Библиотека.

Это была обычная ночь пятницы для тех, кто предпочёл отсыпаться все выходные перед трудовыми буднями, или тех, кто «отдыхает» по-своему — в клубах. Хёнджин бы тоже сейчас тусил, вот только компашка его предательски слилась, а одному вообще не в кайф, вот и приходится, влив в себя литр дешёвого энергетика, развлекаться самому. И он развлёкся. Даже лучше, чем предполагал. Дело в том, что вместе с другими альфами из его «стаи» он лазает по заброшкам, но что, если посетить жилое здание тёмной ночью? Пробраться в него куда сложнее, но от этого интереснее. Подростковые гормоны бушуют, и он решается на крайне рисковый шаг — залезть в собственную школу. А что? Охранника он знает, знает, когда тот спит, когда кроссворды разгадывает. Лохануться ни в коем случае нельзя, иначе его отчислить могут, поэтому Джин бдел. Бдел настолько часто, что, наверное, смог вычислить объём мочевого пузыря и метаболизм пожилого, но строгого и зоркого беты: знает расписание всех чаепитий, и когда из-за этого чая тот в туалет бегает. Это оказалось легче, чем он думал, поэтому, пока блондин гулял по тёмным коридорам, где камер не было, скука настигла альфу быстро. Он даже присвистывать начал, чтобы охранник встрепенулся и пошёл проверять, но было очень тихо. Чёрт с ним, подумал он, и решил напоследок навестить библиотеку и спереть какую-нибудь книгу (а лучше несколько книг), чтобы у миссис Беллс паника в понедельник началась. Она бы бегала по школе и допрашивала учеников, брызжа слюной… Хван усмехнулся с этой мысли и вошёл в просторный кабинет. Скрип двери был жуткий и громкий, но помещение располагалось на четвёртом этаже, поэтому до охранника на первом звук не дошёл. Снова парень присвистнул себе под нос мелодию, обходя высокие и большие стеллажи, в которых царил настоящий порядок. Но то ли глаза начали ловить галлюцинации от выпитого пойла — в дальнем углу горел тусклый свет. Настольные лампы стояли на длинных столах между стеллажами, в которых можно заблудиться, и самая дальняя горела. Забыли выключить. Ну вот, сейчас Джин ещё доброе дело сделает, как здорово. Стоило ему подойти к тому столу, как он увидел, что лампа и правда кое-кем забыта: под ней открытая книжечка, а на книжечке веснушчатое личико в очёчках лежит. Светленькие волосы стали золотистыми, мягкий тёплый свет словно укутал омегу бережно, обволакивая, как будто рубашки и свитера на нём было недостаточно. Ли Феликс, его зубрила-одноклассник, заснул, сидя за столом и читая какую-то литературу. Альфа усмехнулся. Очень интересное место встречи получилось: бунтарь, чья стихия — это ночь, и ботан, чья жизнь — это море книг. Омега открыто презирал таких, как он, в подходящие моменты вставляя свой высокомерный писк а-ля «а надо было учить», «а надо было готовиться», когда Хван ныл по поводу плохих отметок. Но он же готовился: открывал книгу и подолгу дышал над ней, чтобы слова сразу в мозг поступали, собирал невидимые знания в ладони и обволакивал ими голову. А потом чувствовал себя полностью подготовленным. Хёнджин поумилялся с него ещё пару минут, а потом решил всё же разбудить омегу и сказать, что вообще-то тот проспал первый урок. Феликс, проснувшись от незнакомого шёпота, очень испугался, шутку не понял и завертел головой, сначала не понимая, где находится и сколько сейчас времени. — Ты?! — Нахмурился он. — Ты что здесь забыл? Курилку перепутал? — А ты, как я вижу, кровать свою перепутал. Сейчас два ночи. Ликс, уже порядком привыкший к его подъёбам, снова подумал, что тот шутит, но взглянул в окно и посмотрел на свои наручные часы. И правда: два четырнадцать. — Блин… — морщится омега, поправляя свои очки, а Хёнджин, стоя рядом, подговаривает, словно демон на плече: — Да ладно, ситуация просит как минимум фразу «твою мать». И почему родители тебя не потеряли? — Я выражаюсь культурно, в отличие от неучей, а родители в командировке, я дома од… — А вот за «неуча» сейчас обидно было. — Не успел Ли договорить, как альфа резко развернул его к себе, прижав к краю столешницы, и посмотрел холодно. Блондин часто опускает подобные фразочки именно в его адрес, иногда настолько колко, что хочется наброситься на него с кулаками прямо при всех. Но насилие не выход, тем более что Джин омег не бьёт, а если бьёт, то только по двум мягким аппетитным местам, которые сжимает в ладонях, раздвигает в стороны, любуясь… — Крошка, ты сейчас за учителями не спрячешься. — Я тебе не крошка, — шипит прямо в лицо Ликс и вырывается из нагнетающего положения, продолжая собирать рюкзак, бурча что-то себе под нос. — Как же меня тут оставить могли? Миссис Беллс же знает, что я здесь нахожусь практически допоздна. Почему охранник меня не разбудил? — Тц, ты заныкался тут, как цыплёнок у обогревателя, даже я тебя не сразу обнаружил. Феликс остановился на мгновение, осмысливая странное сравнение, но, как ни в чём не бывало, продолжил искать вещи в тусклом свете лампы. И всё же: Хёнджин назвал его цыплёнком? — Ты-то что здесь делаешь? — Ли всё-таки было интересно. — Просто люблю гулять по пустующим зданиям. — Дай угадаю, пробрался незаконно? Впрочем, другого я от тебя не ожидал, Хван. — Омега усмехнулся и только потом вспомнил, что они находятся в не совсем привычной и безопасной обстановке. Но отчасти гордость его возрастает: он острит перед альфой, грозой школы, самым популярным бунтарём. Учителя и директор ликуют, что у него младших братьев нет, иначе мучения бы продолжались и после его выпуска. — Странного ты обо мне мнения, Ли. — Хёнджин передразнивает его, внутри злясь ещё больше, поэтому не проходит и десяти секунд, как Ликс уже сидит на столешнице перед бережно, но скоро уложившим его альфой, и хлопает возмущённо глазами. Интересно, какие они без очков? Джин долго не думает, снимает их и другой рукой умело блокирует любые попытки отобрать. — Они дорогие, отдай! — Блондин всё ещё сидит на столе, потому что между раздвинутых коленей аккурат пристроился ненавистный Хван, из-за чего он не может слезть, так тот ещё и слабовидящего обижает. Невежество — другими словами не описать. — Да ладно, просто хотел посмотреть, какой ты без них. — Насмотрелся? — Да. Ты и так, и так милый. Но без них тебе лучше, зубрила. А вот сейчас странно. Хёнджин вроде просто дурачится и совет даёт бесполезный, а Феликс от этого ушами краснеет. Джин сейчас не любезничать настроен, флиртует открыто, чтобы запугать, и это видно. Но окончательно запудрить себе мозги омега не даёт, быстро собирается. — Что это за комментарии в мой адрес? Тебе и твоей шайке, смотрю, только одно нужно от омег. — Что? Расскажешь? — Хван отложил очки подальше, но Феликс внимание на них уже не обращал. Альфа встал к нему ещё ближе, хотя куда больше, забавляется, напирает, прекрасно зная, что отличник думает: животное. Хёнджин настоящий хищник, всё верно, и он сейчас в сантиметрах от своей добычи. Она, наверное, такая невинная, не тронутая никем. — Скажи это слово, не бойся, учителям не сдам. — Секс — это не ругательство. — Ликс закатывает глаза, а затем следит за тем, как альфа самодовольно зачёсывает волосы назад и глядит на него так, будто задумал что-то нехорошее. — Если хочешь потрахаться, то иди к Лиаму или Куну. Они же твои… твои сучки. — Блондину было очень непривычно материться, но, во-первых, любого другого подходящего слова не нашлось, во-вторых, хотелось показать парню, что он тоже способен разговаривать на его языке. — Они никто. А вот на танцы на следующей неделе я хочу позвать именно тебя, — предлагает Джин, и омега удивляется такому жесту в свой адрес, отодвигается дальше. — Да ладно, я же вижу, как ты на меня смотришь. Как разговариваешь со мной. — Голос его становится на порядок тише. — Словно фанат перед своим кумиром, который тебя не замечает, и ты настолько смирился с этим, что злишься. — Мне от тебя ничего не нужно, Хван. — Ох, это надоедливое ледяное «Хван». Хёнджин прекрасно видит, как тот борется со словами, выдавливая из себя протесты, пока длинные красивые ладони доминирующе поглаживают его бёдра. Альфа знает, что желанный, даже для такого занудного ботана, как Ликс. — Играй с другими, а меня оставь в покое. — Феликс хочет слезть со стола в который раз, но останавливают его уже грубее и настойчивее, схватив за талию и возвращая в сидячее положение. Очень унизительно. — Тише, я с тобой ещё не закончил. — Слегка грубый тон и недвусмысленный приказ делают с Ли невероятное. Сколько раз он дрочил на подобные ролики? Омегам-отличникам порой хочется засовывать в себя не только знания. — Что же это? Нравится, когда с тобой так обращаются? — От Джина не укрылось состояние Феликса: тот слюну сглатывает и позорно ёрзает перед ним. А от слов его послушным в миг становится, что за сказка? Хван обводит его колючим взглядом, закусывает демонстративно губу, колени его шире раздвигает, пользуясь податливостью застывшего тела. Руки медленно поправляют воротник рубашки, приглаживают спутанные волосы, проводят пальцами по веснушкам. Какой же он сладкий… Он бы его прямо здесь нагнул, заполняя мысли блондина сплошными пошлостями вместо скучной алгебры. А Феликс не против будет — течёт так, что его запах скоро контур библиотеки покинет и вряд ли выветрится к утру. — Ты можешь сейчас отказать мне, и тогда я сделаю вид, что ничего не было. Я окончательно отстану, навсегда. — Ликс его слушает, и вроде бы прямо сейчас хочет сказать заветное «нет», но в паху так предательски жмёт, ситуация нагнетает. Они уже давно достигли точки невозврата. Хван им подло управляет, лаская везде, и он ведь прекратит, прекратит навсегда. Он не блефует. — Либо… я продолжу, ты пойдёшь со мной на танцы. А вечерами, вместо того чтобы грызть гранит науки, будешь грызть подушку, сдерживая стоны. — Хёнджин умело предлагает ему встречаться, по-своему предлагает, и от этого омега глаза закрывает, представляя всё это, часто дышит, слюну снова глотает. — На меня смотри. Не будешь слушаться, будешь не за домашкой сидеть, а на мне. У парнишки глаза от возбуждения на мокром месте, он готов взорваться. Альфа ему предлагает тихую и спокойную жизнь обменять на прохождение по девяти кругам ада, и тут он понимает, что хоть и умный, но чёртов мазохист. Гормоны подростковые бушуют, достигают пика, беря власть на себя, и Феликс соглашается. Он, блять, соглашается. — Вставь мне, Хван Хёнджин, — как в бреду, молвит он и запрокидывает голову, подставляясь под поцелуи альфы, который обволакивает ими шею, любуясь тем, как красиво падает на неё свет от лампы. Она такая тонкая, как и хочется прокусить. Чёрная блестящая кожанка альфы бросается на стол рядом с очками, открывая прелестный вид на торс и плечи стройного, но слаженного тела в чёрной футболке. Свитер Ликса летит туда же, пока они целуются, пока парень проигрывает ему в настойчивости, и просто принимает, тает в его сильных руках, перестаёт сопротивляться. Выбеленная рубашка, которую блондин утром так кропотливо застёгивал, рассматривая свой опрятный вид, сейчас чуть не рвётся, потому что Хёнджин не хочет в темноте потом пуговицы искать, но полапать торс мальчика ну очень хочется. Поэтому раздевают омегу молниеносно, сминая бока до красных отметин, проходя языком по соскам и ключицам. Тело парня тощее, неспортивное, но Хван знает несколько полезных тренировок, чтобы омега стал выносливее. Ли ложится спиной на стол, полностью отдавая себя на съедение Дьяволу, что стоит, улыбается хищно, скалится и облизывается в предвкушении, пока снимает с него школьные брюки. Любуется мокрым бельём и щекочет вставший орган кончиками пальцев, вызывая короткий стон. Омега от себя не ожидал такой реакции, впервые его ласкает кто-то, в сознание закрадываются мысли о том, что всё это сон. Его ведёт от таких прикосновений, ноги раздвигаются шире, бедра сами поднимаются навстречу его руке, которая уже забралась в трусы. Феликс постанывает всё громче, но на шею внезапно ложится свободная ладонь альфы, чуть перекрывая кислород. — Молчи. Это библиотека, Феликс. Маленький, непослушный Ликси. — Джин издевается всё больше, откровенно дроча ему, совсем неспеша, мучая тем самым. А Ли возразить никак не может, потому что на грани, потому что его душат, контролируя тело, останавливаясь аккурат тогда, когда он кончить готов. Взъерошенного омегу придвигают ближе, и Хёнджин достаёт свой твёрдый член из тесных джинс, которого из-за темноты Ликсу не видно. Тот лишь чувствует, как в него толкаются пальцы, медленно раздвигая, растягивая девственные стенки, которые уже настолько скользкие, набухшие и податливые, что Джин толкается напоследок тремя пальцами, и только тогда блондин напрягается, пытаясь принять ощущения. Хван его целует, не вытаскивая пальцы, ещё раз мягкие губы засасывает, потому что первый раз не распробовал. Чувствует, что после первого секса с ним точно захочется ещё. Омегу хочется пробовать долго, пока от него ни кусочка не останется. Но голод альфа так и не сможет унять. Он толкается в него осторожно, выжидая, когда омега сам потянется двигаться. Тот, видимо, волнуясь перед первым разом, двигается, но немного неправильно — из стороны в сторону, пытается найти нужное положение, чтобы стало приятно. Вскоре до него доходит, как надо: бёдра вздымаются вверх, из-за чего конец члена альфы давит на простату. Становится очень хорошо. Джин благодаря этому понимает, под каким углом входить, и начинает выдавливать из мальчика стоны. Первое время издавать звуки разрешает, пристраиваясь, исследуя чувствительные точки, а потом придвигает омегу за талию ближе к себе и наваливается, начиная трахать жёстче. Феликс от этого вскрикивает громче и в конце концов закатывает от удовольствия глаза, потому что рот бесцеремонно заткнули ладонью, оставляя только беспомощный скулёж и мычание. — Ты теперь мой, ясно? — Рычит через шёпот альфа ему прямо в ухо, не прекращая этот сумасшедший марафон, а Ли хочет, чтобы он заткнулся продолжал говорить ему это, потому что он грёбанный заучка, который мечтает, чтобы его так выебали, присвоили себе. — Ошейник нацеплю и через ворот водолазки буду дёргать, как только шаг сделаешь в сторону какого-нибудь альфы. И Ликс снова представляет это, скуля громче, и жмурится, кончает бурно, пульсациями забрызгивая свой живот. Втайне надеется, что Джин сделает с ним всё, что обещал. Альфа из него выходит и добавляет к его лужице свою сперму, а потом гадает, чем же её вытереть. Ответ находится в рядом лежащей раскрытой книге, из которой блондин бесцеремонно вырывает пару листочков и бережно вытирает животик уставшего парня. Феликс не сразу понимает, что у него в руке материал, который помог бы ему подготовиться к контрольной на следующей неделе, но сейчас уже становится так пофиг, что он просто сдаётся, развалившись на столешнице. Хёнджин к своему собственному предложению встречаться с омегой отнёсся серьёзно, поэтому одел его, не забыв и про очки, и поставил на дрожащие с непривычки ноги. — Ты как хочешь домой: через охранника или через окно в туалете? Феликс врубается не сразу, но потом всё-таки просит вариант без охранника, и Джин улыбается, накидывает на него свою кожанку, потому что на улице холодно, и обещает проводить прямо до двери в его квартиру. Они целуются ещё раз. И ещё раз, и ещё…