Озорной волчонок днём, в ночи ненасытный волк

      Как только ты вступила на свою смену, в дверях отделения появился Чан, зажимая окровавленный нос одной израненной рукой, а другую прижимая к раненому боку.       — Моя спасительница, — ямочка на щеке стала заметна даже сквозь боль, когда парень увидел тебя и улыбнулся. Во рту у него была кровь, зубы были окрашены в розовый цвет.       — У кого-то была весёлая ночь, — ухмыльнулась ты, открывая его карту, — говоришь, что у тебя небольшая боль, но ты солгал, потому что сейчас у тебя носовое кровотечение, и ты не сказал мне про это.       — С моим носом всё хорошо, его осмотрел мой тренер и скоро кровотечение должно прекратиться, — хлопковая тряпка, которую парень прижимает к лицу, насквозь пропиталась биологической жидкостью, — и я не вру, мне просто немного больно, и я бы не пришёл, если бы это не было предусмотрено контрактом.       Слушаешь его постукивая ручкой по планшету, который держишь в руках:       — Значит, тебе не нужно вправлять нос, потому что так сказал твой тренер, который может иметь, а может и не иметь никакого медицинского образования?       — Именно так, — его улыбка стала шире, а рассеченная бровь начала кровоточить от этого движения.       — И мне не нужно видеть, что ты там прячешь, — указываешь ручкой на его пальцы, обхватывающие бедро.       — Нет, у меня в основном немного болят руки...так, незначительная боль. Я не обманываю, — Крис пожимает плечами, и ты позволяешь себе полностью забыть о его травмах.       Чан откинулся на больничную койку, его белая майка была забрызгана кровью, серые спортивные штаны болтались на бёдрах. Если бы могла увидеть его лицо целиком, без руки на носу, убедилась бы, что с такой улыбкой он просто великолепен. Что тебе не нравилось, так это наблюдать, как какая-то дерзкая задница рисуется и клянется, что ему не больно, когда очевидно, что это не так.       — Хорошо, по контракту я обязана обеспечить тебе наилучший уход, который только могу предложить, и не смогу отпустить тебя без осмотра.       — На всё тело? Общий? — он провёл языком по зубам, а ты закатила глаза. Было не совсем профессионально показывать своё раздражение, но ты же не думала, что он побежит кому-нибудь рассказывать.       — Давай начнём с твоего носа, — ты поворачиваешься, откладывая планшет, и берёшь пару перчаток, — откинь голову назад.       Парень выполняет твой приказ, когда обходишь кровать и подходишь к нему.       — Как ты здесь оказался? — спрашиваешь ты, снимая тряпку с его лица. Из носа текла кровь не так сильно, как раньше, но всё равно было грязно. И даже когда он весь в крови, то был одним из самых красивых людей, которых когда-либо видела, особенно когда он улыбался тебе.       — Дрался, — он пожимает плечами.       — Это значит, что я должна встретиться с твоим оппонентом? — протягиваешь руку, чтобы взять немного чистой марли, прежде чем протереть его верхнюю губу.       — Может быть, — произнёс Крис это слово с такой же кокетливой улыбкой, как и всегда, пока ты слегка прижимаешь палец к его носу, чтобы проверить, не сломан ли он, но чувствуешь лишь небольшую припухлость. Чтобы остановить кровотечение, смочила в перекиси марлевый тампон, аккуратно введя его пинцетиком в поврежденную носовую полость.       — Это тампон с перекисью, чтобы остановить кровотечение. Так, давай теперь посмотрим на твой бок, а потом займёмся твоей бровью.       — Я в полном порядке.       — Нет, пока я не убежусь, что это так, дай мне осмотреть.       — Ты идёшь на компьютерную томографию, — делаешь заявление, когда Чан медленно поднял майку, открыв свой повреждённый бок, который был в темно-фиолетовых синяках.       — Что? Нет, я в порядке, это было всего несколько ударов, ничего такого, чего бы я раньше не чувствовал.       — Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть, Я уверена, ты уже слышал эту поговорку. В следующий раз не ввязывайся в драки.       — Это моя работа.       — Такие симпатичные мальчики, как ты, не должны быть бойцами, и они не должны подвергать свои совершенно здоровые тела опасности, нам нужно проверить, нет ли внутреннего кровотечения, — ты снимаешь перчатки и выбрасываешь их в мусорное ведро вместе с окровавленной марлей, а он наблюдает за тобой, — сейчас придёт медсестра, которая займётся твоей бровью и отведёт на КТ, — берёшь его карту и вписываешь осмотр.       — Ты не собираешься вести меня туда?       — Я вернусь, чтобы посмотреть результаты, это займёт немного времени, потому что сегодня мало народу, — не подняла глаз от его карты, когда говорила это, но подняла, когда он спросил тебя:       — Я хочу, чтобы ты пошла туда со мной, — это ни в коей мере не наводит на размышления, но то, как он это произносит, звучит глубоко и гортанно, как приглашение. Парень склонил голову набок, наблюдая за тобой, его глаза оставляют на твоём теле тёплый след, когда обводит твою фигуру.       — Увидимся после того, как придут результаты обследования, — говоришь, торопясь убраться отсюда как можно быстрее.       Контрактом не одобрялось флиртовать с пациентами, независимо от того, насколько привлекательно они выглядели и насколько охотно флиртовали в ответ. Ты побежала на обход, прежде чем получить результаты обследования Чана, и медсестра с улыбкой принесла их тебе.       — Он не перестаёт говорить о тебе, — сказала медсестричка.       — Что? — ты вдруг чувствуешь, как колотится твоё сердце.       — Задаёт вопросы и всякое разное, — хихикает она, когда ты достаёшь его снимки, — а она обычно работает по четвергам? А она с кем-то встречается? И так далее.       — Обо мне? — ты немного шокирована, но пытаешься не обращать на это внимания.       — Если ты не дашь ему свой номер, я передам свой.       — Мы не можем раздавать наши номера пациентам, — на твоём лице горит румянец, — мы оба скоро пойдём. Пожалуйста, подготовьте документы о его выписке.       — Может, мне написать на нем твой номер? — шутит она, а ты закатываешь глаза, прежде чем открыть дверь его комнаты.       — Ну что, внутреннего кровотечения нет, — ступая к нему, объявляешь ему, — но тебе следует приложить лёд к боку, опухоль скоро спадёт.       — Я же говорил, что всё в порядке, он все равно не мог ударить достаточно сильно, чтобы вызвать внутреннее кровотечение, — Крис сидит, свесив ноги с кровати.       — Тебе следует регулярно проходить обследование на предмет видимых повреждений, особенно если испытываешь боль.       — Это была всего лишь небольшая боль, — парень расправляет плечи, отчего майка прилипает к его ягодицам.       — Тебе следует принять обезболивающее, отпускаемое без рецепта, и постараться избегать драк.       — Ну и что в этом такого? Если бы меня сюда не послали, я бы с тобой не познакомился, — ямочки на щеках, специально для тебя.       — Да, конечно, — ты машешь ему, чтобы он встал, — давай пойдём отсюда, пока ты не завладел сердцами медсестёр.       — Единственное сердце, которое меня интересует — это твоё, — это так приятно, но ты не можешь сдержать улыбку, которую это вызывает у тебя.       — Пойдём, — смеёшься ты, открывая перед ним дверь.       Когда боксёр выходит, поворачивается к тебе лицом, двигаясь задом наперёд.       — Если я ввяжусь в очередную драку, смогу ли я связаться с тобой или тебе нужно будет оставить мне номер телефона на всякий случай?       — Вот бесстыжий, — шипишь ты, провожая его к стойке регистрации, чтобы выписать его.       — Ты не ответила на мой вопрос.       — Я уверена, что ты можешь найти меня в справочнике больниц, если хорошенько поискать.       — А если ты не работаешь? Переадресуется ли сообщение сразу на голосовую почту или я смогу как-нибудь позвать тебя, чтобы ты позаботилась обо мне?       — Для человека, который совсем не нуждался в моей помощи из-за своей небольшой боли, сейчас он определённо беспокоится за свою безопасность.       — Один великолепный врач сказал мне, что я должен заботиться о том, чтобы моё идеальное тело и красивое лицо не оказались на линии огня.       — Я сказала, что у тебя совершенно здоровое тело, — качаешь ты ему головой, смущаясь его теплым словам.       — Ты же сказала, что у меня довольно суровое лицо, — опирается на стол, приподняв локоть на идеальную высоту, чтобы согнуться, — и я уверен, что смогу показать тебе, каким совершенным может быть моё тело.       — До свидания, Чан, — машешь ему, пока не опозорилась перед коллегами.

***

      Неделю спустя, ты снова видишь перед собой карту Чана.       — Этот парень, который был неделю назад, — комментирует медсестра.       — Да, это он, — даже произнося эти слова, ты не можешь не почувствовать трепет в животе. Большинство людей, которые приходили за помощью, ты больше не видела, а если они флиртовали, ты был рада, что они ушли. Но этот парень не вызывал у тебя таких чувств.       Кристофер был один в палате, когда вошла к нему. Парень лежал на кровати, прижав руку к носу. Кровь стекает по его губам, и эта улыбка адресована твоему сердцу. Мужская бровь выглядела лучше, но все ещё была слегка обесцвечена с прошлой недели.       — Я думаю, на этот раз он сломан, — но парень не показывает никакой боли, стойко держась.       — Опять нос? Ты слишком хорошенький, чтобы получать удары по лицу, — натягиваешь пару перчаток, подходя, чтобы осмотреть его.       — Они завидуют, вот почему они это делают, — Бан снимает повязку, которую дала ему медсестра, и которая уже пропиталась вновь красной биологической жидкостью.       На этот раз нос был деформирован, и необходимо было его вправить. Слегка нажимаешь пальцем на переносицу, проверяя кость. Глаза Чана закрываются, отчего Чан издаёт слабый стон, такой тихий, что ты, вероятно, не услышала бы его, если бы не была так близко к его лицу. Ты пытаешься не обращать внимания на ощущение мурашек у него на скулах, но когда нажимаешь на уголок его глаза, парень издаёт ещё один тихий стон.       — Мне придётся вправить его, — оповещаешь ты, убирая от него свои руки, — могу записать тебя на ближайший день...       — А ты не можешь сделать это прямо сейчас? Я думаю, что мне не понадобится вся эта суета с местной анестезией, я справлюсь с этим.       — Это будет больно, — предупредила его.       — Мне было не больно, когда меня ударили, и я уверен, что, наоборот, всё будет не так уж плохо.       — Ты же знаешь, что это нормально — признаваться, когда тебе больно, — говоришь ты, снова тыкая его в нос, и брюнет издаёт ещё один тихий стон от этого прикосновения, двигая бёдрами и откидываясь ещё дальше назад.       — Мне это даже нравится, поэтому, даже когда мне немного больно, я не возражаю.       Двигаешься, чтобы аккуратно наложить шину на его нос, прежде чем подготовить его:       — Я сделаю это быстро, так что ты не должен сильно почувствовать, но все равно будет больно, — это был не первый раз, когда тебе приходилось приводить в порядок чей-то сломанный нос, но это был бы первый раз, когда ты беспокоилась о том, что можешь как-то повредить его лицо. Полностью верила в свои способности, но твоё беспокойство не помогало. Чан скрестил руки на груди и кивнул, прежде чем ты прижала тыльную сторону ладони к его носу:       — Глубокий вдох, — он последовал твоим инструкциям, и ты без предупреждения вправила ему нос. Крис вздрогнул, костяшки пальцев побелели от того, что брюнет так крепко прижимал себя к себе, и застонал, когда ты убрала руки. Ты воспользовалась моментом, чтобы закончить работу:       — Теперь посмотрим на рентгене.       — Думаю, мне нужна минутка, — его голос становится хриплым, прежде чем он успокаивается.       — Я могу тебя обезболить, — предупреждаешь ты, стаскивая перчатки и уже направляясь за лекарствами.       — Нет, нет, мне это не нужно, мне нужна всего секунда, — его голова откинута назад, шея обнажена, руки по-прежнему скрещены, в то время как он двигает бёдрами, снова привлекая ваше внимание к своей талии и можешь отчётливо видеть очертания его выпуклости под серыми спортивными штанами, и это явно не из-за нервов, а возбуждение.       — О! — быстро отворачиваешься, чтобы попытаться оставить его в покое, чувствуя, как вспыхивает твоё лицо, — Я... я сейчас... — ты обрываешь себя на полуслове, берёшь его карту и направляешься к двери.       Закрываешь дверь, когда он пытается что-то сказать, но ты уже идёшь по коридору, стараясь не думать об увиденном. На самом деле тебе всё равно, ты не в первый раз видишь, как кто-то возбуждается в больнице, хотя все остальные разы ты закатывала глаза. Теперь ты заикаешься и стараешься не думать о Чане так, чтобы это не навлекло на тебя неприятностей. Но это всё, о чем ты можешь думать.       Сколько времени ему потребуется? Будет ли он активно пытаться избавиться от своей проблемы морально или физически? Что бы произошло, если бы ты осталась? Было бы это очень неловко или официально пришлось бы уволиться за то, что занималась сексом во время смены?       Отдаёшь карту Чана другому врачу, чтобы тот проверил твою работу, и парня отправляют домой. Не хотела идти и ставить в неловкое положение его или себя, если уж на то пошло, поэтому ты спряталась.

***

      Для тебя это был редкий свободный вечер, и ты воспользовалась возможностью провести его со своими старыми друзьями. В ночном клубе на оживлённой улице в центре города, вы решаете посидеть, и между посиделкой возлюбленный твоей подруги начинает рассказывать о драке, произошедшей на другой стороне улицы:       — Этот парень непобедим, клянусь, я просто хочу увидеть этот поединок.       — Если ты потащишь нас за собой, то заплатишь за вход, — говорит второй твой друг, прежде чем его подхватывает третий, — и выпивку каждому!       — Ладно, ладно, пошли, уже началось! — все вы бросаетесь через улицу, присоединяясь к движущейся очереди, по мере того как люди гуськом входят в здание.       Слышишь радостные возгласы, диктор перекрикивает динамики, ботинки прилипают к полу, как будто вы всё ещё в баре. Но это далеко не так, люди толкают друг друга, и все первые места уже заняты. Только когда ты поднимаешься по ступенькам трибуны, и видишь, кто на ринге.       Чан без рубашки и блестит от пота, волосы прилипли ко лбу, губа вокруг каппы кровоточит. Мышцы перекатываются, когда парень наносит удар своему противнику. Ты в шоке и не двигаешься с места, пока подходишь к своему месту. Кто-то позади тебя пытается пройти мимо, и спотыкаешься, не осознавая, что окружает. Чан не знает, почему он поднимает глаза, потому что он всегда старается сосредоточиться исключительно на человеке, который стоит перед ним и полон решимости победить его, но он бросает взгляд на трибуны, чтобы увидеть, как ты извиняешься перед кем-то, кто проходит мимо тебя. Кристофер настигнут врасплох вашим присутствием и ударом справа, который заставляет его отвернуться от тебя. Толпа неодобрительно кричит. Из мужского носа течёт кровь, как и в любой другой раз, когда ты его видела. Алые капли падают на его подтянутый живот, при каждом вдохе оставляя кровавый след ещё ниже.       Ты никогда не увлекалась драками, не наблюдала за ними и не участвовала в них, но сейчас, ты полностью отдаёшься делу. Ты даже не хочешь выпить, когда твои друзья спрашивают, не нужно ли тебе чего-нибудь. Твои глаза следят за Чаном, который наносит удар за ударом противнику, стоящему перед ним. И когда они называют победителя, ты оказываешься не в своей тарелке, аплодируя со всеми.       — Боже, он смотрит на нас? Клянусь, он смотрит прямо на нас, — смеётся твой друг рядом с тобой.       Чан на самом деле смотрит на тебя с трибуны. Эта улыбка с ямочками на щеках, которую он демонстрирует во всё услышание после того, как снимает каппу. Когда он видит, что ты оглядываешься, он одними губами произносит:       — Постой, подожди меня, — и ты замираешь.       Ты даже не пытаешься подумать, что он мог разговаривать с кем-то другим, потому что ты достаточно помешана, чтобы не обращать на это внимания.       Когда ты подходишь к месту, где Чан раздаёт автографы, немного нервничаешь после того, как всё закончилось. Но это проходит, когда он улыбается, приоткрывая разбитую губу:       — Мой любимый медицинский работник.       — Я, кажется, предупреждала тебя, чтобы ты не подставлял своё хорошенькое личико под чей-нибудь кулак?       — А как ещё я могу с тобою встретиться, если мне не нужна твоя помощь?       Толпа вокруг тебя рассасывается, и ты уже сказала своим друзьям, чтобы они тебя не ждали, поэтому, когда Чан спрашивает:       — Мы можем поговорить? — кивая головой в сторону раздевалок, ты не отказываешь ему. Он отводит тебя в коридор, подальше от всех остальных.       — Я хотел извиниться за то, что ввёл тебя в неловкое положение.       — Нет, нет, я должна извиниться, мне не следовало давать тебе кого-то другого для работы.       — Нет, правда, прости, если я поставил тебя в неловкое положение, клянусь, я очень старался никак не отреагировать, я просто...       — Всё в порядке, правда, я не испытывала дискомфорта, это естественно, хотя я никогда не вправляла кому-то кости, и со мной такого не случалось...       — Извини, — усмехается твой постоянный пациент, потирая затылок, и понимаешь, что он всё ещё без рубашки. Все его мышцы в тонусе, и влажное полотенце, которым вытирал кровь и пот, перекинуто через плечо. Но на поясе его шорт не было видно пятнышка крови. Не задумываясь, ты протянула руку, чтобы смахнуть его большим пальцем.       Ты с Чаном застыли на месте, его дыхание стало прерывистым, когда увидел, как ты проводишь пальцем по его коже, достаточно низко, чтобы у него по спине пробежали мурашки.       — Ты ещё чем-нибудь занята сегодня вечером? — спрашивает тебя, когда ты отстраняешься.       — Ты только после сражения и всё ещё хочешь куда-нибудь пойти?       — С тобой - да. С кем-нибудь ещё - нет, — стоите близко друг к другу, и когда кто-то проходит мимо, направляясь к двери раздевалки, он подходит, загораживая тебя от стены. Твоя рука поднимается и ложится ему на ребра, где синяки со времени первого визита исчезли только сейчас, чтобы смениться свежими.       Наклоняется к тебе, в то время как другой человек обходит вас двоих, чтобы войти в раздевалку. Дыхание Чана овевает твоё ухо, прежде чем он шепчет:       — Нам не обязательно уходить, мы могли бы остаться...       Технически, он не был твоим пациентом, ты не была на работе и больше не обязана себе отказывать. Только не тогда, когда Чан стоял здесь с готовностью, а ты была мокрой от того, что просто смотрела, как он выигрывает свой матч.       — Хорошо, — твой голос был тихим и слабым, но Чану было достаточно подтверждения, чтобы потянуть тебя за собой.       За раздевалками находится несколько кабинетов, и Чан знает, что прямо там есть укромная туалетная комната. И даже не задумываешься, когда он закрывает за тобой дверь и запирает её, и как только Чан оборачивается, оказываетесь близко друг к другу.       Горячие и страстные поцелуи покрывают твою шею, в то время как Чан гладит твою попку поверх короткой юбки. Своими пятернями теребишь его волосы, но не так, как нравится Чану.       — Сильнее, — выдыхает в твои губы между поцелуями, — я хочу, чтобы было больно, — и когда ты это делаешь, его стон звучит музыкой для твоих ушей. Чан прижимает тебя спиной к стене, прижимая к кафелю рядом с раковиной.       — Когда я думал о том, чтобы трахнуть тебя, я и представить себе не мог, что ты так одета, — Чан поднимает твою ногу к своему бедру, его горячая рука скользит по твоему бедру и забирается под юбку.       — Разочарован, что мы не можем поиграть в доктора и пациента?       — Мне все равно, главное, чтобы ты наконец со мной.       Мужские губы снова приближаются к твоим губам, когда его нога просовывает колено между твоих ног. Его бедро прижимается прямо к твоему клитору, прикрытому тканью, в то время как рука Чана ложится прямо на ложбинку между твоими бедром и ногой, пальцы впиваются в неё, когда он притягивает тебя к себе на бедро. Твои бёдра начинают двигаться навстречу ему, ты постанываешь ему в рот, покачиваясь взад-вперед напротив него.       — Моя милая девочка так сильно хочет меня, — выдыхает австралиец, покрывая поцелуями твой подбородок, — уже чувствую, какая ты влажная для меня.       С кем-нибудь другим ты бы смутилась из-за того, насколько нуждающейся ты была, но с Чаном тебе было все равно. Не тогда, когда ты думала о нем уже несколько недель, когда каждый раз, когда ты заканчивала, ты представляла, как пальцы Чана делают это вместо твоих собственных.       Чан похлопывает тебя по другой ноге, бормоча в шею:       — Прыгай... — и выполняешь его приказ, он подходит, чтобы усадить тебя на столешницу раковины. После, отстраняется и запускает пальцы в твои трусики и стягивает их вниз по ногам. Становится на колени, наклоняясь, чтобы поцеловать тебя с внутренней стороны бедра, пока ты снимаешь рубашку и бросаешь её на стойку рядом с собой. Обхватываешь подбородок Чана, проводя большим пальцем по его разбитой нижней губе,после скользит по его носу, проводя вниз по склону, пока парень лениво улыбается, его взгляд скользит по тебе.       — Ты быстро поправляешься.       — Чтобы чувствовать твои руки на себе, я бы сделал ещё миллион посещений, — приподнимается, пока его губы не касаются твоих, — я люблю эту боль.       Просовываешь руку за пояс шорт Чана, обхватывая пальцами его напряжённую длину, отчего он громко стонет у твоей щеки, пока ты гладишь его. Тем временем, рука Чана просовывается тебе под юбку, где прижимается большим пальцем клитора, медленно обводя его кругами.       — Я больше не могу ждать, — Чан хмыкает, задирая твою юбку выше на бёдрах и подтягивая тебя ближе к краю стойки, прежде чем ты убираешь руки с его уже истекающего соком желания члена. Спускает штаны, чтобы освободиться, прежде чем сравнить свой пылающий орган к твоему входу, где без колебаний проникает в тебя, полностью прижимаясь своим тазом к твоему. В унисон застонали, обнимешь его за плечи. Всего на дюйм он выходит, прежде чем медленно войти обратно. Ты скулишь, запрокидывая голову назад до тех пор, пока она не упирается в зеркало. Между пленеющим наслаждением, обхватываешь одной рукой шею Чана:       — Так хорошо?       — Да, только сильнее...пожалуйста, сильнее, — усиливаешь по его просьбе хватку так, что его глаза начинают трепетать, точно так же, как это было, когда ты возвращалась в больницу и лечила ему нос, а его бедра, наконец, набирают темп. От каждого движения его члена, по твоей спине к коленям пробегает дрожь, теряла из виду картинку происходящего. Выгибаешь спину, а Чан вонзает зубы тебе в горло. Своей свободной рукой гладишь широкую спину Чана, пока двигаешь бёдрами навстречу ему, пытаясь создать хоть какое-то трение.       — Ты так глубоко во мне, — твой голос звучит совсем не так, как у тебя, когда Чан совершает более сильные толчки, касаясь твоей заветной точки. Твои ноги, обхватывающие бедра, дрожат от соприкосновения, пока твои стенки сжимаются вокруг его полового органа.       — Я хочу услышать, как ты кончаешь для меня, — Чан двигает пальцами между твоих губ, потирая твой клитор до тех пор, пока у тебя не появятся звёздочки перед глазами, точно зная, что тебе нужно.       Чан ускоряет темп своих толчков, наказывая тебя своим членом, кончик которого прижат прямо к самой глубокой части твоего тела.       — Кончи в меня, пожалуйста, — умоляешь ты, пока твои ногти, обычно ухоженные для работы, царапают его, как будто они не были укорочены.       Мужские толчки прерываются от твоих слов, его громкий стон в твои волосы эхом разносится по маленькой комнате.       — Пожалуйста, я хочу этого, я хочу это почувствовать, — стонала ему, пока твои пальцы сжимают его горло, и Чан знает, что не сможет отказать тебе.       Сделав несколько небрежных толчков, Чан кончает с такой силой, что его верхняя половина не выдерживает и ложится на тебя. Отрываешься от его горла и запутываешься пятерней в его волосах, когда он извергает в тебя потоки горячей спермы, подёргивая бёдрами и наполняя до последней капли.       Ощущение его семени и его пальцев на твоём клиторе, доводят тебя до экстаза, твои ноги обхватывают его, когда ты выкрикиваешь его имя. Толчки Чана замедлились, но помогает тебе пережить свой оргазм. Оба тяжело дышите, обхватив друг друга руками, не желая отпускать друг друга, истощая весь воздух в комнатке и превращая её в духоту. Ясность начинает проступать, когда переводишь дыхание, твои волосы прилипают к затылку.       Крис выходит, скользкий звук заставляет твой киску пульсировать в пустоте. Чан наблюдает, как ваши все соки вытекают с твоих складок. Он приподнимает твою ногу под бедром, большим пальцем раздвигает твои половые губки, наблюдая, как выходит ещё больше, хлюпающий звук растаял в вашем шумном дыхании.       — В следующий раз, когда я окажусь в больнице, я не смогу этого забыть, — проводит большим пальцем по твоему клитору, заставляя тебя подпрыгнуть, размазывая слизь по всему, — я мог бы даже попросить тебя снова относиться ко мне так же хорошо.