В списке моих зависимостей на первом месте ты. Потом кофе.

На следующее утро после дождя приятно пахло свежестью. С улицы раздавались редкие квакающие звуки ботинок, ходившим по грязи. Брр, слякоть. В квартирах еще не включили отопление и было прохладно, но это заставляло проснуться. Брр, мурашки. Ветер сквозь приоткрытую форточку ласкал занавески, поднимал их и нежно отпускал. Время тянулось медленно. Все вокруг застыло или перестало существовать. Солнце только-только начинало выглядывать сквозь горизонт, унося с собой тяжелую ночь. Новый день — это символ начала чего-то. А каждое утро — это новая маленькая жизнь. Пора достать календарь и зачеркнуть вчерашний день. Обвести новый. Что теперь? От последний вчерашней бури страдали многие: автомобилисты, на чьи машины упало дерево, обычные люди, у которых «отобрали» электроэнергию, потому что ветер сорвал провода ЛЭП, огородники, чью рассаду уничтожил ливень, Антон, который вновь потерял смысл жить. Вчера — разрушительный урагана эмоций внутри, а сегодня — полное опустошение. Никаких эмоций. Встав босыми ногами на холодный пол, он вдохнул аромат ногового дня. Болела голова, не хотелось ни спать, ни есть, а идти на учебу и подавно. Оглядевшись, он взглянул на свою кровать, в которой провел сегодняшнюю бессонную ночь. В мозгу всплывали картинки поцелуев с Арсом на этих же простынях. Письменный стол так же возвращал его в тот день, когда он был безумно счастлив. Теперь нет. Нужно открыть окно побольше — тут слишком сильно пахнет его телом и дорогим парфюмом. Выйдя в гостинную, Антон увидел своего брата, спящего на диване без постельного белья, просто на покрывале. В этой комнате пахло затхло, окна были зашторены, бардак. Тишину тут разрезал только громкий храм Димы. На полу стояли несколько бутылок крепкого алкоголя. Антон сжал челюсти от злости. Хотя сегодня испытывать либо какие-то эмоции было сложно — запас исчерпан. Будить брата он не стал, только открыл форточку, чтобы выветрить неприятный запах, наплевав на холод снаружи, который то и дело проникал внутрь. Главная задача была избавиться от запаха перегара и Арсения. Для этой же цели, он начал варить себе кофе в турке на кухне, одновременно прикуривая сигарету из старой пачки. Первый раз в жизни он делал это дома при брате, пусть и спящем. Раз уж Попов ушел из его жизни, сигареты должны вернутся — так он решил.Перед парнем стоял выбор: начать новую жизнь, забыть об Арсении, стать лучше, начать учиться или вернуться в старую жизнь, когда этого мужчины не существовало в его мире, когда он был одинок и разбит. Правильный путь был очевиден, но хватит ли у него сил вступить на него? Из гостиной послышался звук стеклянных бутылок, подающих на пол. Дима проснулся. Шатаясь он вошел в кухню к Антону. Оперевшись о дверной косяк он поздоровался с братом и попросил налить ему стакан воды. Антон проглотил ком в горле. В его руке до сих пор была сигарета, но он не поспешил избавится от нее, даже когда Дима заметил ее. Ему было безразлично его мнение. Вообще все безразлично. Если уж Дима позволил себе начать пить опять, то почему он тоже не может вернуться к своей зависимости? Прочистив горло, Шастун положил сигарету на края своего стакана с кофе: — Дима, какого хрена ты делаешь? — первые слова за сегодня, его голос был хриплым. Громкие крики во время вчерашней истерики обернулись болью в связках. — Давай не сейчас? — Позов сейчас не хотел говорить о своих проблемах, у него сильно болела голова. Его организм тоже отрицательно реагировал на вчерашние «приключения». — Ты забыл, что было с тобой в 20 лет? Когда ты пил не просыхая почти два года? — Шастун все же сжалился и налил брату стакан с водой. Тот залпом выпил его и шепотом поблагодарил парня. — Ты забыл, как мы носились по врачам и даже гадалкам, чтобы вылечить твою зависимость? — Дима сделал глубокий вздох и сел на стул, рядом с братом. Он поставил локти на стол и оперся головой на руки. В ушах был дикий шум: — Тох, я знаю, но это был один раз. Я знаю, что могу остановиться, когда я захочу, — пожал плечами он. Шастун вскинул брови вверх от такого заявления. Парень опять начал заводиться. — Позов, ты нормальный? — он опять поднял сигарету и сделал глубокую затяжку. — Тебе блять нельзя пить. Вообще. Я не шучу, — с выпученными уставшими глазами он смотрел на безучастного брата. Складывалось ощущение, что вчерашний вечер повторяется. Антон упрекает своего родного человека за зависимость, а тот просто молча слушает. И его это вымораживало. Эмоции начинали возвращаться. — Тогда в клубе, я ничего не сказал тебе, когда ты напился. Я разрешил тебе расслабиться, думая, что все будет в порядке. Вчера ты сказал, что бухал с этой своей Катей, — при упоминании имени девушки Позов сжал зубы и сморщился, как будто ему было очень больно, но он так ничего и не ответил брату. — Сегодня ты бухаешь просто так, Дима. Это пиздец, — парень вскочил со своего места, начиная нервно ходить по комнате. Старший откинулся на спинку стула и задрал голову к пололку, сжимая руки в кулаки: — Антон, — серьезным тоном позвал он брата, — Она бросила меня, — мужчина смотрел в окно, стараясь сдержать слезы. Антон в это время стоял в брату спиной, но его слова заставили развернуться: — Катя бросила тебя? — Да, — голос дрожал. — Я пришел к ней выпивший вчера, но мне даже после банки пива снесло крышу, я не помню, что мог наговорить ей, — младший застыл на месте, смотря на брата, в руке дымилась сигарета. — Я помню только то, что она выгнала меня и сказала, что мы расстаемся. И я ушел. Купил еще выпить и сейчас я чувствую себя ужасно плохо. Шастун подошел к брату и положил руку ему на плечо: — Извини, я не знал, — злость сменилась чувством стыда: — Что будешь делать? — Ничего, — Позов сглотнул комок в горле и притянул стакан с недопиты кофе Антона к себе. — Я не нужен ей, я алкаш. Я внутри это понимаю, но принимать не хочу. Он достойна большего, — он отпил немного чужого напитка. — Диман, ты чего? Ты же клёвый парень, — Антон присел на корточки рядом с братом, смотря на него снизу вверх. — Я уверен, что у вас все может получится, просто ты ошибся. Опять вернулся к бутылке, но ты уже слез один раз. Причем, тебе не помогла ни одна кодировка, в один момент ты просто решил, что пора завязывать. И завязал, — младший был безумно счастлив за своего брата в тот момент и сейчас ему хотелось хоть как-то поддержать его. Он понимал его боль. Дима опустил на него взгляд и наклонился, чтобы обнять: — Спасибо, — просто сказал он. Это все, что нужно было Позову сейчас. Взглянув на настенный часы, Антон поднялся. 8:05. Пара уже началась. Но он решил, что все равно пойдет на нее, потому что если останется дома — ему будет хуже, мысли о предательстве будут шуметь у него в голове. Дима заметит его странное поведение и обязательно спросит, а рассказывать, что он трахался с парнем наркоманом, которого знает несколько дней не особо хотелось. Когда Антон был готов выходить из дома, Позов еще сидел на кухне, наблюдая за прохожими через окно: — Слушай, Шаст, — крикнул он. — А? — А у тебя-то как с девушкой дела? Несколько секунд молчания, а затем одна из стеклянных бутылок, оставленных Димой на полу вчера вечером, полетела в стену и разбилась на тысячи кусочков. Хлопнула входная дверь.

***

Хлопнула входная дверь. В кафе зашел мужчина в черном плаще, с красным шарфом на шее. В руке был портфель. На голове шапка — на улице было уже темно и прохладно. Как только он ступил на порог в своих чистых ботиках, он остановился. Колокольчики над его головой зазвенели. Антон, отработавший целую смену в кафе устало протирал стоку, готовясь к закрытию. Увидев знакомое лицо на пороге, он сглотнул слюну. После того случая они не виделись неделю. Несмотря на то, что Шастун безумно соскучился по нему, настроен он был враждебно: — Мужчина, мы закрыты, — не отрывая глаз от тряпки, сказал он. — Мы до 9. До свидания. Арсений понимал, что разговор будет сложный и нужно действовать решительно. Он прошел внутрь помещения: — Сейчас только 8:05, молодой человек, — он посмотрел на настенные часы и Антон проследил за его взглядом. — Мне пожалуйста раф, 300 мл, ореховый сироп и капучино с любым сиропом, — парень удивился таким пожеланиям, неужели он покупает кофе своему новому парню? Шастун не мог проигнорировать клиента, да и проще дать ему то, что он просит — может он уйдет. Но, приняв заказ, он понял, что ошибался, потому что мужчина снял с себя пальто, шапку и шарф и повесил на вешалку. Он сел за дальний столик у окна, где было самое тусклое освещение, разглядывая полочку с книгами напротив. В кафе больше не было ни одного посетителя. Правда на свидание что ли пришел и ждет кого-то? Брр. — Ваш кофе готов, можете забирать, — сказал бариста, поставив на стойку 2 стакана. — Будьте добры, принесите за столик, — Арсений сам не знал, зачем он подыгрывает ему и общается с возлюбленным как с незнакомцем. Заматерившись про себя, Антон взял заказ и сделал сказанное. — Спасибо, — поблагодарил Арсений. — Что-нибудь еще? — саркастично сказал парень, смотря в голубые красивые глаза. Это был их первый зрительный контакт за сегодня. Он сменил тактику поведения — игнор на насмешку. — Да. После недолго молчания: — Что? — непонимающе поднял бровь парень. — Садись, — Арсений рукой указал на стул напротив, переходя на «ты», переставая «ломать комедию». — Нет, — бариста уже хотел развернуться и уйди, но его мягко схватили за запястье. — Антон, — умоляюще посмотрел на него мужчина, приглашая сесть. И Шастун сел. Он скрестил руки на груди, всем видом давая понять, что ему максимально неинтересно и противно. Хотя ему было очень интересно, а когда Попов дотронулся до его руки, бабочки залетали в животе. Мужчина придвинул ему стакан с капучино, а себе оставил раф. Он сделал вдох, смотря на парня напротив, пока тот смотрел в окно. Из-за темноты уже почти ничего не было видно, кроме Арсения в отражении стекла. Шастуну больше и не надо. — Как ты понимаешь, я пришел поговорить, — Попов буквально выдавливал из себя слова. Ему было, что сказать, но как сказать — другой вопрос. — Ммм… — бариста зачем-то отыгрывал роль пофигиста, хотя это только образ. Арсения он ждал каждое утро в 8:05, но тот не приходил, парень уже отчаялся и думал, что больше никогда не почувствует запах его парфюма. Несмотря требования сердца, мозг студента понимал, что с наркоманом нельзя иметь никаких дел. У него и так в семье алкаш и кофеман, а кокаинист — это уже перебор. Стараясь сдерживать раздражение на реакцию Антона, мужчина отпил свой кофе: — Я хочу все тебе рассказать. Всю правду. И начать бы хотелось с того, что никогда в своей жизни не пробовал наркотики, — на эту фразу Антон ухмыльнулся, все так же смотря в окно. Ему хотелось верить в его слова, но было сложно. Сжав кулаки мужчина продолжил: — То, что ты видел у меня дома — кокаин. Это правда. Но он не мой. — Подкинули, да? — студент издал нервный смешок и закатил глаза. Актер из него бы получился неплохой. Взбесит любого. — Антон, блять, — это был первый раз, когда он выругался при парне. — Я и Серега варим наркотики для продажи, — громко, четко и раздраженно как на духу выпалил Арсений. Глаза парня округлись — такого он точно не ожидал услышать, но ученый не заметил этой эмоции. Стараясь держать себя в руках, парень медленно взял свой напиток и немного отпил. Попов молча наблюдал за ним, ожидая реакции, но бариста вновь надменно улыбался: — Понятно, — пожал плечами он. Тут уже Арсений не смог сдержаться. Он встал и подлетел к парню. Подхватив его легкое тело за подмышки, он перенес его на подоконник поблизости, усаживая и вставая у него между ног. Прямо как дома у Антона, только парни поменялись позициями. Их лица сейчас были в миллиметре друг от друга. У студента от неожиданности усилить дыхание. Он уже не мог отвести взгляд от этого красивого лица. Изучая его, Шастун заметил несколько ссадин на скуле, лбу, а губа и вовсе была разбита, но раны уже заживали. Это его рук дело. Стало стыдно. — Все, что я сейчас сказал тебе — правда, и я хочу, чтобы ты поверил мне, хоть я и не поверил тебе в тот раз, с запиской, — сказал мужчина уверенно. Его руки находились по обеим сторонам бедер Шастуна, не давая тому возможности уйти. — А сейчас ты тогда зачем приперся? Тебе разве не все равно? — Антон перестал сдерживаться и отыгрывать свою роль пофигиста, вступив в полемику. — Тебя не было неделю, тебя не волновало, где я и что со мной! — Если бы мне было все равно, меня бы здесь не было, — Попов привычным жестом подхватил младшего рукой за подбородок, заставляя держать зрительный контакт: — Я дал тебе время остынуть. И малыш… — он выдохнул и его голос стал тише. — Мне очень жаль, что я встретил тебя после того, как мы решили начать заниматься этим. Если бы я мог, я бы уже избавился от всей наркоты. И я прошу тебя простить меня за то, что я не мог уберечь тебя от этого. Наступило молчание. Антон был тронут этим признанием и, не зная, почему он верил в его слова. Верил, что тот был искренним. Арсений обвинил его во лжи в истории с Ирой, но Шастун не смог ответить ему тем же. — Почему ты не можешь избавить от них и перестать заниматься этим? — глаза младшего покраснели и наполнились слезами. — Антон, понимаешь, у нас проблемы. Крупный покупатель вышел на нас и просит от нас еще одну партию в короткие сроки, а это не так просто, — слеза покатилась по щеке баристы и Арсений вытер ее пальцем. — Мы не успеваем, а отказать таким людям — нельзя, они уничтожат нас. Если все будет нормально и мы все-таки успеем приготовить эту партию, это будет последний раз. Это все была ошибка — и я и Серега уже поняли это. Антон шмыгнул носом: — Тогда может я смогу помочь вам? Я немного понимаю в химии и… — Нет, — строго перебил его Арсений. — Я не хочу втягивать тебя в это. — Но… — Нет. Снова молчание. Парни просто смотрели друг на друга, не волнуясь, что каждый проходящий мимо кофейни смотрел на них сквозь окно, на которое Антон опирался спиной. Две кружки свежесваренного кофе остывали на столе. Но это все уже неважно. — Скажи, солнце, ты прощаешь меня? Антон не ответил, а просто крепко обнял мужчину, зарываясь ему в шею, слезы продолжали течь по его лицу: — Арс, почему ты не сказал мне сразу, в тот день, когда я избил тебя? — А ты бы поверил мне? — Неа. — Вот поэтому, — немного отпрянув, Попов оперся своим лбом о лоб студента, соприкасаясь носами. Они чувствовали теплое дыхание друг друга. В кафе в любой момент могли зайти посетители, так как дверь была еще открыта. Если бы это произошло, они бы увидели, как кудрявый мальчишка в фартуке с логотипом кофейни сидит на подоконнике и нежно касается губами губ высокого красивого мужчины, стоящего у того между ног. Так же, они заметили бы, с какой страстью старший отвечает на поцелуй, проникая своим языком в рот парня. — Котенок, я еще кое что хотел бы сказать тебе, — немного отстранился мужчина, поглаживая щеку Антона большим пальцем. — Когда ты уходил в тот вечер, — он опустил взгляд вниз, пока студент рассматривал шрамы на его лице. Попов стал дышать чаще, собираясь с мыслями. — Что, Арс? — младший подтолкнул его продолжить, видя, что он растерян. — Короче, Антон, ты сказал, что полюбил меня, — наконец осмелился высказаться ученый, а младший в этот момент напрягся. Он даже не помнил, что говорил такое в порыве гнева, хотя эти слова были правдой. — И вообще я хотел сказать, что тоже люблю тебя. Вот. Шастун выдохнул и улыбнулся: — Боже, Арсений. Напугал меня, — он обнял мужчину за шею и поцеловал в щеку. Это первый раз в его жизни, когда ему признаются в любви. Внутри все сжалось, чувство безграничного счастья разрывало живот. Попов не стал больше ничего говорить и просто в ответ сжал в объятиях хрупкое тело. Со временем их объятия становились более теплыми, а поцелуи с щек и губ начали переходить на шею и ключицы.