сегодня по-детски

      первое, что приходит в голову всем, кто на них смотрит, это что-то плохое. например, то, что вы не можете себе позволить купить, может, набранные за последнее время килограммы или в очередной раз выпивший отец.       потому что от них веяло ненавистью. искренней, настоящей, неподдельной. бурлящей в крови, текущей по веном. ту, которую просто так из себя не выдворитт. это то чувство, которое с годами въелось под кожу и стало таким обыденным, что уже не замечается.       оскорбления, унижения, избиения. все, чтобы задеть бывшего напарника. все, чтобы усмехнуться от злорадства. увы, пряча наступающий внутри шторм.       они не любили друг друга, при этом ненавидя, нет. чуя и дазай питали искреннее отвращение, но, черт возьми, когда они еще испытвали столь сильное чувство? когда они готовы были взорваться из-за переполненности эмоциями?       только когда им было пятнадцать       то была детская наивная любовь. самая первая и не фальшивая. когда дазай снимал маски, а чуя опускал иголки. когда они были живыми. настоящими. и только рядом друг с другом.       они убивали людей, смотрели на кучу кровавых органов, прилипшим к стенам, и казалось бы ничего не может их удивить. а это страшно, когда тебе пятнадцать. это страшно, блять, всегда.       но они удивляли друг друга. только накахара мог повергнуть осаму в шок, а тот в свою очередь умел рассмешить его. так, будто они самые настоящие дети. обычные подростки без отнятого детства. без вырванных из рук пеленок.       если сейчас у чуи спросят, кого он ненавидит больше всех, то сразу же услышат имя бывшего мафиози. если бы его тогда заставили сказать, кого он любит больше остальных и за кого без сомнений умрет, ответ был бы такой же.

осаму дазай.

      но первая любовь — даже самая искренне детская — обречена на провал. ей суждено остаться где-то там, вдалеке, сзади. ведь теряя ее, мы переходим во взрослую жизнь.       и двойной черный не понимал, насколько счастлив, когда был вместе. их дуэт был нерушим, потому что вместе они оказывались в детстве. когда можно все и получается.       но сейчас они имеют только горстку былых чувств и разочарование, выедавшее внутренности и раздиравшее сердце. они повзрослели. нехотя. их, блять, заставили.       если вы сейчас спросите дазая, ради кого он может оставить попытки суицида, то услышите его смех. «никогда его не оставлю, он — мой смысл жизни» будет вам ответ, а тогда, когда им было пятнадцать, вы бы узнали имя его возлюбленного. его смысла жизни.

накахара чуя.

      и сейчас они ненавидят друг друга за то, что не могут помочь вернутся в детство, которое сами же и отняли. ненавидят так же по-настоящему, как когда-то любили.       ведь первая любовь обречена обратиться в пепел, который уже никогда не смахнуть с коробки воспоминаний.       воспоминаний детства.