Из мира магии

Больница Святого Саймона. 17 июля — Нам очень жаль, но у пациента есть ряд противопоказаний к инфузии ЖЭВ. Этим мы только усугубим течение хронического проклятия. — врач в желтом костюме и шапочке стоял перед Питером и говорил эти пугающе жестокие слова таким же пугающе холодным голосом. — А вам лучше прилечь, мистер Паркер. У вас явно серьезное истощение. — Что за проклятье? — Паркер дрожащей рукой опирался на больничную койку в палате, прямо рядом с Учителем и чувствовал себя абсолютно совершенно беспомощным. Ведь каналы закупорены, да, часть стенозировалась, но большая все еще функционирует, тогда почему… почему улучшений нет и не предвидется?! Почему колдомедик говорит, что Учитель… умирает? Питер же все сделал, чтобы это предотвратить! Так почему, драккл вас дери?! — Простите, мистер Паркер, но это тайна целителя. Я не вправе разглашать эту информацию. — Но ведь все было хорошо, когда я уходил. Никакого проклятья… Колдомедик поджал губы, он не мог не сочувствовать видя этого паренька в таком подавленном состоянии. Когда утром отток магии сам собой прекратился и их пациент окончательно перестал терять силы и даже проснулся они обрадовались! Это было сродни чуду! Но лишь несколько минут длилась эта радость… В ослабленном теле мага активизировалось давнишнее проклятье, что тот подхватил многие годы назад и что мирно спало, дожидаясь своего часа. — Нам действительно жаль, но… — бросив взгляд на пожилого волшебника из которого медленно, но верно уходила жизнь, он тяжело вздохнул. — У Судьбы и Смерти свои законы. Пациент… сам попросил отключить его от аппарата жизнеобеспечения и он был в трезвом уме и твердой памяти, говоря это. — Он просто… — Сам попросил — набатом звучало в голове. Учитель сам попросил себя… убить. — он не может сейчас… он не… — Пи-тер, — голос Эммета был хриплым и чертовски… уставшим. — Учитель? — Паркер тут же обернулся и присел на корточки, взяв Мастера за руку. — Оставьте нас. Колдлмедик кивнул, выходя из палаты. Они с мастером остались одни. Время давно перевалило за полночь. — Ты похудел. Совсем себя не бережешь. — Почему вы не хотите бороться? — Питер чувствовал, что глаза увлажняются и не прошло и пары секунд как с глаз по щекам беззвучно покатились слезы. — Откуда вообще взялось это проклятье?! — Да так… поцапался однажды с одним лордом. Оказалось, что в арсенале он имеет не только змеиный язык. Я думал, что поборол это. Но порча проникла куда как глубже. Она питается жизненной силой, Питер. — Как… Как его снять? — Тот маг давно мертв, Пит. Как и его «великий» род. — наставник положил на руку парнишки вторую ладонь и тепло улыбнулся. — Не нужно понапрасну лить слезы. Ты же уже взрослый мальчик. — Какого рода это проклятье? Оно ограниченное или связующие? Наставник нахмурился и, наверное, если бы силы ему позволили зарядил ученику мощный подзатыльник. — Даже не думай! Так же как с этим артефактом провернуть не выйдет. — С чего вы взяли, что?.. — Я к твоему сведению далеко не глуп, и изучал его некоторое время, правда до такого додуматься не успел. И вправду Ученик превосходит Учителя. — У вас слишком мощные окклюментные щиты, наверное, Кара просто не смогла пробиться, чтобы поговорить. — Даже если бы смогла я не ты, Питер. И разговаривать с инопланетным потенциально опасным существом не стал бы. И эта твоя… Кара чувствовала мой настрой. — Ритуал очищения! — перебил его парень. — Я приму на себя откат и смогу разделить магию. Составляющие, порционный метод, помните мы же читали об этом в работе Стейна Макфи… — И ты умрешь. Вслед за мной. И сними уже этот амулет гламура. Тут тебе не перед кем скрываться, Пит. Питер стянул цепочку через шею. — У-у-у, — протянул Эммет.— Тут все совсем плохо. Дай ка угадаю, тот сок? — Питер поджал губы, этого жеста Учителю хватило. — Прости, мой мальчик. — За что вы простите прощения? — Пит вытирал слезы рукавом свитера и совсем по-детки шмыгал носом. — Ты сделал все, чтобы меня спасти. А я так тебя подвел. — Вы не… — Питер облизал пересохший губы. — Я просто не понимаю почему! Ведь наверняка есть шанс! — Есть. Врачи ставят прогноз, что если я выкарабкаюсь и сумею «запереть» проклятье, то проживу еще год. Может два. На постоянной подпитке жизненной энергией. Это будет не жизнь, Питер. Так, отсрочка неизбежного. Ты и сам парень не глупый и понимаешь это. Питер замолчал. Он продолжал держать руку учителя в своих ладонях. Выпирающие косточки и сухая потрескавшаяся кожа. Он прикусил внутреннюю сторону щеки. Какой же он гребанный эгоист, раз хочет продолжить мучения учителя, лишь бы он просто был рядом, лишь бы слышать его строгий голос чуть дольше. — У меня к тебе лишь одна просьба, Пит. — хриплый голос перебил надрывной кашель. Силы покидали его… — Не говорите так. — прошептал он умоляюще чуть сильнее сжимая руку в протесте этих слов. — Моя Клери ждёт меня там. Мы с супругой не виделись уже пятьдесят семь лет… — Но здесь вы же тоже… нужны. Вы мне нужны. Эммет посмотрел на него как на маленькое неразумное дитя. — Я очень горд, что мне на пути попался неограненный алмаз. Ты ученик, о котором каждый Учитель мог только мечтать. А мне судьба дала тебя взрастить. Это большое счастье. Мой учитель был старым брюзгой и до самого конца мне и доброго слова не сказал. Лишь много лет спустя в его дневниках, что я забросил на самую дальнюю и пыльную полку я узнал, как он мной гордился. Видимо при жизни он посчитал меня недостойным этого знания. — фыркнул он. — Но тебя я считаю достойным. И очень горжусь. — Я… Я ведь… это все было ради вас, Учитель. — Моя просьба, Питер… Стань тем, кем всегда мечтал. Стань. И дай мне повод гордиться тобой даже оттуда. Одна мысль о том, что и этот человек покинет его оставляла в сердце пустоту и небывалую горечь. Он не может… он не хочет его терять. Почему он постоянно всех теряет?! — Не оставляйте меня, я… да кто я без вас? — Ты? Ты — Питер Паркер, самый одаренный мальчишка из всех что я встречал, умный не по годам, наверное, самый умный из всех, кого мне довелось видеть за эти двести сорок шесть лет моей жизни. Никогда не думал, что скажу кому-либо такое, но… Мне правда больше нечему тебя учить. — Бред! У нас с вами… ведь так много планов! А наш джет?! Мы же собирались!.. — Не все в этой жизни решаем мы, Пит. Иногда Судьба знает лучше. — Я… Я не готов… — прошептал он, сильнее сжав ладонь Мастера. — Знаешь, дара пророчества у меня нет, мой мальчик, но уверен, что тебя ждёт прекрасное будущее. Смерть — это новое начало. Он сильнее сжал руку парня и положил голову на подушки, прикрыв глаза. — Вы цитируете философию Раманса с таким одухотворенным видом. — Я сдавал зачет по нему своему профессору четыре раза. — хрипло рассмеялся Дейменсон. — Этот трактат я могу процитировать наизусть. Питер положил голову на матрас и ткнулся лбом в руку мастера. Его плечи дрожали. Эммет положил голову на вихрастую макушку и пригладил каштановые кудряшки. — Когда-нибудь ты поймёшь… Сколько они так просидели? Пару минут или пол часа? Время будто замедлило свой ход. Его выдернула в реальность негромкая трель. Аппарат жизнеобеспечения издал тихий звук, что чем-то напоминал перезвон колокольчиков. Доктор, стоявший за окном палаты чинно снял желтый колпак с головы и склонил голову. Питер поднял взгляд. Глаза Эммета Дейменсона были закрыты, как если бы он просто спал, но его сердце уже не билось. Рука, что парень держал с каждой секундой становилась все холоднее и холоднее, магия окончательно переставала циркулировать по каналам и желала вернуться в место, где есть хоть какие-то её остатки — в ядро. Но она не успевала. Второе сердце мага затухало на глазах. Проклятье брало вверх и кожа быстро покрывалась черными неровными пятнами. В воздухе витал сладковатый аромат гнилой плоти. Питер смотрел на человека, который стал для него родным за эти десять лет знакомства и три года ученичества и перестал сдерживать рыдания. Он пытался плакать тихо при Учителе, глотая слезы, но сейчас… сейчас ревел в голос. Выл как раненный зверь. Совсем как в тот день, когда потерял Мэй. С надрывом и дергая себя за волосы. В ушах звенело. Звуки извне попросту перестали существовать. Он не заметил, когда все пошло по одному причинному месту. Просто все вокруг начинало кружится и комнату оглушила протяжная сирена. Магия сгущалась, беря его в прочный кокон. Воздух наэлектризовался и мир вокруг окончательно потерял все свои краски. А в груди разгорался пожар, готовый сжечь это тщедушное тельце дотла, и в какой-то момент Пит стал даже рад такому исходу. Может хотя бы там, в Чертогах Вечной он увидит Учителя, тетю Мэй и… родителей. Сознание покинуло юного волшебника именно в тот момент, когда в палату вбежали врачи и начали совершать какие-то свои врачебные манипуляции. Питеру это уже было не важно. Так не важно… «…Стань тем, кем всегда мечтал. Стань. И дай мне повод гордиться тобой даже оттуда» Этот мир один за одним отбирает у него всех родных. Как по аккордам заведенной музыкальной шкатулки. Что эта за песня играет? Это же колыбельная, что пела мама. Как здорово услышать ее снова…

***

— Боже, простите меня, сэр, умоляю я не специально! На белоснежной рубашке Хеппи Хогана расползалось уродливое пятно от пролитого кофе. Мальчишка стажер — который не Визард, уж это лицо Хоган запомнил, пролил на него вкуснейший американо, что сегодня в кафетерии значилось как «Кофе Дня». Хотелось верить, что оно было вкусным, но… уже не проверишь. Нужно менять рубашку и заступать на службу. Этот кофейный аромат и так весь день будет преследовать Хогана, он и не знал, что в этой компании одни кофеманы работают… — Шуруй отсюда и поскорее. — Да, простите ещё раз! Стажер бежал так, что только пятки сверкали. Ох уж эти практиканты. Чего только стоит тот рыжий парень с самыми глупыми отговорками.

***

— О, Хеппи, ты представляешь, забыл пропуск! — мужчина в пальто рылся в своей сумке, то и дело поглядывая на хмурого начальника охраны. — Совсем вылетело из головы! Знаешь мой кот Теодор… — Ваш кот не оправдывает вас, доктор Моран. — устало вздохнул Хоган. — Но теперь я хотя бы понимаю откуда у таких отговорок ноги растут. — О чем это ты? — Ваш стажер совсем недавно говорил мне абсолютно те же слова. — Мой… — на лице Морана мелькнула тень удивления. — стажер? — Морган, доктор. Морган Визард. Я проверял его данные пару недель назад, когда он тоже забыл пропуск и ссылался на кота. Тогда он крепился за вами. Неужели все же решил работать под крылом Беннера? — Ты что-то путаешь, Хеппи. — мужчина похлопал его на плечу. — Правда. У меня никогда не было стажера с таким именем. — Рыжеволосый парнишка, лет шестнадцати на вид, средний рост и телосложение, заикается, ходит в нелепых свитерах и клетчатых рубашках. Он значился твоим личным стажером. — Наверное, ты перерабатываешь, приятель. Я не беру на работу школьников-подростков, бред же! — Бред?.. — Хеппи нахмурился пуще прежнего. — О, Майкл! — заметив только вошедшего в здание юного ученого доктор приветливо махнул рукой. — Иди-ка сюда! Проведешь меня по своему пропуску сегодня? — Эм, конечно доктор Моран, нет проблем. — И ты знаешь у нас есть на этаже работник с именем Морган Визард… так вроде, верно? — У меня плохая память на имена, сэр… — Рыжеволосый, лет шестнадцати. На пару секунд Майкл задумался, но потом уверенно выдал: — Нет, таких у нас точно не наблюдается! — Вот видишь Хеппи, я не лукавлю. Запиши меня сегодня на имя Майкла, это честно в последний раз! Теодор получит свое наказание! — Идите уже. Проводив доктора Морана и сотрудника его лаборатории взглядом Хеппи залез в Базу Данных и до самого обеда пытался найти хоть какие-то упоминание о мальчишке, который… точно был! У мистера Хогана всегда была отменная память на лица и на имена, спутать что-то он просто не мог. Но загадочный Морган Визард как сквозь землю провалился. Его не помнил ни его наставник, ни его коллеги, даже Брюс, который сам же записывал парнишку на свой пропуск во вторник месяц назад говорил, что знать не знает такого человека. Базы не были повреждены, никаких взломов и противозаконных действий начальник охраны не обнаружил. Просто мальчишки в нелепых очках, с вечными вихрами на голове, поедающего на ходу лакричные палочки или бутерброд… будто никогда не существовало. Его никто, абсолютно никто не помнил. Кроме него.