Его обстоятельства

             PovЧжун Ли               Разгорячённый воздух витает по крохотной комнатке, которую сложно назвать спальней. Окна плотно закрыты, потому и не стоит ожидать хоть какого-нибудь дуновения ветерка. Запах пота и спермы давно въелись в нос, смешавшись с запахом моего феромона. Обычно я провожу свой гон в гордом одиночестве с тех пор, как моя жена умерла. Четыре раза в год я мучился ужасными болями по всему телу. Место на плече, где некогда была омежья метка моей Гуй Чжун, болезненно гудела каждый чёртов гон. Но в этот раз всё прошло иначе. Давно не чувствовал себя таким обновлённым. Только вот, есть одно большое "НО", перекрывающее абсолютно всё.              Сяо слишком молод и юн для меня, сорокалетнего мужика.              Уверен, он ещё сможет встретить кого-то своего возраста, или хотя бы около. Но сегодня он покорно принимает мой член. Придерживаясь руками за мои плечи, парень послушно насаживается и поднимается обратно, не сдерживая слёз не то удовольствия, не то боли. Мой гон практически прошёл, я практически пришёл в сознание, но я не желаю покидать его мягкое нутро. Углубив толчки, засаживаю до тех пор, пока не образуется узел. Уверен – это достаточно болезненно для беты. И стоны парня это подтверждают.              Кончив вместе со мной, Сяо почти укладывается на мою грудь. Вовремя ловлю его дрожащее тело, подхватив руками за талию. Пока не знаю, сколько дней я втрахивался в него, но его анус растянут настолько, что узел спокойно выскальзывает из него. Белесая сперма тут же выстреливает наружу, стекая по внутренней части бёдер стройных ног. Ведомый неведомым порывом, тянусь к нему за поцелуем. Жаль, попадаю только в щёку, но я не отчаиваюсь. Ведя дорожку из поцелуев, медленно но верно добираюсь до столь желанных губ. Поцелуй выходит неказистым, непутёвым, но я вполне доволен.              — Утомился? — В горле пересохло, потому и выходит вопрос с хрипотцой.              — Господин… в-вы… п-пришли в себя… — Он задыхается, хватая воздух ртом. Окончательно упав лицом в мою грудь, юноша закрывает глаза. Всегда поражался омегам, которые выдерживают гон альфы без течки в собственном теле, а тут бета, чьё тело не предусмотрено для альфы… Естественно, что Сяо смертельно устал… — наконец-то…              — Поспи. Теперь мой черёд ухаживать. — Поцеловав в макушку, поднимаю истерзанное тело на руки.              Благо, ванная комната рядом, и идти совсем недалеко. Поправив домашнее жёлтое хаори, явно растерзанное моими ногтями, удивляюсь, как оно ещё осталось на теле юноши. Да и я сам не до конца раздет. Белая рубашка чудом висит на собственном теле. Штанов не наблюдаю, как минимум собственных. А вот штаны мальца находятся у входной двери в комнату, как и его школьный рюкзак.              Только сейчас осознаю, что мы находимся в комнате Сяо. Это не парень зашёл ко мне, случайно или намеренно. Это я к нему пришёл и принудил…              Я, как альфа и как отец, просто отвратителен…                            Уже вечереет. Комната давно проветрилась. Хоть гон и вымотал меня, но я не сплю. Ложусь рядом с ним, чтобы было удобнее убрать, крашенные в зелёный цвет, тёмные волосы с лица и укрыть одеялом. Сяо с детства раскутывается во сне, потому за ним нужен глаз да глаз, иначе замёрзнет. В комнате не холодно, но я всё равно по-отцовски беспокоюсь. Смотря на Сяо, погружённого в тревожный сон, всё чаще вспоминаю нашу первую встречу.                     Маленький безымянный пацан, голодавший хрен знает сколько в однокомнатной квартире, и столько же проведя время с трупом собственной матери в единственной спальне. Сам ребёнок сидел у пустого холодильника, источая самые разные запахи затхлости. Если бы его отец не влез в многомиллионные долги у моего клана, то и мы бы не наведались к нему домой.              — Эй, пацан. Взрослые дома есть? — Мой коллега, Босациус, никогда не был известен своими манерами. Ему всё равно, кто перед ним, взрослый или ребёнок. В голосе одинаковое пренебрежение.              — Мама… — Тихий голосок едва звучал, настолько ослабшим был организм ребёнка, — она там… — едва подняв свою ручку, указал чумазый ребёнок.               Босациус вломился в спальню первым, тогда как я остался стоять рядом с ребёнком. — Ну и вонь!              — Как тебя зовут? — Старался спросить как можно мягче. Всё-таки, моим собеседником был ребёнок.              — Тварь. — Вполне серьёзно ответил ребёнок.              — Чт… — Поначалу я даже опешил. У меня у самого дочь едва ли старше его, и у меня никогда бы не повернулся язык обозвать мою милую Ху Тао как-либо. — Нет, так детей не называют. У тебя должно быть нормальное имя.              — Мама так зовёт. Но последнее время молча качается на верёвке. — Безразличие в голосе напугало даже меня, опытного мафиози. Головой уже тогда понял, что его мать мертва. И что Босациус снимал именно её сухое тело с петли.              — Значит, играет без тебя? — Я должен был придумать, как увести ребёнка отсюда. А как это сделать, если не в игровой форме?              — Угу…              — Голодный? — На мой вопрос безымянный мальчик слабо кивает головой. — Тогда давай для начала накормим тебя.              Ребёнок ничего мне не ответил. Лишь прижался ко мне всем своим телом, стоило мне только взять его на руки. Такой маленький и лёгкий, что руки навряд ли устали бы, пока несли такую ношу.                     И вот, ему уже девятнадцать в этом году. Я стал его первым партнёром, за что теперь невероятно стыдно. Сяо достоин большего и лучшего, чем просто старик мафиози на закате лет, ещё и явно в принудительном порядке. Да и я относился к нему, как к собственному сыну всё это время. А что теперь? Какими наши отношения будут после подобного? Будет ли Сяо сторониться меня? Или снова заладит о долге своих родителей и о том, что он будет выплачивать его любым способом, даже если этот способ – секс? Даже не знаю, что из этого наихудший вариант.              Тяжёлый вздох выходит сам собой. А как я сам теперь отношусь к нему? Есть ли у меня право называться его отцом, пусть и некровным? Даже не так… Есть ли у меня право просто находиться рядом с Сяо? Россыпь засосов и укусов свидетельствуют о сотворённом мною преступлении. Не помню в какой момент я укусил его, прямо в загривок. Этот самый укус угрожающе алеет, словно метка на омеге. Да и мои феромоны остались на его теле, так и не смылись с гелем и не выветриваются вместе с комнатой. Сильнее укутываю Сяо в одеяло, чтобы не видеть весь этот бардак на его теле, устроенным мною же.              — Ха… — Очередной тяжкий вздох, который я не в силах сдержать.              Не думаю, что у меня есть хоть какое-то моральное право хоть на что-то, что касается Сяо. Мой гон – не оправдание сотворённому. Никогда не будет и не должно им стать.                     

***

                    — Папа, как там братец Сяо? — Интересуется за завтраком Ху Тао.              — Немного приболел. — Вру, отведя взгляд в сторону. Не люблю врать собственной дочери.              — Значит, и сегодня в школу не пойдёт.              — Я попрошу репетитора наверстать с ним упущенное за этот период.              — Будь уж так добр. Двенадцатый класс это тебе не денежные долги с бедняг выбивать! Надо жопу рвать, чтобы успешно сдать выпускные экзамены. — О том, что его задница уже порвана мною, а не учёбой, решаю тактично умолчать. Откашляв пару раз, возвращаюсь к кружке с чаем.              — Ху Тао, дорогая, ты сама в школу не опаздываешь? — Наверное, это плохая часть моего воспитания.              Я никогда не ругал и не ругаю свою дочь. Наверное, я даже избаловал её, в какой-то степени. Ху Тао – альфа, моя единственная родная дочь, а так же наследница нашего семейного дела. И пока она не унаследует наше дело, я желаю сохранить её детство как можно дольше и подальше от всей этой грязи жизни якудза.              С Гуй Чжун мы планировали как минимум троих детей, но увы, судьба решила за нас иначе. Беременность – это вам совершенно не то, что показывают на телеэкранах. Это сложности. Это изменения в собственном теле. И это так же опасность не только для плода, но и для жизни рожениц. И порою, последствия могут стать необратимыми. Потеряв свою пару, я потерял и часть себя. Наверное, именно поэтому я и вложил всю любовь и заботу в Ху Тао, чудом спасённого ребёнка при родах, а после ещё и в Сяо.              Подумав о последнем, снова вспоминаю последние минуты своего гона. Даже представить страшно, что будет, если укус на загривке и правда станет меткой, ведь это станет точкой невозврата. Во-первых, по всем ранее сделанным тестам, Сяо – бета. Метки от альф остаются лишь на омегах. И если на шее Сяо останется метка, то это перевернёт всю его жизнь до первого полового опыта с ног на голову. Слышал истории о рецессивных омегах, которые узнают о своём вторичном поле слишком поздно, уже далеко во взрослом возрасте. И почти каждому требуется работа с психологом. Во-вторых, природа сыграла плохую шутку с нами. Метки пропадают с альф, если те потеряют своих омег. Метки даже не появляются на бетах, как бы сильно их не укусили доминантные представители альф и омег. Но метка на омеге остаётся до последних дней, вне зависимости, жив альфа, оставивший след, или мёртв.              — А что? Хочешь поскорее остаться с Сяо наедине? — В голосе дочери пропала вся детская весёлость, оставив вместо себя холодную сталь. Это то плохое, чему она невольно научилась у меня.              — О чём ты? — Мне страшно подумать о том, что Ху Тао увидела нас вместе.              Я не знаю, как объяснить ей о случившемся ровно настолько же, насколько понятия не имею, о чём мне предстоит говорить с Сяо, когда тот проснётся. Безумно стыдно от одной только мысли о том, что мой ребёнок мог увидеть своего родителя в столь неприглядном виде. Какой пример я могу подать своему ребёнку, ведя себя столь аморально?              — Надеюсь, я увижу братика Сяо, когда вернусь со школы. — Последнее, что говорит мне дочурка за завтраком, прежде чем соскочить со стула и, подхватив свой школьный рюкзак, убегает из дома.              — Да… Я тоже… — Произношу уже в пустой столовой. Впервые в жизни просторная комната давит на меня своей пустотой.              Отодвигаю тарелку с завтраком, так и не доев. Аппетит окончательно пропал из-за волнения и переживаний. Понимаю, что у меня нет на это права, но продолжаю надеяться на лучший исход для наших отношений.                            Подхожу к спальне Сяо с бешеным ритмом сердца внутри. Затылок тошнотворно холодеет. Встав перед дверью, так и не осмеливаюсь открыть её. Пальцы опустились на дверную ручку, но на этом всё и закончилось. Мне стыдно показываться ему на глаза. Мне страшно увидеть испуг в его янтарных глазах. Мне не хочется услышать проклятия в свой адрес, пусть они и будут оправданными.              Но мы должны поговорить. Я обязан выдержать любую реакцию, которую выдаст Сяо.              Собрав всю свою волю, всё же открываю дверь. К моему удивлению, Сяо уже не спит. Всё так же лёжа на кровати, он смотрит в открытое окно. Подмечаю его дрожащие руки, сжимающие одеяло. Прислушавшись, улавливаю и всхлипы, от которых болезненно сжимается сердце.              Я – причина его страха и слёз.              Решаю, что всё же не могу просто так нарушить чужое пространство. Стучу в дверь два раза, чтобы привлечь внимание приёмного сына. Дёргано повернувшись в мою сторону, Сяо не сразу смотрит мне в глаза. Я всё так же остаюсь за порогом комнаты, не решаясь войти без его одобрения.              — Могу войти?              — Хотите поговорить о том, что произошло?              — Да… По поводу моего недавнего поведения…              — У нас были лекции в школе на тему омежьих течек и гона альф. Поэтому понимаю, что с вами было. — Речь ровная и спокойная, в отличие от поведения тела.              — Ты… так спокоен… — Я готовился к крикам, к обвинениям, да даже к тому, что Сяо начнёт говорить о денежном долге своих родных родителей. Но он оправдывает меня? Я не ожидал подобной реакции.              — Мне не за что злиться на вас.              — Разве?              — Во время гона, как и течки, за людей говорят их первичные инстинкты.              Подойдя к кровати впритык, хочу прикоснуться к его волосам, но Сяо дёргается в сторону. Руки сильнее вцепились в одеяло, до белых костяшек. Хоть голова юноши и опущена, но я подмечаю капельки пота на коже, стекающие по его тонкой шее, прячась за воротом чёрной футболки. Поднятые плечи чуть подрагивают в такт дрожащих рук. Убираю руку обратно, сжав кулак из-за собственного бессилия. Ногти больно впиваются под кожу, но я и не думаю разжать пальцы.              — И всё же, тебе страшно.              — Просто я привык видеть вас тихим. Даже когда злитесь, вы никогда не кричите и не действуете импульсивно. Вот и вся причина.              — И всё же, я виноват перед тобой. — Опустившись на колени, я кланяюсь до самого пола. — Приношу свои искренние извинения.              — Не извиняйтесь! Мне уже лучше! — Тут же восклицает Сяо, протянув ко мне руки. Мягко, всё так же дрожа, он тянет меня за плечи. — Тело почти не болит.              — Вот как. Это хорошо. — Поднимаюсь корпусом, чтобы Сяо много не перетруждался. Ему следует хорошенько отдохнуть, а не свисать неудобно с кровати. Возвращаю Сяо обратно на кровать, усадив полулёжа на подушку.              Стоит нам встретиться глазами, как Сяо снова отводит взгляд, опустив голову. Слова звучат тихо, словно от провинившегося ребёнка. — Но, если можно, то сегодня пропущу уроки.              — Бай Чжу открыл тебе больничный на неделю, и готов продлить ещё на одну по твоему первому требованию.              — Не нужно. Мне и дня хватит.              — Следы будут сходить как минимум три дня. — Пальцем веду по метке на загривке, ловя подушечкой пальца мелкую дрожь и опухлость горящей кожи. — А мой феромон – минимум неделю.              — Т-тогда… Одной недели будет более, чем достаточно.              — Может хочешь чего-нибудь ещё? — Я готов сделать всё для него, лишь бы он почувствовал себя лучше. — Я постараюсь исполнить всё, о чём попросишь.              — Господин Чжун Ли, не вините себя. — Сяо наконец-то поднимает глаза на меня. Смотря прямо в лицо, он наконец-то полон уверенности. — Я в порядке. Правда, в порядке. Вы не были грубы со мной.              — Хоть ты так и говоришь… — Сяо закрывает мне рот, чуть накрыв рукой мой рот.              — Давайте сделаем вид, будто тех дней и не было?              — Какая тебе с этого выгода? — Мягко убираю его руку, удерживая в своих руках. Его ручка такая маленькая по сравнению с моей.              — Вы раскаиваетесь. Мне этого достаточно.              — Разве эти события не стали травмирующими для тебя? — Не могу поверить в то, что Сяо вот так просто взял и принял сложившуюся ситуацию.              — Мне будет куда тяжелее, если буду видеть вас таким разбитым.              — Сяо… Мой милый Сяо...              Редко не сдерживаюсь, но прямо сейчас – исключение. Сяо слишком снисходительный по отношению к такому мудаку, как я. Крепко-крепко сжав в своих объятиях, не имею ни малейшего желания отпускать. Вдыхаю запах Сяо, и понимаю, что мне нравиться собственный феромон на его коже. Мне нравится то, как он продолжает быть верным мне, не смотря ни на что. Не скрою, я рад тому, что юноша не отталкивает меня. Несмело положив руки на моих плечах, он пробует приобнять меня в ответ. От данного действия моё каменное сердце становится мягче.              Я должен сделать всё, чтобы этот добрый и искренний ребёнок ни в чём не нуждался в этой жизни. Только так я смогу искупить свой грех перед ним.