Озорной волчонок днём, в ночи ненасытный волк

      — О Т/И... — очередной вечер общежитие парней не познаёт спокойствия, как и комната Чана, которую заполняли его великолепные стоны, — как хорошо-о…       В самое сердце его ощущения, которые отражались на лице: как парень прикрыл свои сияющие глаза, как хмурит брови и хватает зубами нижнюю губку, чтобы снова стонать и стонать, выражая своё наслаждение.       — Мне так приятно, что тебе хорошо — сквозь молнии возбуждения, шепчешь ты.       Крис сегодня так устал, так ему сегодня досталось, и тебе нисколько не сложно расслабить его своими ручками, в которых вся нежность и вся ласка. И такая же неспокойная от всего этого и ощущающая невероятное чувство удовлетворения, ибо он сейчас в твоей власти и тлеет на твоих глазах от наслаждения.       — Ты просто великолепна, — обречённо выдыхает Чан, — продолжай и не останавливайся, о-о да-а…       Такое тонкое сочетание заботы и любви и ни грамма похоти, чего-то пошлого. Но только не для Хёнджина, который вышел из своей комнаты, чтобы помыть ручки после очередного сеанса рисования, и остановился у вашей комнаты, претерпевая армию мурашек по телу, когда уловил стоны лидера. Сказать, что его загипнотизировал этот томный выдох – нечего сказать, но подсматривать парень категорически не стал и побежал по своим делам, комментируя услышанное как «шумные влюблённые».       Крису очень нравится. Он думал, что вознесётся на небеса благодаря твоим очень талантливым ручкам, которые окружили его стопы массажем. Тебе известно, что парня часто беспокоит тяжесть в нижних конечностях и плоскостопия для него приговор. И тебе нисколько не сложно утолить эту боль в ногах и параллельно с этим испытать порхание бабочек внизу живота.       Обычно Чан заставляет тебя стонать, и как теперь тебе было приятно видеть, как он кусал губы и закрывал глазки в попытках заглушить себя. Чану было хорошо. Очень хорошо.