядом столько, сколько тебе нужно. — Вы мне совсем не нужны, — пробормотал Аарон. — Убирайтесь, все. Бетси увлекла за собой Кевина и Эндрю. Нил допустил ошибку, оглянувшись и увидев, что Эндрю наблюдает за ним. Его глаза ничего не выражали, но Нил почувствовал зуд. Приглашение доктора Добсон, наверное, было перебором, но… Ники издал звук, похожий на трезвон колокольчика. Нил обернулся, рука инстинктивно потянулась к оружию. — Мама? — выдавил из себя Ники. Нил проследил за его взглядом. Мария Хэммик была почти такого же роста, как и ее сын. Ее синий пиджак идеально сочетался с юбкой и шляпкой, к лацкану был приколот аккуратный черный цветок. Ее округлое лицо, которое по идее должно было быть милым и теплым, при виде сына скривилось, словно она только что надкусила лимон. Рядом с ней встал мужчина, и Нил узнал Лютера Хэммика. Слишком бледный на фоне смуглого лица жены, его скулы были такими же резкими, как и покрытый лаком чуб на голове. Воротничок священнослужителя выделялся белым пятном на фоне строгого черного костюма. Его рот перекосился, но он взял жену за руку и подошел к ним, подчеркнуто кивнув. — Аарон, Эндрю, — сказал он. Его взгляд упал на сына. — Николас. Ники дважды сглотнул, прежде чем смог заговорить. — Здравствуй, отец. Движение в периферийном зрении Нила привлекло его внимание. Челюсть Эндрю сложилась в нехарактерно строгое выражение. Его пальцы дернулись к рукавам. Они прошли через металлоискатели, чтобы попасть сюда, поэтому Нил знал, что он безоружен, но он также точно знал, как сильно Эндрю может ударить. Он как можно незаметнее переместился к Эндрю, оказавшись прямо за дрожащим плечом Ники. — Я предпочел бы воссоединиться при более приятных обстоятельствах, — проговорил Лютер. Ники испустил небольшой истерический смешок. — Думаешь? Лютер встретил его долгим взглядом. — Милосердие Господа безгранично, — сказал он. — Еще не поздно раскаяться в своей причастности к гейству. Мы будем рады твоему возвращению. — В самом деле? — перебил Нил. — Или вы просто будете продолжать тешить его ложными надеждами, как делали это последние четыре года? — Мистер Джостен! — резко сказал Уотерхаус. Холодный взгляд Лютера упал на Нила. — Не думаю, что мы встречались раньше, — ответил он, вычерчивая каждое слово, будто скальпелем. — Но не вздумай лезть в мои отношения с собственным сыном. — У вас нет отношений с вашим сыном, — сказал Нил, уворачиваясь от попытки Уотерхауса схватить его за плечо. — Вы его выбросили. Не стойте здесь и не ведите себя так, будто у вас есть право хоть на каплю его внимания после того, как вы с ним обошлись. — Нил! — прошептал Ники, в ужасе вцепившись пальцами в локоть Нила. — Нет, отец, я… — Тише, Николас, — приказал Лютер, и в этот момент Нил возненавидел его почти так же сильно, как собственного отца, ибо Ники оборвали так, словно перерезали ему горло. Лютер выпрямился, расправив плечи. — Если это те, с кем ты общаешься… — Меня не интересуют суждения фанатика, который не видит дальше собственной задницы, — сказал Нил. — Разве ты не свидетель обвинения? Стоит ли тебе вообще разговаривать со свидетелями защиты? Позади него оживился Уотерхаус. Нил не дал ему времени подтвердить или опровергнуть, что это действительно правило, и, воспользовавшись крепкой хваткой Ники, развернул его и направил к доктору Добсон. Ее обычное приятное выражение лица было неподвижным и безэмоциональным. Она схватила Ники за руку и плавно повернула их тела, чтобы оказаться между Лютером и Ники. Однако она не смогла перекрыть голос Ники. Он вцепился в ее руку, смотря пронзительным взглядом ей через плечо: — Это правда? — Что правда? — сказал Лютер. — Используй слова, мальчик. Голос Ники сломался. — Это правда, что ты позвонил мне только из-за него? Воздух вокруг Лютера словно похолодел, но он лишь сложил руки, глядя на сына с холодной жалостью. — Дрейк Спир был прекрасным молодым человеком. Любой мужчина гордился бы тем, что имеет его в качестве сына. Позади Нила раздался полный ненависти рык Аарона. Нил почувствовал кратковременный, сильный прилив родственных чувств к этому Миньярду. Несмотря на его собственные проблемы с Аароном, они стали — пусть и мимолетно — едины. Лютер продолжил, как будто бы ничего не слышал. — Его желание воссоединиться с Эндрю вдохновило нас на то, чтобы протянуть руку дружбы, это так. Его смерть — немыслимая трагедия. Кто бы ни был виновен в ней, он заслуживает самого сурового наказания по закону. Его взгляд скользнул через плечо Нила туда, где, как он знал, стоял Эндрю. В груди Нила нарастал гнев. Лютер даже не верил, что это сделал Аарон. Он предположил… — Ты, кусок дерьма, — прорычал Нил. — Хватит! — рявкнул Уотерхаус. — Мистер Хеммик, я буду благодарен вам за то, что вы воздержитесь от приставаний к моему клиенту. Аарон, нам нужно пройти в зал суда. Остальные — да, это касается и вас, мистер Хэммик, — должны дождаться своей очереди. Лютер коснулся своего лба. — Я буду молиться за тебя. С самодовольным видом он взял все еще молчавшую Марию за руку и зашагал прочь. Нил посмотрел им вслед. Он знал график судебных разбирательств, они должны были дать показания только через несколько дней. Единственной причиной их присутствия было нарушение душевного спокойствия братьев. Он окинул взглядом их группу. Если это и было их целью, то они преуспели в ней. Лицо Аарона было красным от гнева, а Ники был близок к слезам. В выражении лица Эндрю снова застыло напряжение, но его взгляд не отрывался от спин удаляющихся Хэммиков. Даже Кевин, который с момента их приезда носил свою публичную личность, хмурился. Уотерхаус, по крайней мере, восстановил свое собственное спокойствие. — Мы на волоске от провала, — сказал он, сверяясь с часами. — Если мы опоздаем, то нас сочтут неуважительными к суду. Доктор Добсон? — Я заберу их отсюда, — сказала она. — Вы уже завтракали? Я тут думала об одной закусочной. Выражение лица Кевина изменилось с просто сурового на суровое неодобрение. Доктор Добсон, должно быть, заметила это, потому что улыбнулась и повела их к двери. — У них полно яиц и бекона, если вам нужен белок вместе с углеводами. Нил, ты идешь? Он покачал головой. — Я бы хотел посмотреть вступительные доводы. — Конечно, — сказала она. — Позвони нам, если что-нибудь понадобится. Бетси вывела их за дверь и скрылась из виду, больше ничего не сказав. Аарон бросил на Нила нечитаемый взгляд, но у них не было времени спорить, пока Уотерхаус ввел их в зал суда.

—

— То, что Аарон Миньярд — убийца, это не то, что должен решить этот суд. Нил собирался остаться только на вступительные аргументы. В итоге он остался на весь день. Прокурор говорил уверенно и резко, в ее пристальном взгляде на присяжных чувствовалась сильная харизма, с которой Уотерхаус никогда не сравнится. — Мы собрались здесь, чтобы выяснить, было ли это убийство, как утверждает защита, самообороной, — сказала мисс Гривз, твердо стоя перед ложей присяжных. — Они попытаются убедить вас в том, что пятеро молодых парней, пятеро спортсменов колледжа, были настолько напуганы одним единственным мужчиной, что у одного из них не было другого выбора, кроме как убить его. Она продолжила внушать им, что обязанность доказательства лежит на защите, а не на обвинении, и продолжала вдалбливать эту мысль до тех пор, пока у Нила не заложило уши от того, как сильно он скрежетал зубами. В итоге, она остановилась на том, что, поскольку они опираются на аргумент о самообороне, Аарон фактически виновен, пока не доказана его невиновность. Конечно, не помогло и то, что в такой формулировке их история действительно звучала безумно. Остаток дня был посвящен лицам обвинения. Это было в равной степени скучно и увлекательно. Допрос был нудным, подробным и сухим, но прокурор знала свое дело. — Вы были первым офицером на вызове, да? — спросила мисс Гривз. На скамье подсудимых сидела представительница лучших полицейских Колумбии, женщина, едва достававшая до носа Нила, но с плечами, которым позавидовал бы любой полузащитник. — Вызова не было, — сказала она, — но я была первой на месте происшествия. — Звонка в службу 911 не было? — Нет. — Тогда не могли бы вы рассказать, как вы прибыли на место происшествия? — Конечно, — сказала она. — Я живу в этом районе и в один момент вдруг услышала выстрел, когда занималась делами во дворе. Мой служебный жилет был в машине, я схватила его и… Она была отличным свидетелем, спокойным, ничего не провоцирующим, просто оставляющим дверь открытой, чтобы присяжные сами сделали выводы о ее странном поведении. Если бы она не выставляла их кучкой невменяемых убийц на фоне всего рассказа, Нил мог бы даже восхититься ею. — Итак, вы нашли в доме пятерых молодых людей? — спросила мисс Гривз. — Да. Шестерых, если считать погибшего. Все были в доме. Нил впился ногтями в ладони и зарычал. Уотерхаус сделал все возможное для перекрестного допроса, но ему не удалось ее расколоть. Под его давлением она все же признала, что у нее было мало времени для звонка в 911, учитывая ее быстрое прибытие, но Нил наблюдал за присяжными, и никто из них не выглядел тронутым. К концу дня, однако, его внимание было отвлечено от присяжных женщиной, которая сидела через проход, прямо за спиной одного из обвинителей. Рядом с ней сидел крупный мужчина с красным носом и солидным пузом, время от времени передавая ей салфетки. Он не мог видеть ее лица, только напряженную спину. Каждые несколько минут новая волна слез сопровождалась промакиванием салфеткой. Складки на брюках Нила разгладились от пота его ладоней. Свинья, выступавший в суде, назвал Дрейка «братом по оружию», и по телу женщины прошла дрожь. Судья прогрохотал молотком, объявляя перерыв в судебном заседании. Нил успел подняться на ноги, прежде чем стук перестал отдаваться эхом. Он смутно понимал, что ему следует держаться подальше от всего этого. Но ноги уже несли его через зал суда, словно принадлежали кому-то другому. Он перехватил парочку у дверей и прервал их. — Касс Спир, — сказал он. Это был не вопрос. Миссис Спир была так же непримечательна спереди, как и сзади, из-за своих русых волос. На ней было слегка потрепанное черное пальто и очки в проволочной оправе, устаревшие лет на двадцать. Единственное, что в ней поражало, — это глаза: яркие, почти электрического синего цвета и припухшие от плача. — Д-да? — вопросительно ответила она с небольшым всхлипом. — С дороги, парень, — сказал мужчина с небольшим акцентом в голосе. Нил бросил на него взгляд и отмахнулся. — О, — сказала она. — Я вас знаю. Анника показывала мне вашу фотографию. Вы были… вы были там в тот день. Нил Джордан. — Джостен, — машинально произнес он. Она прижала руку ко рту. — Это вы отказались давать показания. Вы… — Касс, — мягко и предупреждающе сказал мужчина рядом с ней. — Я должна спросить. — Но Анника сказала, чт… — О, перестань, — сказала она. — Я уверена: единственная причина, по которой вы не даете показания в том, что вы знаете, что это несправедливо. Мой Дрейк никогда бы не стал, и этот ужасный человек, Уотерхорс, он заставил Эй-Джея врать, я знаю, что он проблемный, но он хороший мальчик, я знаю… — ЭЙ-ДЖЕЙ? — медленно произнес Нил. — Вы имеете в виду Эндрю? — Конечно. Разве его больше так не называют? — Нет. Она вытерла глаза. — Конечно. Он уже совсем взрослый. Я надеялась, что он будет счастлив, вернувшись к своей семье, но теперь вижу, что ошибалась. Я должна была попытаться забрать его обратно. Мой бедный мальчик. Она встряхнулась, переключив внимание на Нила. — Но вы были там. Вы знаете, что произошло на самом деле. Вы могли бы… — На самом деле случилось следующее: Дрейк Спир приставил пистолет к моей голове и угрожал убить нас всех. — Теперь слушай сюда, — сказал крупный мужчина, но его заглушил страдальческий вопль Касс. — Вы ошибаетесь! — воскликнула она. — Дрейк не стал бы! Он хотел быть героем! Он… — Ты думаешь, я поверю в это? — Прекрати! — Ты правда думаешь, я поверю, что ты не знала? Это происходило под твоей крышей. — Они лгут! Дрейк никогда не обижал Эй-Джея! Я… — Ты слепая или просто тупая? — прорычал Нил. Кровь направилась к его лицу. Это была ошибка. Он чувствовал, как в нем закипает ярость. Та самая ярость, из-за которой он снова и снова срывался на Рико, обжигая себя, как ребенок, не способный устоять перед раскаленным углем. — Почему ты так со мной поступаешь? — всхлипывала она, сильно цепляясь за руку мужчины, тем самым не давая ему наброситься на Нила. — Я просто пытаюсь понять, — сказал Нил, заставляя свой голос звучать ровно и сжимая кулаки по бокам, чтобы не закричать, — что в тебе было такого замечательного, что Эндрю был готов уничтожить себя, чтобы сохранить тебя. — Ты, маленький… — начал говорить мужчина, подавшись вперед. — Дик, нет, — сказала Касс, удерживая его. И тут Уотерхаус помчался к ним, как огромный подъемный кран, с Аароном движущемся попятам. — Джостен! — рявкнул он. — Что… — Адвокат, — резко произнес рокочущий голос. — Что это значит? — Прошу прощения, ваша честь, — сказал Уотерхаус, когда судья подошел к ним и аккуратно разделил их группу на две части. Мисс Гривз рысила за ним по пятам с суровым выражением лица. — Вы преследуете семью жертвы? — противно сказала она. Судья сделал рассеянный умиротворяющий жест в ее сторону. Ее щеки порозовели от сдерживаемого негодования. — Джостен не свидетель и не член моей команды, — сказал Уотерхаус. — Но я верю, что впредь он будет держаться подальше от Спиров. Он посмотрел на Нила, не решаясь спорить с ним. Нил кивнул, сжав пальцы в кулаки по бокам. — Хорошо, — сказал судья. — Если вы еще раз нарушите порядок, я запрещу вам появляться в зале суда, все поняли? — Да, сэр, — сказал Нил. Судья сделал паузу, словно собираясь исправить обращение к нему, но решил не делать этого. Он отрывисто кивнул и вышел, оставив рядом с ними хмурую мисс Гривз. Похоже, она не могла решить, что ей больше не нравится — они или снисходительный к ней судья. — Миссис Спир, здесь есть отдельная дамская комната, где вы можете передохнуть, не могли бы вы последовать за мной? — сказала она, вычеркнув Нила и Уотерхауса из уравнения. Касс позволила увести себя, а ее муж яростно последовал за ней. Уотерхаус устало потер глаза. — Вон, — сказал он. — Больше никакой драмы. Больше никаких разборок с семьей покойного. Мы и так ходим по тонкому льду. — Да, сэр, — сказал Нил. — Мне не нравится, когда ты так отвечаешь, — пробормотал Уотерхаус. — А теперь убирайтесь. Я серьезно говорю. И держите рот на замке от прессы. С этими словами он вывел Нила и Аарона из здания суда к машине доктора Добсон. Аарон бросил на Нила косой взгляд. Каким бы коротким ни был их союз во время перепалки с Лютером и Марией Хэммик, Нил окончательно сжег его, затеяв вторую ссору за день. Нил задумался, много ли Аарон услышал из разговора. Интересно, а имеет ли это вообще какое-либо значение. Уотерхаус предостерегающе указал пальцем на Нила, когда тот садился на заднее сиденье машины Бетси. И его слова не успели оборваться закрытием Нилом двери. — Не испорти нам все дело. Оно и так испорчено, подумал Нил, уже было слишком поздно для этих слов.