Озорной волчонок днём, в ночи ненасытный волк

      Струйками пот стекает у него по затылку, стекая по выступающим венам, когда он поёт громко и отчётливо, чтобы слышали все в зале. Его уверенность зашкаливает, он буквально источает самодовольство и излучает захватывающую, беспечную энергию, которая приводит тебя в бешенство — но только потому, что прямо сейчас он принадлежит сцене, а не тебе.       Сидеть за кулисами — это захватывающе, но в то же время у тебя щемит сердце, когда ты видишь, как много фанатов обожают твоего парня, как все его любят — и как быстро это может исчезнуть, если тебя просто обнаружат. Его широкая улыбка внезапно появляется на большом экране, и не можешь удержаться от улыбки, несмотря на боль в груди. Его улыбка заразительна, как всегда; ямочки на щеках такие глубокие и заметные, а глаза прищурены и складываются в маленькие полумесяцы. Очаровательное видение быстро исчезает, когда камера приближается, и видишь, как на экране мелькает его пресс, а на красивом лице расплывается самодовольная ухмылка, когда он игриво отворачивается, поддразнивая. Внутри всё переворачивается от желания и ревности — ты не можешь сказать, ради фанатов это или ради себя.       Как только выступление заканчивается, наступает короткий антракт, и видишь, как несколько мальчиков сразу же бегут за кулисы, хватая бутылки с водой, чтобы отпить из них, а несколько сотрудников подбегают, чтобы промокнуть их маленькими салфетками, пытаясь избавиться от капель пота, цепляясь за каждый дюйм их кожи.       Чан и ещё несколько человек остаются на сцене ещё на несколько минут, заводя публику и просто развлекаясь, прежде чем удалиться за кулисы. Приближаясь к Феликсу, Чан разговаривает с ним, всё ещё испытывая головокружение от выступления, и описывает его часть своему коллеге по группе, как будто сам почти не может в это поверить. Он явно гордится собой, своей группой, за то, что они играют на такой большой и важной сцене.       Австралиец замечает тебя почти сразу и уходит от Феликса, бросив лишь:       — Увидимся через минуту, друг, — прежде чем заключить тебя в крепкие объятия и поцеловать в висок. От него пахнет потом, мускусным и мужественным, этот аромат смешивается с ароматом одеколона, который он наспех нанёс утром, перед тем как отправиться на репетицию концерта. Это твой любимый запах от него — он сводит тебя с ума.       — Ты отлично справился, малыш, — хвалишь ты его, обвивая руками его шею и притягивая к себе для настоящего поцелуя. Ваши губы соприкасаются, когда ты пытаешься показать ему, насколько ты горда, прижимаясь к нему всем телом, когда его руки начинают спускаться ниже по твоей попке       — Не могла оторвать от тебя глаз…       — Потому что все это было ради тебя, — нахально говорит он, одной рукой сжимая твою задницу и заставляя тебя покраснеть, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто этого не видит. Заметив твою нервозность, парень усмехается и убирает руку, вместо этого переплетает свои пальцы с твоими и ведёт тебя обратно в одну из раздевалок.       — Здесь нам никто не сможет помешать, — тихо говорит он, запирая за вами дверь.       — Просто нужно побыть минутку наедине с моей милой девочкой… Это всё, что нам нужно, верно?       Его тон быстро меняется — с нежного на более страстный, взгляд становится похотливым и нуждающимся. Очевидно, что брюнет всё ещё возбужден, когда выступает на сцене, его пальцы подергиваются от переполняющей его энергии и потребности выплеснуть ее куда-нибудь — на кого-нибудь.       — Сегодня мы уверены в себе, не так ли? Тебе нужно побыть со мной всего минуту? — поддразниваешь ты, подводя его к дивану, пока парень садится, не сводя с тебя глаз, пока ты устраиваешься у него на коленях, оседлав его с улыбкой на лице.       — Ну… только если у нас будет время для второго раунда, когда мы вернемся в отель, — признается парень, наклоняясь вперед, чтобы запечатлеть горячие, чувственные поцелуи на твоей чувствительной шее, заставляя тебя дрожать, — ты же знаешь, мне нравится проводить с тобой время, малышка.       Ты не можешь удержаться от смеха, услышав это и ощутив щекочущее прикосновение его губ к своей шее, спускающихся вниз по твоей обнажённой ключице и груди.       — Ммм, ты балуешь меня, — тихо стонешь ты, твоя киска пульсирует от желания, когда Чан игриво прикусывает отметину на твоей груди, облизывая ее языком, прежде чем двинуться дальше вниз.       — Ты ревновала? — с любопытством спрашивает он, прижимаясь носом к твоей груди, его руки быстро и умело расстегивают твой лифчик под футболкой. Атрибутика женского одеяния расстегивается, и Чан нежно снимает с тебя рубашку и лифчик одним плавным движением, заставляя тебя заскулить от смущения — ты думала, что это должно было быть по-быстрому, а когда оказалась полностью обнаженной в случайной примерочной, к твоим щекам прилил жар.       — Может быть, — говоришь ты, надувшись.       Взгляд Чана скользит от твоего очаровательного выражения лица к твердеющим соскам, и он не может удержаться, чтобы не протянуть руку и не провести по ним большим пальцем, дерзко ухмыляясь. С легкостью подхватывает тебя, укладывает на диван и запускает пальцы под пояс твоей юбки трусиков, оставляя тебя полностью обнаженной. Возлюбленный покрывает поцелуями внутреннюю поверхность твоего бедра, его глаза блестят от вожделения, когда он оглядывает твоё обнажённое тело, желая попробовать тебя на вкус.       — Я просто… не могу понять, были ли твои поддразнивания адресованы мне или фанатам, — бормочешь ты, и щеки у тебя краснеют, когда ты признаешь это.       — О, детка, … ты же знаешь, что это всегда для тебя, — воркует парень, целуя тебя в живот.       Его грубые руки поднимаются и обхватывают твои бедра, чтобы убедиться, что ты не сможешь вырваться из его хватки.       — И если фанаты думают, что это для них… пусть они так думают, — парень усмехается, и ты почти ругаешь его за высокомерный тон, прежде чем твои мысли прерываются ощущением, как его язык проводит жирную полоску по твоему животу, заставляя тебя задыхаться.       Твои бёдра подёргиваются от его ласк, они становятся более интенсивными, грубыми, но Крис удерживает тебя на месте, его рельефные бицепсы напрягаются, когда он рычит в твою киску.       — Перестань двигаться, детка, — невнятно произносит он, опьяненный твоей сущностью. Чан обхватывает твой клитор своими мягкими губами и сильно сосёт, заставляя тебя громко застонать и прикрыть рот рукой, лишь на мгновение запоздало вспомнив, что формально ты всё ещё на публике, где любой может услышать тебя и войти.       — Чан-ни, — стонешь ты, откидывая голову на груду плюшевых подушек. Воодушевленный твоими звуками и подергиваниями бедер, лидер лижет быстрее, дразня твой чувствительный бугорок и беспорядочно погружая язык в твою влажную щель, чтобы заставить тебя взвизгнуть.       Два толстых пальца также проникают в тебя, загибаясь вверх именно так, как тебе нравится — этот мужчина знает все нужные места, чтобы заставить тебя стонать и извиваться от его прикосновений.       Твой оргазм быстро приближается, когда пальцы Чана хлюпают внутри твоей мокрой киски, а его язык облизывает твой набухший клитор. Он стонет, уткнувшись в твой холмик, вжимаясь в диван, чувствуя, как ноет его член в штанах, настолько невероятно возбужденный от того, что поглощает тебя, что он не уверен, что сможет продержаться долго, хотя ему еще только предстоит войти в тебя.       — Кончи для меня, — требует он, сжимая пальцами твои бёдра ещё крепче — вероятно, достаточно крепко, чтобы оставить синяки. Кто ты такая, чтобы отказывать своему любовнику в таком удовольствии?       Ты всё равно не можешь сдержаться и громко всхлипываешь, когда покрываешь кремом его пальцы и язык, твоя влага стекает по его пальцам и на кожаные подушки дивана под ними. Слышишь беспорядочное хлюпанье его пальцев, когда он продолжает стимулировать вас во время вашего оргазма, вызывая у вас тихий стон из-за лёгкой перевозбужденности. Когда твои бёдра неудержимо изгибаются, и ты сдерживаешь рыдание, Чан, наконец, отстраняется, твои соки стекают по его подбородку, а его глаза сияют вожделением и обожанием к тебе.       Певец глубоко целует тебя, и ты ощущаешь свой вкус на его языке — такой сладкий и острый, такая ты. Это заставляет твою набухшую киску пульсировать от желания, несмотря на то, что ты только что кончила сильнее, чем когда-либо.       Стук в дверь заставляет вас обоих отпрянуть друг от друга, и Чан прикрывает твою наготу случайным полотенцем.       — Давай продолжим это сегодня вечером, — говорит он, посмеиваясь и бросая тебе одежду.       Ты закатываешь глаза, но не можешь не согласиться.