Лекарство от стресса

Всё внимание Клопена на данный момент было сосредоточено на его трясущихся, словно при болезни Паркинсона, руках. Никогда у него ещё такого не было, никогда его ещё так не трясло. Уже в следующую минуту- на тонкой руке Пьера, оказавшейся на его плече. — ты так напряжён, — тихий, умиротворённый голос Гренгуара обволакивал, успокаивал. Почему-то молодой философ действовал на Труйльфу особым образом: отпускал стресс и негатив, расслаблял одним своим присутствием. По каким-то странным, неизведанным доселе причинам рядом с ним становилось лучше. Легче. «Да как он это делает?..» Клопен слабо мотнул головой, прикрыв глаза. — тебе кажется. не больше, чем обычно. — как натянутая струна, — продолжал поэт, мягко поглаживая плечи и спину друга, — того и гляди порвётся. Его приглушённый голос сошёл на шёпот, рука оглаживала острые позвонки и мышцы, снимая напряжение своей горячей ладонью. Цыган обернулся, смерив друга по-доброму насмешливым взглядом. — как по-твоему, что ты сейчас делаешь? Гренгуар поднял на него глаза, на секунду выражение его лица стало максимально невинным. — всего лишь помогаю своему дорогому другу снять стресс. «Надо же, а мне показалось что ты меня просто лапаешь». Он прикрыл свои лисьи глаза, бесхитростно при этом улыбнувшись, продолжая лёгкими массажными движениями поглаживать чужую спину, заставляя Клопена постепенно разомлева́ть и таять под ласковыми руками поэта. Убрав его волосы в сторону, Гренгуар в лёгком поцелуе прижался губами к шее Клопена, слегка прикусив и втянув в рот смуглую кожу, оставляя красноватый засос. — если ты не хочешь, я остановлюсь, — немного обеспокоено сказал Гренгуар, получив на свои действия реакцию в виде тихого стона, немного усталого, но в принципе не говорящего о несогласии. Труйльфу повернулся к Пьеру лицом, столкнувшись с его мягким, полным любви и ласки взглядом, и почувствовал, как что-то внутри него как будто расцветает, раскрывается. Счастье, смущение. Желание ответить ему тем же. Он окинул его с ног до головы таким же нежным, чувственным взглядом, настолько насколько мог, неловко улыбнувшись. Гренгуар почувствовал, как от этого взгляда по его телу пробежало лёгкое приятное покалывание. «Продолжай так смотреть на меня». Взял его за руку, переплетая их пальцы, сцепляя в замок и прислонился своим лбом ко лбу Клопена, опаляя его губы своим горячим дыханием. Цыган улыбнулся, свободной рукой перебирая волосы поэта, изредка накручивая чужие тёмные пряди на палец. Они так редко говорили, что любят друг друга. Более того, ни тот ни другой не говорили этого друг другу ни разу. Но это не значит, что они об этом не думали. Пьер, будучи романтичным, в некотором роде «не от мира сего» человеком, любил размышлять о своих чувствах к окружающим его людям, любил анализировать ситуации своего социального взаимодействия, любил просто прокручивать в своей голове без конца приятные, пусть и мимолётные моменты. Каждое пересечение взглядов, каждое прикосновение, каждая минута- всё это оседало в памяти Пьера, было для него очень дорого и любимо. Мозг Клопена же, по причине частых стрессов, недосыпа и навязчивых мыслей то и дело подкидывал ему череду наполненных сюрреализмом кровавых бесовских фестивалей, отделаться от которых порой не помогало вообще ничего. Чем сложнее была неделя, тем чаще у него возникали подобные мысли, и тем слаще и желаннее были мысли о Пьере, которые успели стать для Труйльфу спасительной гаванью, где всегда тихо и спокойно. И сейчас как раз таки был один из этих моментов, когда все его думы были посвящены человеку напротив. Их поцелуй- первый поцелуй- был робким и несмелым, практически целомудренным. Клопен подумал, что это довольно странно- что это их первый поцелуй, учитывая то, как они несколько раз изучали тела друг друга за всё то время, что снимали квартиру вместе. Пьер обнял его одной рукой за шею, а второй забрался Клопену под футболку, ощупывая, оглаживая и сжимая. Труйльфу тихо застонал, не разрывая поцелуй, а Пьер улыбнулся, прижавшись к другу (а другу ли?..) теснее, продолжая нажимать на чувствительные точки, заставляя Клопена стонать громче и чаще. Осушающий огонь постепенно выжигал их изнутри, давил на лёгкие, стискивая грудную клетку, воздуха стало не хватать, и им пришлось отстраниться друг от друга, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя после самого, пожалуй, интимного момента между ними. Гренгуар поднял на него него робкий взгляд, облизал губы острым языком, разрывая тонкую нить слюны, протянувшуюся между их губами. Клопен шумно вздохнул, почувствовав, как медленная волна приятного жара поднимается по его телу, смешивая нежность и трепет со страстью и вожделением. — Пойдём в спальню? — прошептал Пьер, поддавшись вперёд, практически прикасаясь губами к уху своего любовника. Труйльфу усмехнулся, положив руки на бёдра Гренгуара и слегка сжав. — Пойдём.