Озорной волчонок днём, в ночи ненасытный волк

—       О, Т/И, как ты горишь — уже теряешься во времени, забываешь где ты и что, а он был за твоей спиной и пробивался рукой к заветному месту, к сочной от желания киске, нежно исследуя её своими пальцами.       А по-другому никак — стоит оказаться ему рядом с тобою, то между ножек становится мокро. А ему это приятно. Отрадно от ощущения под пальцами природной женской смазки. Тешет эго всё то, что тобою влечёт: как ты зависима им, как ты воздыхаешь по нему, как ты течёшь.       — О да, я вся горю, — обречённо шепчешь, твои полуприкрытые глаза трепетали при каждом движении его пальцев по твоему клитору, — и потушить этот пожар можешь только ты, Крис, ах!       — Я не сомневаюсь в этом, малышка, — глубоко произнёс парень, быстрее покручивая твой пылающий бутончик, — только ты попроси меня об этом.       — Возьми меня, милый — уже не выдерживаешь этого сексуального давления, так желаешь быть наполненной его членом, как половой орган будет скользить по стеночкам твоей глубины, а потом тереться в бешенном ритме, оставляя за собою развратные звуки изобилия мужской и женской смазок, пошлые шлепки тел, но Чан желал играть с тобой:       — Не слышу — и ему недостаточно твоих слов и продолжает совершать за тебя по клитору те движения, которые когда-то совершаешь, и ты наедине с собою, и, не вынося сладость этих пронизывающих волн возбуждения, и поддаешься к нему, где сталкиваешься с его эрекцией.       — Трахни меня, папочка — берёшь за просьбу более грязные слова, одно из которых, по твоему мнению, точно будет правильным и после которого он станет с тобою единым целым.       Что же творит этот сукuн сын? Этого не происходит. Как ему отрадно дразнить, как обожает, когда ты страдаешь от горячего желания, как готова выть волком от желания.       — Скажи «пожалуйста» — подсказывает тебе, и между звуком расстёгивания ширинки, прислоняет головку члена к твоему истекающему соками лону.       — Трахни меня, пожалуйста, папочка — озарила между вами тишину грязной репликой, как австралиец погладил твои влажные половые губки головкой члена и тишину затмили ваши слившиеся в унисон стоны.       — Боже, — стонет Крис, вонзаясь в тебя и теряя голову от узости, тепла и трепета твоего тела, — каждый раз, как в первый, ммм, твоя глубина просто создана для меня.