Библиотека.

В этот раз они встречались не для подготовки к экзаменам. Половина тестов была уже позади, и Феликс решил «поощрить» своего ученика тихим милым вечером с одиночной гирляндой и кино на ноутбуке (свечей не было). Желтоватый свет так кстати напоминал омеге ту ночь, что он неохотно вспомнил всё до мелочей и побежал в ванную смывать с себя румянец холодной водой. — Чёрт-чёрт-чёрт, — протягивает про себя парень, смущённо глядя на себя в зеркале: взъерошенного, возбуждённого, а ведь Хван ещё даже не пришёл. В голове по накатанной тут же всплывает фраза от него: «ты так мило материшься», и блондин просто мечется по квартире, не зная, куда себя деть. Эта подростковая любовь делает с ним невероятное. Словно на крыльях, невесомыми шагами он преодолевает расстояние до двери, за которой стоит его парень, и открывает, делая вид, что не сильно-то и скучал по нему. — Пароль, — начинает какую-то странную игру Ликс и ждёт любого слова, комплимента или фразы, чтобы впустить Хёнджина, который выглядит сегодня как обычно, но всегда на все сто. Длинноволосый его переигрывает, выуживая из-под спины средний пакет и протягивая ему. — Пароля не знаю, но могу подкупить охранника. — Альфа подмигивает и ждёт реакции младшего на подарок, а Феликс просто надеется, что это не что-нибудь дорогое. — Юбка? — Первое, что он видит в пакете, это красная клетчатая ткань, похожая на ткань юбки. Он не ошибся. Хёнджин закрыл за собой дверь, снял обувь и принялся любознательно следить за тем, как он рассматривает новую одежду (а там не только юбка была). К слову, одеждой это назвать было трудно — там буквально всё из секс-шопа. Юбочка короткая, еле попу прикрывает, если вообще прикрывает, какие-то подвязочки из той же ткани, чёрный чокер, широкий, больше походивший на ошейник (он же предупреждал), и много чего ещё. С каждым таким предметом Феликс начинает снова потихоньку полыхать и чисто на автомате закусывает нижнюю губу, не зная, куда девать скопившуюся слюну. — Тебе нравится? Наденешь? И ни единой ошибки в слове «наденешь». Сколько подзатыльников книгой было вставлено ради того, чтобы научить этого бунтаря правильно говорить. Ответ оказался проще простого: «Хван, меня дико возбуждают грамотные альфы». Феликс на предложение кивает и просит посидеть в спальне, пока он переодевается. Хёнджин даже обстановку в комнате не успевает оценить, осмотреть новые украшения и даже приготовленный ноутбук с вкусняшками, как в проёме показывается тощая полуголая фигурка, потому что одежды на ней практически нет. Юбка почти ничего не закрывает, чёрный кроп-топ, найденный отдельно, красиво открывает рёбра и ключицы, подвязки на бёдра он не забыл, как и чокер. Прелесть просто. Омега стоял в лёгком замешательстве, даже прекрасно понимая, что в данный момент ловит на себе самый нетерпеливый взгляд, но всё-таки вопросы в первую очередь. — Джин, а… вот это зачем? Я не до конца… — Он робко перебирает в руках цепочку средней длины с карабином на одном конце и кожаной петелькой на другом, и правда выглядит так, будто не догоняет. Хёнджин усмехается и медленно подходит к нему, цепочку забирает. Объясняет молча, быстро, а главное, понятно — Феликс не успевает ничего предпринять, как слышит щелчок карабина и чувствует, как его притягивают за поводок ближе. Не думал же он, что то кольцо на чокере не просто для красоты. Феликс этим вечером не собирается думать вообще, раз уж на то пошло. — Теперь понимаешь, надеюсь, — отвечает Хёнджин на короткий удивлённый писк и смотрит прямо в глаза, такие чистые и искренние. Хочется омегу оберегать, держать при себе всю оставшуюся жизнь. Запереть везде, привязать за поводок и лелеять без устали. Приоткрытые губки манят, манят постоянно, и сейчас можно отказаться от этих тормозов и позволить себе всё: поцеловать потрогать, обвести, смять, облизнуть. Милые щёчки тоже не остаются в стороне, Хван то ли остужает их своими мокрыми поцелуями, то ли наоборот подливает масла в огонь. — Ты что, собака? Пол лица мне расцеловал, — хихикает Ликс, на что альфа хихикает ему в ответ, но поводок натягивает демонстративно. — Это кто здесь собака? — Риторически спрашивает Хван, звоном цепи и стальным голосом посылая новую волну возбуждения младшему прямо от уха. У младшего дыхание спирает больше от слов, нежели от ошейника. Рука блондина прощупывает бедро, с восторгом подмечая, что Ли не надел бельё. — Какой хороший мальчик, на тебе ничего нет… Как же я так быстро тебя развратил? От похвалы парень плавится ещё сильнее, пытается держаться на ногах, но ему помогают — тащат к кровати и нависают сверху. Как же теперь всё стало просто: возьмёшь за цепь, притянешь к себе — омега слушается, приподнимается на локтях, отвечая на поцелуй. Хёнджин не забывает ласкать его живот, любой открытый участок кожи, и видит, как подол юбки сильно задирается из-за понятно чего. Плотная ткань убирается наверх, открывая прекрасный вид на аккуратный пенис парня, что подёргивается уже от такого внимания. Чего только стоит влажная дырочка омеги, такая гладкая и мягкая, просто манит к себе. Туда Хван и нацелен прямо сейчас. — Будь добр, раздвинь для меня ножки и стони как можно громче, — просит Хёнджин напоследок, но Феликс не видит, чтобы он готовился ему вставить: вместо этого парень практически ныряет под юбку носом и касается кончиком языка его сфинктера, сразу толкаясь глубже, и от этого омеге крышу сносит. От неожиданности Ликс стонет на вдохе и прикрывает рот рукой, пытаясь дышать носом и так позорно не пищать. Двинуться и уйти от такой непривычно-приятной стимуляции никак не получается из-за того, что его бёдра держат крепко, не дают пошевелиться. Остаётся только сминать простыни, хвататься на ближайшие предметы, чтобы отвлечься. И скулить. Скулить, как маленький щеночек, постанывать тихо, терпя такое сладкое унижение, при сильных вспышках, например, когда Хван лезет языком и надавливает чуть выше или буквально трахает его им, оповещать неразборчивыми звуками, что он скоро кончит. Феликс смотрит на себя, смотрит на эти подвязки, так сильно обхватывающие чуть пышные бёдра, видит сосредоточенного на деле Хвана и тут же подходит к оргазму, тонко простонав, но кончить ему не дают. Хёнджин, вытирая губы, отстраняется, смотря на омегу, который в данный момент превратился просто в сгусток угасшей надежды на удовольствие, рассыпаясь на постели, как кубики Дженги. — Потрогай меня, я почти, — шепчет блондин, позабыв о приличии, хочет большего. — Пожалуйста, Джин… — Щеночек так мило просит, может мне правда разрешить? — Наигранно задумывается старший, поглаживает бёдра в опасной близости от ягодиц, в самых чувствительных для него местах. Феликс не хочет касаться себя самостоятельно, ему станет куда приятнее, если это сделает альфа, но тот в этот раз задумал кое-что другое. Что же? Хёнджин тоже хочет к себе внимание и ласку поэтому ставит младшего на четвереньки перед своим пахом, показывая, что он тоже твёрдый. Целует и почти деликатно просит доставить удовольствие и ему. — Но я впервые буду… Не знаю, как это делать. — В вопросах дара речи в такие моменты Феликс всегда проигрывает Хвану: ему всё это ещё непривычно, он стесняется. — Я могу научить тебя. Это несложно, Ликси. — Блондин уже замечает, как омега смотрит на его появившийся из-под тесных джинс орган, как изводится слюной, но страх первого неопытного раза всё-таки присутствует. — А если я сделаю что-то не так, и тебе не понравится? — Никто не может сделать всё идеально с первого раза, малыш, это нормально, — успокаивает его парень и гладит по мягким волосам. — К тому же ты не узнаешь, пока не попробуешь. Потрогай его, сначала оцени размер. Феликс мало обращал внимания на его член, и такие прикосновения для него впервые, поэтому короткие пальчики пытаются касаться основания, указательный ведёт вверх к головке, и Хёнджин выдыхает возбуждённо. Он и не думал, что такие неловкие прикосновения тоже могут доставить удовольствие. — Можешь взять его в рот, неполностью, насколько сможешь. — Хван не хочет, чтобы омега переусердствовал и подавился. Контролировать Ликса и следить за ним получается с трудом, потому что губы младшего так мягко обволакивают его орган, что хочется просто откинуться назад, облокотиться на стенку и кайфовать. — Да, используй язык. Феликс по вздохам парня понял, что тому нравится. Хёнджин постепенно теряется, когда прикрывает веки, поэтому рукой на автомате тянется схватить за волосы омегу и помочь ему работать активнее. Ли этот расклад нравился в теории, но Джин взял его довольно грубо и сжал сильно, отчего стало больно. — Джин, — окликает его блондин, активно промычав о том, что не нужно так делать. — Прости. — Альфа реагирует быстро, убрав руку, но потом всё же решает снова дотронуться до макушки — чтобы погладить. Похвала направила Феликса взять чуть глубже, а потом пройтись засосами от основания к головке, чтобы задержаться на ней, и тогда Хёнджин чуть не кончил. Ли не нужно было больше слов, чтобы понять, что он очень хорошо справляется. Рука Джина прошлась по его спине, вызвав мурашки. Остановилась на ягодице, слегка сжала её, и потом омега простонал, потому что во влажное готовое нутро наконец-то просочились пальцы. Те пальцы, о которых он готов эссе написать, и займёт оно не пять и не десять страниц. Феликс от своего занятия отвлекается, еле сглатывает накопившуюся слюну и уже не борется с тем, чтобы не выглядеть перед Хваном таким разбитым и нуждающимся. Оргазм приходит неожиданно, одаривая омегу мгновениями сладкого наслаждения, сперма чуть пачкает юбку и всё равно капает вниз. Вид кончающего младшего, что сжимается и коротко постанывает, отходя от пережитого, настолько притягивает к себе и околдовывает, что Джину хватает просто провести рукой по стволу пару раз, чтобы тоже излиться. — Малыш, это было потрясающе, — восстанавливает дыхание длинноволосый. — Я… в душ хочу. — Один?