Озорной волчонок днём, в ночи ненасытный волк

      Как это завораживает. Это как смотреть, как морские волны разбиваются о берег. Или смотреть, как огонёк двигается в танце. Или на любимого человека, который тебя искренне любит, дорожит и сводит с ума.       Вверх — вниз. Вниз — вверх — облегчённый выдох между тяжелым дыханием врывается в тишину комнаты.       Застаёшь Криса за старыми добрыми отжиманиями. На прямых сильных руках уверенно опускает своё тело, становясь параллельно полу, и также уверенно поднимает своё тело, возвращая руки в исходное прямое положение. Без прогиба в спине, хорошая постановка рук, похвальное расположение локтей, полная амплитуда, прямые ноги на носочках — никакого намёка на ошибки. Всё прекрасно, всё изумительно и так сексуально.       Припав к косяку двери, кусаешь губку от изучения его полуголого тела в процессе упражнения. С каждой тренировкой, с каждым погружением в спортивные упражнения, он становится всё шире и шире. И устоять с каждым разом невозможно. Так манит следить за тем, как сводятся лопатки, когда он вот-вот коснётся пола и как они разводятся в стороны при выпрямлении рук, оценивать эту линию позвоночника, а за нею зачётную попу, а нею крепкие ноги. Кроме как Аполлоном его не назовёшь.       Так не хочется его прерывать. Так не желаешь, что он остановился. И поэтому, ты делаешь это:       — Надеюсь, — плетёшься к нему, — не помешаю? — и укладываешься на него, когда он выпрямил руки.       — Нисколько, — наводит глаза на тебя с ухмылкой, явно радующийся произошедшим, — как раз собирался усложнить упражнение.       Замолкаешь, а Крис погружается в процесс — вновь сгибает руки в локтевом суставе, уверенно становясь параллельно полу. Ожидаешь момента, когда он начнёт подниматься — и всё также уверенно возвращается в исходное положение. И так ещё раз. И ещё раз.       — Кажется, ты не готов останавливаться — наклоняешься к нему, опаливая горячим дыханием его ушко.       А он не отвечает, сейчас не до слов. Настолько проработан каждый сантиметр его тела, по ним можно, черт возьми, анатомию изучать. Смотреть на это — было одним, а вот чувствовать всю эту силу, весь этот механизм упражнения — как напрягаются мышцы, а потом расслабляются, как он поднимает и тут же опускает — это другое. И сводящее с ума.       — Ты такой сильный, Крис — внутри плавно растекаясь от всей этой аппетитности его тела, лепечешь ты.       Пока австралиец выражал свой ответ мычанием, ты кусаешь губку от пребывания энергии, которая маленькими горячими струйками стекается вниз живота. Сама себе завидуешь в такие моменты, даже немного не веришь в происходящее — этот невероятный мужчина, добрый, заботливый, ничего не имеет против маникюра, а иногда и клеит на пальчики милые пластыри и при этом мужественный, брутально-пугающий, когда злится, и такой сосредоточено-сексуальный, когда в работе над треками или над своим телом. Только твой этот красавчик — больше ничей.       — Почему вот так, — начинаешь размышлять ты, а возлюбленный поднимался с пола, плавно принимая упор лёжа, — чем больше ты становишься, тем сильнее я спокойна? — уточняешь ты, предвещая, что ответ раздробит твое нутро на мелкие осколки.       — Потому что чувствуешь себя на сто процентов защищенной и уверенной во мне, — после облегченного выдоха, лепечет Чан, — и я этому рад, –продолжает стоять на прямых руках и утопать в глубине твоих глаз, — я сломаю любого, кто обидит тебя, кто тронет тебя, кто заставит тебя плакать — сделаю всё, чтобы чувствовала себя комфортно, а если придётся плакать, то только по счастью.       Искрит серьезностью, не подозреваешь о лжи — правда и только. Кристофер любит тебя всеми фибрами своей души, всеми стуками сердца, всем телом. С того дня, как репер увидел тебя, его сердце потеряло спокойствие. Бан обожает просто быть с тобой рядом, каждая его мысль в параллельности с мыслью о тебе, его так влечет к тебе и желает защищать тебя, чтобы ты могла на него опереться.       Словами не выразить, лучше прикосновением — именно поэтому ты наклоняешься к нему, касаешься его губ, приглашая в омут поцелуя. С искусным трепетом терзаешь его губы своими, посасывая и постанывая. Не сопротивляется, а просто растворяется в этой целовательной нирване, пока его носовое дыхание чуть щекотало личико. Медленно пожирает тебя, громко причмокивая и прикусывая его пухлые губы. Теряешься вслед за ним, самообладание покидает твоё тело, только желания и ничего другого.       — Хочешь покажу денду*? — с причмокиванием лобызание прерывается им, что оставался на прямых руках, перекрывая шум от тахипноэ шёпотом вперемежку с мурлыканьем, оценивая по твоим глазам, что ты хочешь оказаться на месте пола, и чтобы отжимания он совершал на тебе.       — М? — хмуришь брови.       — Иди в кроватку — кидает в взгляд на его ложе, предвкушая очередной дубль животной страсти.       Ты — все, о чем может думать этот парнишка. Крис хочет, чтобы ты всегда была рядом с ним, а он — рядом с тобой. И искренне обещает, что сделает тебя самой счастливой в мире, потому что любит тебя. И желает, чтобы ты была частью его жизни, и чтобы вы стали больше, чем просто парень и девушка.