Библиотека.

Если так посмотреть, у Феликса было два выходных дня, чтобы собраться с мыслями и поверить в то, что это случилось и случилось с ним. Рассуждать в сердцах о первом разе можно бесконечно, но загвоздка была в том, что этот первый раз случился с Хван Хёнджином, и что с этой информацией делать дальше, блондин не понимал. Но он знал точно — пожалел. Страшно пожалел. Воспоминания той ночи стремительно пролетали перед глазами, фразы отдавали каким-то эхом, он как будто сам не свой был, это не он говорил, это не он делал. Былого не воротишь, остаётся лишь делать вид, что ничего не было. Хван наверняка сделает то же самое. У него омег много — как вороны вокруг пугала вертятся, отцепиться никак не могут. Феликс им почём мешать будет? Его самого использовали, забрав невинность, соблазнили, ведь он хотел, чтобы было с любимым человеком. А Хёнджин его не любит, он просто воспользовался моментом и слабостью, чтобы трахнуть его. А Ли из-за симпатии к Джину согласился. Блять, симпатия… Она обострилась ещё больше, пока он не осознал, что его развели на секс. И она не уходит: прикосновения альфы были такими настойчивыми, стол жёсткий, как и его толчки, но это было так хорошо, так классно. Возможно, из-за того, что Ликс проживает скучную жизнь отличника, в постели он хочет отрываться только так… И эти слова с обещаниями — его аж передёргивает. В понедельник Хёнджин не пришёл на первый урок. Ликс выдохнул, ведь тот частенько просыпает уроки и может не прийти вовсе. Значит, его абсолютно не колышет та ночь, и его это тоже не должно касаться. Начался второй урок, и Хвана нет снова. Но стоило омеге выдохнуть, как через десять минут на пороге класса появляется парень, аккурат в той же одежде, в которой был тогда, только с рюкзаком. В выпускном классе всем плевать на внешний вид, поэтому отругали его только за опоздание. Феликс напрягся, стараясь не смотреть альфе в глаза, но боковым зрением всё же увидел, что тот даже головы на него не повернул, сел себе спокойно за последнюю парту и сосредоточился на уроке, вернее, на безделье. И Ли снова успокоился, внимания старался много не обращать, оценивал вот что: его компашку. Ёнджун и Джуён — такие же, как он, омег как презики меняют, пол школы перетрахали, страшно представить, что в институте будет. Что если Хёнджин успел им всё рассказать? За два дня-то уж точно. За два дня можно целое сочинение составить, описав весь их секс с разных ракурсов, от лица каждого и в самых мелких подробностях. Блондин смотрит осторожно на одного, потом на второго — вроде тихо. Никаких ухмылок, переглядок. Теперь у Феликса появляется новое предположение: Джин ничего им не сказал и сейчас начнёт шантажировать. Приплетёт какое-нибудь доказательство, а там и весь класс будет в курсе. Как же он облажался! На перемене ему кое-как удалось спрятаться в туалете. У него планы просидеть здесь всю перемену, чтобы потом вернуться на урок. И так несколько раз, пока не кончится этот день. Потом он придумает что-нибудь, он же умный. Хёнджин в туалет для омег вряд ли пойдёт, но запах его Ли периодически улавливает, понимает, что тот знает об игре в кошки-мышки. Феромон помнит прекрасно: как пропах им весь, пока поцелуи рассыпались на ключицах, на запястья давили ладони, а рубашка вся смялась, пропиталась запахами. Он закусывает губу, жмурится и почему-то хочет снова оказаться там. Третий урок был той ещё пыткой. Информатика предполагала маленький класс с вечной нехваткой мест, поэтому некоторые сидели за компьютерами вдвоём. И Феликса посадили с Хёнджином. Альфа придвинулся к нему за один стол и просто безучастно уставился в экран, не собираясь ничего делать, как и всегда. Они оба не ведают, что за немой цирк вытворяют, но Хван, похоже, хочет прекратить его первым, поэтому он для начала протягивает омеге бумажку, на которой начиркал что-то карандашом. — Что это? — Интересуется Ликс, всё ещё пытавшийся вникнуть в работу. Да сегодня в принципе всё из рук валится, стараться смысла нет. — Мой номер. Чтобы мы смогли поболтать сразу же после того, как ты решишься обсудить ту ночь. Но терпения у меня мало, учти. Феликс понимает, что сейчас не лучшее время для таких разговоров, тихо кладёт бумажку в карман, следя за тем, чтобы их никто не подслушивал, и дожидается конца урока. На этой перемене он уже не прячется от альфы, а сам чуть не прижимает его к стене, в довольно тихом месте, подкараулив, чтобы тот один остался. Блондин удивлён такому выпаду, но рад, что они сдвинулись. Во всяком случае Хёнджин бы сам припёр его к стенке, потому что тот так и не ответил на вопрос про танцы. — Ты хотел обсудить. Но что нам обсуждать? То, как ты воспользовался мной? — Тебе не понравилось? — Ехидно спрашивает Хван, щурясь. — Ты знаешь ответ на этот вопрос. — Феликс краснеет то ли от гнева, то ли от смущения, потому что врать даже себе не хочет — понравилось. — И что ты теперь хочешь? Конспекты, ответы на тесты? Забавно. Ли думает, что Хёнджин не просто так с ним переспал, а ради выгоды. Кто захочет переспать с ботаником? Но когда Джин увидел омегу в библиотеке, он словно по-другому взглянул на парня: веснушчатые щёчки будто прилипли к страницам, а очки съехали. Сам Феликс под лампой был таким милым и беспомощным, что у него чуть в сердце не кольнуло. А вот момент так и подначивал — пополнить список своих побед симпатичным зубрилой из его класса. На самом-то деле ничего ему от него не нужно. Но если предлагают, то почему бы не брать? — Твоё время, — улыбается Хёнджин, следя за интересной привычкой Ликса: быстро моргать, когда не вникаешь в суть слов. Разъясняет тут же. — Репетиторы нынче дорого стоят, мои родители не хотят отдавать ползарплаты на это, а экзамены сдать надо. Решайся: одно экзаменационное задание равно один оргазм. Думаю, я ничего не попутал в равенстве, и оно правильное. Этот альфа неисправим. Ликса к нему как магнитом тянет, так и отталкивает, и его шатает из стороны в сторону, как на волнах, укачивая. Стошнит скоро. Но все же мы любим плохих парней? Омега прекрасно понимает биологию и из её курсов знает прекрасно, что омежьи особи склонны выбирать сильных и авторитетных альф, готовых защитить. Только Хёнджин как павлин: распустит свои перья красивые, всем на загляденье, околдует ближайшего омегу, а потом за следующего принимается. Да, Феликс биологию знает, но на ловушку попадается. И к чему вообще были эти слова про то, что он сделает его своим? Очередная туфта озабоченного. * — Вообще-то, ты мог меня просто об этом попросить, — пожимает плечами омега, ставя на стол две кружки с чайными пакетиками в них, чтобы залить кипяток. — Мне не трудно разделять компанию с кем-то, так же готовящимся к итоговым тестам. Если ты серьёзно собираешься подтянуть предметы. — На последней фразе Феликс сделал особый акцент, серьёзно глядя на блондина, жующего печенье. — Лучфе повдно, чем никогда, — улыбается набитым ртом альфа и сёрпает горячим чаем. Всё больше осознание того, что Хван Хёнджин просит помощи у него в обмен на секс, напоминает сцену из дешёвого порноролика. Они как герои из клишированной истории, у которых обычно нет продолжения, чёрный экран. Всё просто закончится, и все останутся довольны. Ликс принимает условия этой незамысловатой игры, вникает в сценарий, составленный Хваном, и молча принимает на себя роль. Это ради забавы. Ради выгоды. Феликс не даёт ему, пока они не сядут и не прозанимаются хотя бы час, чтобы тяги к знаниям у альфы было больше: мол, получишь косточку только тогда, когда обернёшься по команде вокруг своей оси. Хёнджин правда увлечённо смотрел в решебник, насколько силы позволяли, пытался готовиться, но постоянно ёрзал на кровати омеги, где расположился, меняя позы. То на животе полежит, болтая ногами и грызя кончик карандаша, то на боку, поднимая взгляд с книги на блондина и обратно. Делает вид, что слушает, как он вкрадчиво объясняет тему, на самом деле разглядывая сосредоточенное лицо одноклассника. Сейчас он в очках, но не в школьной форме, что удивительно и необычно — как всем известно, отличник есть константа, его образ постоянный, и не важно, где он находится. Белая футболка-оверсайз и короткие хлопковые шорты сделали его таким уютным и менее строгим, но голос всё так же был твёрд, как будто учитель указкой по столу бьёт. Но это только тогда, когда он говорит об учёбе, а не когда стонет под ним. Дома у него чисто и опрятно, сам он пахнет так же, да ещё и думать умеет за пределами школы. Для Хёнджина такое немыслимо: он всё вмиг забывает, как только территорию покидает, о домашке с седьмого класса и речи быть не может! — Ну, для первого раза удовлетворительно, хоть и не без моих подсказок… — морщится Ликс, а Хёнджин сравнивает его с какой-то надоедливой душной училкой. Красивой душной училкой. — Здорово же, я не безнадёжен, — победно хвастается Хван, подмигивая ему, а тот в ответ закатывает глаза. — Хёнджин, это первое задание. Из пятнадцати. И это только математика. — Первое задание, говоришь? — Альфа на его упрёки не реагирует, отбрасывает книги и мешающие очки подальше и притягивает парня за футболку к себе на кровать. Феликсу ничего не остаётся, как упасть в сильные руки, которые его касались так бережно и одновременно нетерпеливо в ту ночь. Признаётся сам себе — тоже ждал, тоже был как на иголках. Ему бы лежать с книгой рядом с ним в обнимку, но это, кажется, перебор… Ли странные фантазии подальше убирает, выгоняет, оставляя кипящее желание, растекающееся горячей лавой по всему телу, поднимая температуру, чтобы, когда Джин коснётся холодными пальцами его живота, он весь покрылся приятными мурашками. Парень всё принимает поцелуи, сидя на его коленях, тоже пытаясь участвовать в исследовании тела напротив, но его прерывают, разворачивая к себе спиной. Хёнджин заставляет прямо облокотиться на него, запрокинув голову на плечо, чтобы покусывать ушную раковину, издавая странные звуки, от которых то ли отпрянуть хочется, то ли прижаться сильнее. Щекотно. Одной рукой альфа поглаживает его живот, всё ещё удерживая при себе, а второй сжимает гениталии парня через ткань шорт. Больно, чувствительно и приятно. — Будь хорошим мальчиком, сними их, — командует Хёнджин, и Феликс тут же приподнимается, стаскивая с себя шорты вместе с боксерами. Что альфа задумал, он не знает, но какая сейчас разница? Парень за бёдра его цепляется, чтобы просто удержаться, потому что ему медленно начинают дрочить, но вдобавок к этому делают следующее: омега чувствует, как его берут за подбородок и поворачивают голову к большому шкафу рядом. Шкафу, выдвижные двери которого сделаны из зеркал. Блять, тысячу раз блять… — Видишь, каким ты можешь быть, Феликс? Твои одноклассники даже не догадываются об этом. Смотри внимательно, или я остановлюсь. Его имя из уст альфы звучит так прелестно, ещё прелестнее, когда ему дрочат, и он подаётся на эти ласки, подставляясь под поцелуи, закрывая привычно глаза. Хван это тут же замечает и замедляется мучительно, не давая достичь пика. Феликс скулит, ищет, пытается вспомнить, где провинился, и ему напоминают открыть глаза, глядеть неотрывно на своё жалкое нуждающееся отражение, с покрасневшими губами и заломленными бровями. Хёнджин зарывается носом в шею омеги, буквально дышит им, потому что тот сейчас часть его, и отпускать вовсе не хочется. Ощущает усилившуюся хватку на своих бёдрах и понимает, что парень близко — Феликс послушно разглядывает себя, возбуждаясь и краснея всё больше. Особенно, когда видит свой мокрый член от предэякулята, который так красиво смотрится в тонких и длинных пальцах. Кажется, у Ли на них фетиш. Кончает в этот раз Ликс тихо, но с судорогами, которые продолжаются до тех пор, пока он сам не убирает его руку с чувствительного органа. Хёнджин не пускал, продолжал ласкать, держа сжавшегося в комок парня, который постанывал, пытаясь уйти от прикосновений, защититься у того, кто его на пытку обрекает. Альфа всё-таки отпускает и укладывает его на кровать, отправляясь быстренько в ванную, оставляя того восстанавливаться. Феликс, разморенный оргазмом, сворачивается на постели, обнимая колени, и тихо собирается с мыслями, но до конца не получается: Джин возвращается и быстро даёт понять, что с нежностями покончено. — Думал, без члена в заднице не оставлю, кроха? — С издёвкой шепчет длинноволосый, прижимая пытающегося встать омегу к постели, фиксируя его запястья над головой. Его движения и слова вновь начинают возбуждать, дурман, на который парень успел подсесть, настигает. Этот дурман заставит его забыть всё на свете, но отчётливо помнить все образы, запахи, прикосновения и картинки, из-за которых он начнёт воспринимать эту комнату по-другому. Из-за них он не ходит в библиотеку. — Я настолько хороший репетитор, что ты решил подарить мне два оргазма? — Ликс терпит растяжку, шире ноги разводит, замечает, что на постели лежать под ним удобнее, чем на столе. — Прекрасный репетитор. Реплики до боли фальшивыми кажутся, будто они в отношениях совсем не деловых, но омега подумает об этом потом, сейчас — удовольствие. Удовольствие, которое открылось в нём совсем недавно, которое ему так посчастливилось попробовать уже второй раз. Он будет пробовать ещё, немаленькими порциями, зная, что в любой момент это может оборваться. Придёт завтра альфа и объявит, что сделке конец, он наигрался и больше умники в очках его не интересуют. И Феликс скажет «ладно». А потом добавит: «Что и требовалось доказать: ты жестокий и бессердечный, Хван». И не ясно, кто кем пользуется. Может оба? Оба пользуются тем мимолётным сексом, который устраивают сами себе, насыщаются, а потом, голодные, встречаются вновь. Хёнджин показывает, что голоден, это его натура. Натура Феликса — скрывать свои желания, быть скромным и тихим, потихоньку обустраивать свой омут, в котором черти уже пустили потомство. Член входит во влажное нутро, уже почти привычное, но до конца неизведанное. Всё познаётся в стонах омеги, расслабившегося и превратившегося в кучу сигналов: влажные искусанные губы — поцеловать, выгнувшаяся спина — приподнять за поясницу и войти под другим углом, глубже, высокий стон — повторить, повёрнутая в сторону голова, открывшая шею — покусать. Высокий стон — повторить. Ликс пока единственный, с кем ему не страшно трахаться в его комнате, ведь родители вернутся нескоро, запах успеет выветриться. Это не так экстремально, как секс с Мией в холодном гараже её отца или минет от Куна в школьном туалете для альф. С этим омегой как-то по-домашнему и ничуть не хуже. Он даже ощутить может, как Ли здесь безопаснее. Да, он с мутным бунтарём-альфой, но на своей территории. Будет неплохо, если он продолжит к нему стучаться, а Ликс продолжит его впускать. Это хорошо, здорово. Кажется, Хёнджин стареет. Ох уж этот выпускной класс. Омега под ним снова кончает первым, продолжая двигаться, потому что в этот раз на Джине презерватив, и он не боится, что в него спустят. Хван целует его и устало отстраняется, выпустив из рук, завязывает грязный презик. — В душ относить не буду, уже большой мальчик, — фыркает альфа, бросая в уставшее не шевелящееся тело шорты с бельём. Феликс ну очень хочет спать. И Джин сдаётся перед такой милотой, всё же беря на руки парня.