Дьявольская дико-красная роза

-За Сарутоби!!! - За нового Третьего Хокаге Деревни Листа!!!! Такие радостные и торжествующие выкрики гремят сегодня весь день. День фестиваля в честь Хирузена, ставшего Хокаге. Вдобавок окончание Второй войны. Однако чем больше я слышал отовсюду всех их веселье за шторой бара, слащавую музычку, видел как они с восхищёнными улыбками и смехом разгуливали в праздничных юкатах, жали руку проходящему мимо "виновнику торжества", тем больше морщился от злобы и слишком много выпитого алкоголя, до мелкого хруста стискивая в кулаке уже которую тридцатую рюмку саке. "- А такое ощущение, что триллионы тридцатую. Ксо, ну нахрена я впервые в жизни так нарезался, как цепной дранный пёёёс!!!"- думаю я, будто по привычке опустошая стакан, перед этим бодро наорав на официанта. Перед глазами всё раздражающе плывёт, в районе живота, печени и мочевого пузыря скрутило невероятной болью, рука крупно трясётся, но всё же крепко держит сосуд, но не идёт ни в какое сравнение с тем, какой дордом твориться в башке: там всё раскалывается, гудит, разрывает от адской боли и завистливой ненависти, от того, что он снова обошёл меня, выставил перед нашим учителем и всей командой моральным трусом и второстепенным неудачником, просто сказав, опередив " - Я сам пойду на самопожертвование". А Второй, сука, стоял и подтакивал. Это я... слышишь ты, сволочь, это я должен был умереть ради миссии и ради Конохи, и это я должен был стать здесь и сейчас Хокаге, больше никогда не прослывая после тебя вторым!! Ненавижу..., ненавижу этот фестиваль, ненавижу всех, кто на твоей стороне, ненавижу Второго, ненавижу тебя, ублюдок Хирузен... Хотя, если подумать... Во всём этом определённо есть исключение. В виде молодой женщины, тоже сидящей за столиком неподалёку напротив за бокалом кроваво-красного вина, и Ками-сама знает сколько времени я здесь сижу, не отрывающей от меня любопытно-изучающих глаз. Одного глаза если быть точным. Левый перевязан тёмной пиратской повязкой, середину которой занимает искусственная дико-красная роза, а с неё самой свисают маленькие украшения в виде чисто-золотых и рубиновых ромбиков. Да... Вот именно, чисто "фиолетово" относясь к разноцветным мерцающим огням на улице и в баре, к шуму музыки и народа, сфокусировала томно опущенный взгляд на меня, по-женски нежно обхватив в тонких музыкальных пальцах с глубоко-тёмным длинноватым маникюром бокал, прижав его к соблазнительно приоткрытым маняще алым губам. А когда я пересекался с ней взглядами, они чуть расплывались в приветливой, какой-то странной кокетливой улыбке. Сам не знаю почему, но я поднимал на неё глаза не только из-за того, что она тоже смотрела на меня и тем самым, немного бесило, но и то, моё мужское восхищение её неземной, какую за все свои короткие 20 лет я не видел ни в одной девушке и женщине, безумно особенной красотой, перебивало и смягчало каждую каплю моего негативного яда во всём теле. Высокая, модельно стройная, необычайно белая красивая ухоженная кожа, а грудь натурально и бесподобно большая так, что ей позавидует Хитоми Танака*. Обалденные длинные ноги облегают телесно-чёрные чулки и блестящие чёрные сандали на высоком каблуке, само, даже не тело, редкое сокровище скрыто под праздничной фиолетовой шёлковой юкатой с тёмно- малиновыми накладками, на длинном подоле вполне приличный разрез на левой ноге, вместо пояса тёмная атласная лента, под нарядом сетчатый топ. На левой стороне аристократического запястья и лебединой шеи можно разглядеть сложную оригинальную татуировку в виде восьмиугольника в паутине с восемью рёбрами между каждой исходящей из центра нитью. Слегка волнистые шелковистые волосы с выпрямлёнными концами растеклись до самых колен глубокой тьмой, чернее ночи, левый локон чуть прикрывает повязку, лицо прекраснее и лучше, чем у любой известной мне модели, довольно молодо для своих лет, с точёнными расслабленными чертами, острые скулы, проколотые ушки и наконец подведённые глубоким чёрным алые глаза, с длинными тёмными ресницами, отбрасывающими тени на белые щёки. Отнюдь не карие, а именно алые, сверкающие и сравнимые с самым совершенном, что только есть на Земле: будь то кровавая луна, розы и другие прекрасные токийские цветущие букеты, несметные рубины или в конце концов кровь... Но нет в этих глазах никакой тени чего-либо человеческого, даже её заинтересованность моим далеко непривлекательным нетрезвым видом вызывает какие-то странные, парализующе новые и в то же время чарующе пугающие чувства. В этих глазах столько опасного холода и столько живого пламенного воплощения страсти и магнитической похоти, что это покажется самым непростительным преступлением: повернуть взгляд в какую-либо другую сторону... Превозмогая усиленно ударившую в череп боль, я еле вспомнил как охранники передних врат рассказывали, что неделю раннее в Коноху переехала одна гражданка токийского района Ота. Муж изменил ей на её же глазах с единственной лучшей подругой, с которой эта женщина прошла практически целую жизнь, и её выставили за дверь. Даже собственные сыновья и дочь плюнули ей вслед. А по словам мужчин, когда она им всё это изливала, бедняжку просто чуть не разрывало от рыданий и ей было некуда идти. Однако она довольно быстро успокоилась и просияла, когда охранники сдались и сжалились над её горем, так словно её слёзы были обыкновенным спектаклем. Её устроили преподавателем и классным руководителем в нашей академии, т.к. по словам "эмигрантки" передавать знания будущему поколению- это её крэдо ещё со времён в Токио. Кроме того, сейчас смотря на неё, я бы не дал ей и больше лет, чем моим ровестницам, но на самом деле ей около 38. "- Да уж. Такое не каждый день увидишь, впрочем у многих сейчас такой стиль, выглядеть не на свой возраст". Имени я не запомнил, но мужчины по секрету и весьма довольно собой нам добавили, что в знак благодарности эта по их словам, "недооценённая королева" пригласила обоих на новоселье, а после наградила... незабываемой и более чем горячей ночкой. - Мы словно переспали с прекраснейшой богиней, равной самому Ками-сама - Своей ненастной сексуальностью она превосходит любую земную женщину. Не собиралась отпускать из своего чёртвого гипноза до самого позднего утра. Ками клянусь, я больше не хочу смотреть ни на одну, это было нечто. "- Хм, смотрю её горечь как рукой сняло. И кто бы мог подумать, приехала в самый разгарный конец войны. Когда погибает достаточно невинных жителей, родных, друзей и любимых шиноби, да и самих шиноби. Когда между прочим везде одна ненависть, боль и бесконечные кровавые сражения. Так словно для неё это обычное спокойное дело, по барабану. Как будто её касаются только её собственные проблемы. А может это вовсе не эгоизм, а всего навсего стойчайшая смелость, способность крепко и трезво держать голову холодной, даже если сзади тебя уже вовсю фигачит конец света? Если так, то она самая охринительная женщина, которую я когда-либо знал". Кстати говоря, за такой короткий срок, как учитель, среди воспитанников и педагогов она успела заработать отличную и многообещающую репутацию, дети во всём и всегда пытались ей угодить, восхищались её хладнокровной красотой, строгостью, но справедливостью, острым умом, материнской поддержкой в любых сложностях, педагоги брали с неё пример и всегда были довольны её дисплиной и учебными процессами в классе. Но тем не менее, несмотря на то, что пусть страны шиноби и сотрудничают в мире с другими городами Японии, в частности с районом Ота с начала времён, из которого вышло для нас немало хороших шиноби, меня всё равно дико нервирует и неприятно удивляет то, чему же может наших детей академии выучить одна из многих горожанок Токио? Ведь она сама никакая не куноичи, у неё нет ни грамма чакры, ни техник настоящего тайдзюцу, гендзюцу и ниндзюцу. Да, может пусть она и достаточно умна, талантлива и амбициозна для обучения будущих ниндзя, но всё же от такого меня воротит. Наверно, из-за того что для всей Конохи это в принципе в первый раз. И тут же вспомнив об её бывших муже и подруге, меня с новой силой захлестнула ярость и проорав слегка заплетающимся языком на всё заведение "- Тащи ещё!!", я зверски пожалел, что не могу как следует врезать каждому из этих предательских ублюдков прямо здесь и сейчас, не постеснявшись детей, особенно этому грёбанному подкаблучнику, за то, что он так низко незаслуженно променял такой идеал на какую-то шлёндру. К примеру, за всё время, что сидит, она ни разу ни с кем, даже с официантом, не заговорила. Ксоо, это действительно подло и недооценённо!! Кроме того, у меня начала прокрадываться интересенькая несдандартная и разумеется пьяная мыслишка, в другой ситуации наконец набраться мужества, подойти к идеальной соблазнительнице, побеседовать слово за слово, а потом резко повалить на стол, сорвав с неё чёртову юкату и при всех грубо, но медленно и растягивая удовольствие, взять во всех известных позах и промежностях, весь процесс со связанными за спиной её же лентой руками, чтобы все дюймы на её белоснежности покрылись разноцветными тёмными укусами и поцелуями, чтобы обалденная грудь и ягодицы синели и краснели от следов моих шлепков, пальцев и ногтей, чтобы с её великолепных губ не прекращала стекать по всему телу моя белёсая сперма и наконец чтобы хоть так услышать её голос в развратных криках и стонах. Да... Это и будет считаться способами облегчения моего гнева и заодно выяснением, настолько ли, как говорили охранники, её тело особенно в сексуальном контексте. Но стоило мне погрезить об этом, тем самым опустив голову на несколько минут дольше, чем обычно, как вдруг, медленно подняв её, я с ужасом обнаружил, что вино и сама женщина вмиг испарились с места, так словно то было всего лишь плодом моего больного от алкоголя разума. Просто вот так вот резко исчезла и всё. Мгновенное осознание того, что она ушла, начало медленно наганять на меня панику, недоумение и злобу. Да какого хрена твориться эта чертовщина?. Куда она, мать твою, исчезла? Однако долго мне ждать ответа на немой вопрос не пришлось, когда я спиной ощутил чьё-то тёплое наклонённое к моему столику присутствие и игривый усмехающийся оскал: - Сколько времени уже тикает, а я всё в толк не возьму: почему такой красивый злобный мальчик сидит и пьёт здесь в полном расстроенном одиночестве? - от её голоса довольно молодой прекраснейшей сирены, ласкающего слух слаще всякой музыки, я резко обернулся к ней лицом, встав но позже горько пожалев об этом, для опоры крепко сжал спинку стула и болезненно плывущую голову. Она сейчас стоит слишком вплотную ко мне, так что можно мелко ощутить мягкую упругость грудей, на которых скрестила руки, всё ещё держа близко к улыбающимуйся во все белоснежные ровные зубы рту бокал, выжидающе и всё также по странному приветливо смотрит точно глаза в глаза, несмотря на её превосходство в росте на один-пару сантиметров, наверно только из-за каблуков. А я, тупо раскрыв рот, не соображая с чего начать разговор и как ответить на её вопрос, пялюсь на неё ошарашенно раскрытыми мутными глазами. - Это вы?- смешно заплетающимся языком спрашиваю я удивлённо. Словно отгадав моё предвкушение очевидной реакции, она коротко сдержанно хихикает, пригубив вино, но похоже чётко понимая каждое слово, немного высокомерно и подыгровающе отвечает всё тем же тоном: - Это я. "- Я ручаюсь за то, что она смеётся надо мной" - И вы сейчас стояли за моей спиной? - Как видишь. А разве я должна была полностью улечься на стол, чтобы ты меня сразу заметил? - пошло ухмыльнувшись, поинтересовалась соблазнительная дама, добившись моего смущённого тупика, позже добавив по-матерински строго- И не зачем реагировать столь официозно. Ты сейчас не в том наилучшем положении. Сядь- не просьба, а спокойный, но ясный и чёткий приказ, и я повиновался ему беспрекословно. - Знаешь малыш. Я тоже там задолбалась сидеть в одиночку и впустую тратить своё время на наблюдение за твоими самопытками. - с откровенной серьёзностью заявила она, накрыв свободной ладонью моё ссутоло опущенное плечо, на удивление очень тёплой, изящной и вопреки нежной коже довольно крепкой.- Не против если я проведу остаток этого праздника в твоей компании здесь и сейчас?- и только успей я открыть рот, как она уже успела подогнуть под себя стул и мягко опуститься на него, королевски приподняв подол юкаты- Спасибо. "- Неописуемая огонь-женщина..."- сказал я про себя, приятно впечатлившись её поступком и снова шокировавшись, когда стоило мне взять остатки саке, как её рука вмиг опередила меня и вылила содержимое себе в вино. - Эээ! Я не понял? Какого вы делаете?!- сказать что я возмутился, но вновь восхитился такой профессиональной дерзостью- значит не сказать ничего. Да как она вообще такое вытворяет? - Во-первых никаких "Эээ". Это непримирительно и невежливо к дамам для приличных молодых людей твоей возрастной категории. И наконец во-вторых, ты выпил уже порядка тридцати двух стаканов саке, от тебя целую неделю несёт кровью и грязью с поля боя. И что самое интересное, на твоё озлобленное, как у выброшенного дикого животного, но несмотря на это, всё же привлекательное мужественное лицо, страшно и жалко смотреть. Поэтому с тебя на сегодня хватит. Без обид, дорогой, но таков вердикт, ладно?- она понимающе улыбается, а я, впервые за столько времени, отвечаю ей той же улыбкой. Ну почти той же, некрасиво и опять смешно обнажив зубы. Но тем не менее, я чувствую, что на душе у меня начинает по-тихоньку легчать. - Нет, не извиняйтесь. Вы точно всё передали и понимающе определили моё состояние. От такой умной красавицы, как от вас, я большей честной оценки и не ждал. Это как бы я должен извиняться, что порчу своим неконтролируемым дебошом вам праздник.- она снова захихикала, только в этот раз по-доброму, на мою попытку искупления. - Мальчик мой, как ты сказал, я легко догадалась, что ты сейчас чувствуешь. Виноват в этом не ты, а алкоголь всего навсего, поэтому не стоит себя накручивать. Я, если быть точной, простила тебя и твои выходки сразу, как только в первый раз заметила. И вообще, хочу тебе сказать, настоящий праздник был бы устроен всем им- она указала кистью с паучьей тату на улочки за шторами- и в честь твоей поддержки, когда бы я самодовольно выпила бы твоё саке, потом нафиг разнесла бы рюмку об стену и пьяно заорала на всю Коноху "Да здравствует новый Хокаге Сарутоби, мать его, пацаны". Но я не стала, потому что слишком много чести, даже когда переборщу с выпивкой, я стараюсь вести себя как можно более достойней и сдержанней. И что самое важное, весь твой натуральный негатив как раз из-за него- теперь она перевела кисть вверх. - Пфф, да с чего вы вообще взяли что это из-за нового Хокаге? Я наоборот пребываю от этого весь день в полном диком кайфе и от того, что у Деревни теперь более молодой, а значит куда более достойный, чем предыдущий правитель. Я сегодня себя чувствую так классно, как никогда и поэтому... - Но ведь сам ты на самом деле так не считаешь. Или я не права?- прервав меня серьёзным вопросом, сказала женщина. По её проницательному горящему взгляду было и так ясно, что она сразу распознала мой блеф и дешёвую ложную отмазку- Прекрати строить себе пустых иллюзий, если так считаешь, что раз я всего лишь одна из обычных женщин Токио, так ничего не смыслю в системе шиноби, то ты глубоко заблуждаешься, мой дорогой мальчик. Ты наверное сразу этого не признал, но я намного старше вас с твоим другом, а значит намного умнее и эмоционально зрелее, чем кажусь на первый взгляд. И нельзя сбрасывать со счетов тот факт, что я всю жизнь прожила в столице, а именно в районе, который имеет большие связи со страной Огня и остальных четверых великих стран. Иначе бы я не согласилась работать именно учителем в вашей академии. Ты понимаешь, к чему я клоню? - Да, понимаю- отвечаю я покорно. Хех, нисколько не сомневался, что опять она окажется права. - И ты всё ещё задаёшься вопросом, почему я догадалась, что злишься ты из-за молодого Хокаге и что вы очевидно близко знакомы. Всё легче лёгкого, ведь когда речь заходит именно о нём и о его титуле, ты с тёмной грязной завистью и ненавистью сжимал рюмку. По правде, это было не так трудно заметить. Однако в отличии от тебя, когда я пересеклась с ним недавно, он... Хирузен, правильно? Он показался мне очень приятным способным юношей, сам про тебя ничего не рассказывал, но похоже он очень ценит своих друзей и от чистого сердца ты ему, как лучший друг с самого детства, не безразличен. - Этот... мягкотелый высокомерный тюфяк... никакой мне не друг. Вы же сами понимаете, что на всех его местах должен быть я. Я рос с ним в одной академии ниндзя, я силён не меньше его, а он только постоянно выпендривался своим "хорошеньким" желанием, именуемым Волей Огня, помогать друг другу и работать в команде, как единая семья. - процедил я с ненавистью и отвращением сквозь зубы. - Знаешь... а всё таки по правде говоря ты в этом мнении такой не один. Поэтому, я подниму этот тост не за его, а за твоё здоровье и успех. За тебя, мой мальчик- с поддерживающей улыбкой ответила она и залпом осушила бокал, громко поставив его на столешницу. Хотя у самой, в отличии от меня, лицо так и не покраснело. Естественно, что она более опытнее умеет пить. Затем она встаёт, снова нависнув надо мной, задумчиво и понимающе смотрит мне в глаза какое-то время, потом наконец нежно произносит: - Думаю, мы можем продолжить наше обсуждение у меня, согласен? Заодно я как следует приведу тебя в порядок. - А с чего я должен вам верить и идти за вами? - с сомневающимися нотками в голосе, твёрдо спросил я. - Боюсь потому, что ты ты сам не видишь иного выбора. Сам ты дойти домой не сможешь в любом случае, кроме того тебя там всё равно никто не ждёт. И ещё, этот фестиваль наскучил нам обоим, а скука- для меня самое ненавистное в жизни. Так что, вопросы и варианты есть?. Вопросов и вариантов нет. - Да. Вы правы. Я пойду. - Прекрасно, ты молодец - мягко улыбнувшись, женщина наклонилась ко мне, одну руку аккуратно положила себе за плечо, крепко удерживая за запястье, а второй нежно накрыла талию- Давай осторожно, только без резких движений. Попробуй встать. Чему я вновь подчинился, стальной хваткой уперевшись о край столешницы и поднялся, чётко следуя её указаниям, ощутив лишь мельчайший прилив головной боли и наконец-то вышел вместе с ней на ночной прохладно освежающий воздух, мысленно похвалив оставленный ею в баре счёт. "- Я, если вы не заметили, не жалкий слабак или девчонка-инвалид, чтобы позволять одинокой женщине тащить на себе"- хотел оптимистично возразить я, но под её строгим холодным взглядом, которым можно в буквальном смысле убить, заткнул рот. Но всё же я решился наконец узнать её имя за время нашего с ней знакомства, тщетные рассуждения о котором не оставляли меня в успокоении: - А... - Мизуки- она снова улыбнулась мне, словно в действительности понимает и читает каждую мою мысль о ней, как открытую книгу. И мне это более чем нравилось. Мизуки... Теперь я буду помнить... Прекрасное имя для прекрасной женщины... - Данзо. Шимура Данзо- ответил я ей той же улыбкой и пошёл за ней, думая о том, что теперь это стало моей новой мечтой: идти с ней вот так вот до глубокой немощной старости, до самого конца, словно навечно пленённая наручниками жертва за поводок своего хищного тигра. И от всех этих мыслей у меня в груди уже давно плавилось совершенно незнакомое, новое, странное, но в то же время такое успокоивающее и одновременно возбуждающее чувство, которое оказалось приятнее и сильнее, чем то, что я когда-либо испытывал и меня самого. Но вместе с тем, пусть и трудно, всё же подчиняющееся. И именно это невыносимо привлекательное чувство весь наш путь не стирало с моего лица победно удовлетворённую ухмылку. Да... Возможно стоит доверить ей сегодняшней ночью не только свои переживания, но и себя всего... Продолжение следует...