Дьявольская дико-красная роза

Тьма... Тьма и проигрыш... Сколько себя помню, я всегда этим жил. Вот и сейчас, убегая от этого мелкого ублюдка Учихи Саске, прям как немощный хромой старик моего возраста, с пробитой грудной клеткой копьём чидори через его наверно уже бывшую напарницу-сенсора, я не могу поверить что это настоящий конец и я облажался. Но как... как я мог так просчитаться с изанаги и так легко и унизительно попасться в гендзюцу этого недоношенного щенка, проиграв ему. О да, я спиной чувствую как молодой парень медленно идёт за мной, садистки ухмыляясь каждым моим "жалким" шагом и хриплым стоном, словно удовлетворённый ястреб, наслаждающийся предсмертными муками крысы. - Данзо - плавно спрыгнувший Мадара преграждает мне путь, явно тоже довольный моим поражением, сверкнув единственным шаринганом под маской- Будь паинкой и отдай мне глаз Шисуи. Останавливаюсь на месте. Тяжело дышу. Как в тот раз, 53 года назад, когда нас, команду Второго окружили 20 шиноби Облака, в числе которых были Кинкагу и Гинкагу. В тот день, я хотел сам принести себя в жертву, ведь всю жизнь, я верил что шиноби- значит вечное самопожертвование. Также, как и мои отец и дед. Но в конце концов, просто нахрен струсил. Как последний малолетний слабак струсил и не смог даже сразу поднять руку. А когда меня опередил ты, Хирузен, я был так зол на собственное облегчение и успокоившуюся дрожь, ксооо... Однако Второй выдвинул свою кандидатуру, сказав нам обоим, что мы ещё слишком молоды для смерти и наше время ещё не пришло. А потом объявил тебя с завтрашнего дня Третьим Хокаге, тем самым подлив больше масла в мой огонь. Чёрт, почему же ты... Почему же ты всегда впереди меня во всём?! Ты даже умер раньше меня, защитив Коноху от Орочимару ценой собственной жизни. Но в этот раз я не останусь в долгу... Плевать что для меня это закончиться смертью, я заберу Учих на тот свет вместе со мной, но оставлю Коноху в неприкосновенности и безопасности. Я единственный, кто сможет изменить этот мир!! Пусть так и не став настоящим Каге... -Ради мира шиноби... Ради Конохи... Я не позволю вам двоим жить!!!!- харкая кровью из последних сил провопил я, открыв разорванную рубашку и активировав на груди и торсе обратную печать четырёх символов. Правильно, я заточу их в своём трупе, это единственный способ моей победы. Однако Мадара командует Саске уходить на безопасное расстояние, на что тот прыгает на вершину моста, а сам ныряет под землю. Чёрные брызги, словно кровь, растекаются озёрной бездной вокруг меня по всему мосту. Ксо, как досадно. Зато мне больше нечего терять. Ведь в отличии от тебя, листа, купающимся в солнечных ярких лучах, я так и остался дранным корнем под тёмной землёй. Интересно, что же ты думал обо мне, когда мы были детьми и всю нашу с тобой жизнь? Ответь мне, Хирузен. Всегда считал меня лучшим другом?... Как вдруг мои рассуждения прерывает сзади прикосновение к волосам на затылке. По-женски невесомое, нежное. Что это? Что это за знакомое странное чувство? Что это за женская рука? Здесь есть ещё кто-то? Краем глаза оглядываюсь на высоко наблюдающих Учих. Нет, похоже они её не видят. Значит, это всего лишь обыкновенные предсмертные ощущения. В это время рука уже зарылась в волосах, ласкающе массирует кожу головы, поднимается выше, крепко взяв пряди на чувствительной зоне, слегка тянет вниз, вынуждая покорно задрать голову и тут же потерять её от давно позабытого наслаждения. На мой хриплый стон, таинственная соблазнительница сдержанно смеётся, как течная довольная собой самка пантеры. Смеётся надо мной, над моим бессилием перед её действиями... "-Ками-сама, да кто... Да кто ты такая?"-хочу выпалить я, но с ужасом понимаю, что не могу пошевелить и кончиком пальца, не могу увидеть ёё лица даже краем глаза, её нежную похотливую улыбку у самого уха и с такими же эмоциями глубокий взгляд. Такое ощущение что я парализован её ласками и беззащитно стою в тупике. Кто же это? Рука у неё такая тёплая, мягкая, тонкая, что это явно не призрак. Женщина? Нет... Девушка, совсем юная девушка, не старше Саске. Я понял это, когда наконец-то смог разглядеть её руку, довольно острыми костяшками тыльной стороны ладони гладящую грязную скулу: даже не бледная, а белоснежная, примерно как у Орочимару, чистая, изящная, миниатюрная, тонкие длинные музыкальные умелые пальчики с ухоженными милыми ноготками, узенькое запястье с выпирающей косточкой, на котором тонкое мутно заметное переплетение бледно-синих, лиловых и светло-зелёных соблазнительно-красивых венок. Кто бы мог подумать, опыт практически равен мне, как у профессиональной любовницы... Моей... любовницы. Да, как говориться иногда природа бывает более обманчивее, чем мы ожидаем. Указательным и средним пальцами девушка медленно проводит по суховатой нижней губе, собирая полностью кровь, потом убирает полностью, однако самодовольно и элементарно осознав, что я быстро вошёл во вкус, крепко и нежно обняла за целое плечо другой рукой и я услышал причмокивание от удовольствия и короткое тихое хихиканье, когда она взяла окровавленные фаланги в рот. И не заставив себя долго ждать, вновь подключает первую действующую руку, не боясь острых деревянных остатков утраченной руки, "- Не боясь в общем-то ничего"- с некой редко свойственной мне гордостью подмечаю я, проскальзывает по твёрдой груди, притворно невинниненько задевая пальчиками сосок, между указательным и средним сильно, я бы даже сказал немного грубо, массирует его, оттягивает, перебирает, словно любимую крошечную игрушку, отнюдь безболезненно выкручивает, восхищённо оглаживает пресс, скользит ниже к паху, вот уже почти нырнула под накидку и брюки, но неожиданно медленно и плавно возвращает руку на первоначальное место и снова по кругу топит меня в давно забытом блаженстве, пытая одновременно нежными и грубыми ласками, в то время жмущей к себе рукой ласково ерошит волосы и гладит шею. И вот наконец я полностью ощущаю всё тепло её тела каждой леденевшей клеткой кожи и через одежду, его стройность, каждый его изгиб, упругость гладкой тонкой кожи, как оно почти невесомо и еле ощутимо прижимается сзади к моему. А в нём столько молодой, но отнюдь не девственной хрупкости, и столько силы, искушающей, подчиняющей себе с первого взгляда, с первого к нему касания... Отдельный вид экстазного высочайшего из высочайших искусств... Я ощущаю как её острый точёный подбородок и мягкие длинноватые немного волнистые волосы ложатся на моё плечо, словно единственная во всём верящая в меня родная дочь, а дальше её прекрасные губы впервые за всё время нашего безумства, у самого уха, опаляя огненным дыханием и почти касаясь его, прошептали только одно: - Данзо... И от её голоса земля будто проваливается у меня под ногами, реально превращаясь в тёмную бездну... Я не верю, что это ты... Ведь с тех пор как ты убежала из Конохи, я думал что больше никогда не услышу твой голос, который я не спутаю ни с кем либо, даже с Той Жещиной. Эмоции прошедших воспоминаний заставляют захлебнуться и парализоваться окончательно: и отвращение к новому и редкому для Конохи, и жажда мести когда-то любимому человеку, отыгрываясь на ни в чём неповинном дитя, и сумашедшая ревность, и ледянящее раздражающее презрение, моё садисткое наслаждение от жестоких сексуальных пыток, желание однажды разорвать честное большое и любящее свой клан, семью, друзей, всех жителей Конохи и что самое главное, мужчину, предназначенного судьбой, сердце, в конце концов обратив его для собственного удовлетворения в ходячую бездушную похоть, подчиняющуюся только мне. И в конце концов сожаление обо всём... Я вспомнил всё... И прежде чем утонуть в этих воспоминаниях, я немо произнёс одними губами: - Прости... Прости, что я так зверски непростительно поступил с тобой... Моя дорогая Мисаки...