Библиотека.

— Опять ты не считаешься с моим мнением! Неужели твои ночные прогулки настолько важнее экзамена? Хочешь сидеть на нём с мешками под глазами от недосыпа? — С чего ты взял, что не считаюсь? Я выслушал твою точку зрения и буду поступать так, как мне хочется. — Раз так, то делай, как знаешь. Тебе же виднее. На этот раз, кажется, они поссорились надолго. Феликсу не всегда легко понять привычки и характер Хёнджина, а Хван в свою очередь бывает слишком легкомыслен в своих словах и действиях по отношению к Ликсу. Оба понимают, что эти отношения — что-то новое в их скучной жизни, и трудности только предстоят. Омега был бы абсолютно не против, если Джин убежит гулять с друзьями, и в рюкзаках у них будут постукивать банки с алкоголем, но только после экзамена! Им завтра писать, а он уже напялил свою «парадную» футболку с узкими джинсами и готовится надевать кожанку. И ведь даже не предупредил. А Хёнджин просто хочет снять стресс. Сколько бы он не доказывал Ликсу то, что он не будет пить, ничего не работает. Он думает, что альфа безответственный. Весьма сильно и обидно! Когда он уже любуется своим образом перед зеркалом, младший поступает самым коварным образом — специально сдаётся раньше времени, затихая и закрывая дверь в спальню. Образуется гнетущее молчание, сопровождаемое только шорохом искусственной кожи. Очень странно, что Хван не слышит плача. Парень тяжело вздыхает и понимает, что не может сейчас выйти из квартиры, не уладив отношений с парнем. Он, всё-таки, не такой говнюк, каким его иногда считают. — Ликс, ну мне не пятнадцать, я знаю свои границы и умею держать себя в руках. Завтра буду, как огурчик, — обещает альфа, приоткрыв дверь (о, она не заперта). Опираясь на проём, он сканирует угрюмый вид Ли, как бы погружённого в чтение. Тот, не обращая на него никакого внимания, приклеил свой не моргающий взгляд к страницам книги, купленной совсем недавно, и что странно, открыл он её на середине, хотя начал читать только вчера. Конечно, он всё слышит. Но не двигается. Нужно ли ему что-нибудь ещё? — Я клянусь, — в последний раз молвит блондин, вспоминая про время. Очень хочется и с Феликсом разобраться, и с пацанами встретиться, но теперь он чувствует, что не сделает ни того, ни другого. В ответ прежнее молчание и каменное лицо, подсвеченное лампой у изголовья кровати. — Неужели… Может, тебе не нравится, что я провожу больше времени с ними, чем с тобой? Наконец, нужные ниточки оказались затронуты, чтобы он увидел хоть какое-то действие — взгляд Феликса на долю секунды переместился на него, чтобы потом снова вернуться в книгу. Также омега демонстративно перевернул страницу и продолжил игнорить его. На что-то напрашивается? — Мне лучше сегодня посвятить время моему учителю? — Хёнджин всё ещё пытается угадать и, честно говоря, уже готов перед ним на колени падать, лишь бы он простил. Настолько жестоко его безразличие. — Решай, как знаешь. Я же сказал. Джину укол вины прилетает в самое сердце от тона этих фраз. Ну как же ему не стыдно пускать ночь перед экзаменом на тех, кто совсем к нему не готовился? А Ликса оставить на холодной постели. Омега пытается скрыть победоносное выражение лица, когда слышит краем уха, как кожанка снимается и отбрасывается в сторону. Она сегодня не пригодится. На ноги начинает несильно давить чьё-то тело, а подбородок ложится на его живот. Хван пытается корчить самую любвеобильную и жалкую рожицу, несмотря на то что его не видно из-под книги. — Ну прости меня, я опять не подумал. — Это совсем в твоём стиле, Хван, — парирует Феликс, отталкивая парня подальше, чтобы сесть и продолжить читать. Но Джин отступать не намерен: обнимая блондина за талию, он прижимается щекой вначале к плечу, а потом и вовсе мягко и почти неслышно целует за ушком. Он знает, что для Феликса это довольно чувствительное место. Оно и видно — парень выдыхает и как будто тает под словами «ну мой учитель, мой самый главный и любимый учитель», медленно опуская книгу на колени и закрывая её. Может, он и победил, в проигравших сегодня никто не останется. Альфа засчитывает ещё один вздох за прощение и уже смело забирается под футболку руками, кончиками пальцев прощупывая живот и рёбра. Проводит ногтем от грудной клетки вниз к пупку, и тогда Ли непроизвольно вытягивается и делает вид, что хочет присесть поудобнее. Хёнджин хитро ухмыляется, когда держит за плечи младшего, чтобы устроить его на постели поудобнее. Они вяло целуются, как в сцене «Человека паука», Ликс всё ещё хочет доказать своё безучастие в этом, слабо отвечая, но не отказываясь от ласк. Старший задирает его футболку и двигается дальше, прикасаясь губами к нежной коже торса, направляется к паху. Хёнджин сразу замечает бугор на шортах блондина, но не хихикает, чтобы не вызвать приступ гнева. Он лишь приспускает их ниже вместе с бельём и без капли смущения начинает медленно доводить орган омеги до твёрдого состояния, используя только рот. К этому времени колени Джина каким-то образом расположились по обе стороны от головы Феликса, а одна его рука начинает с силой поглаживать его бедро, вызывая тихие стоны. — Чёрт с тобой, Хван. — Ликса прорывает после очередного момента, когда старший решает заглотить его член почти на всю длину, и судорожно пытается справиться с ширинкой, которая маячит у него перед лицом. Ему помогает Хёнджин, который облегчённо выдыхает после того, как его собственный ствол оказывается на свободе. Альфа отрывается на немного, чтобы сконцентрироваться на минете, который ему только что сейчас организовывают, пока он сам отсасывает, и думает о том, что они бы могли посоревноваться в этих делах, но суть позы состоит в фактическом симбиозе: когда он делает Феликсу хорошо, тот начинает постанывать, пуская волну вибраций по его члену, и тоже посылает приятные ощущения. От возбуждённого младшего вкусно пахнет, и тут он вспоминает про его дырочку, которая от таких ласк точно не осталась сухой. Выделяющаяся смазка начинает течь вниз, а сфинктер сжимается и разжимается — неприятно тянет в такие моменты. Появляется зуд, хочется, чтобы внутрь что-нибудь вошло. Длинноволосый бы снова ему отлизал, но не дотягивается, так что в ход идут два пальца, бесцеремонно толкающихся на две фаланги, разрабатывая и разминая мышцы изнутри. Феликс скулит от этого. Брать в рот член своего альфы, в то время как он сам толкается пальцами в тебя и тут же отсасывает — странные, необычные, но очень приятные ощущения. Кажется порой, что Джин заигрывается, обращая внимание только на его стоны, специально не доводит до пика, чтобы подольше послушать и дать почувствовать, какого это. Когда Ли не забывается, он старается работать языком и тоже слышит, как его парню хорошо. Чувствует ртом, как орган становится твёрже и вот-вот выпустит из себя струйку спермы, но готовится принять это, потому что опыт уже имелся. Хёнджин, видимо, тоже готов сделать это, потому что начинает двигаться самостоятельно, и вскоре член альфы извергается семенем, стараясь не попасть в рот Ликса, чтобы тот не подавился. Белые густые капли попадают на шею, ключицы и воротник футболки, но вдобавок к этому его собственная сперма пачкает краешек этой футболки вместе с животом, и когда Хёнджин отстраняется, он видит своего омегу таким грязным, что чувствует, как становится готовым на второй заход. — Предлагаю сгонять в душ и продолжить там. — Целуя, говорит старший и пытается не смотреть слишком долго на обворожительную картину перед ним. Его омега — настоящая жертва разврата. И только его жертва. Помнится, находясь в одной квартире, они ещё никогда не принимали душ поодиночке.