Совсем иное

— Ай! Черт, дверь не открывается! — Давай я, вдруг получится? — Думаешь, что справишься с ключом лучше, чем хозяйка квартиры? Костик картинно надувает губы и вздыхает, закатив глаза. Оля — вроде бы так зовут его случайную спутницу, с которой он весьма удачно познакомился сегодня утром — прикладывает недюжинные усилия и все-таки распахивает входную дверь. Пьяненько хихикая, молодые люди вваливаются в прихожую, едва не падая на пороге. Словно заправский джентльмен, Костя поддерживает Олю за локоток, не позволив ей окончательно потерять равновесие. — Спасибо, — она мило улыбается и тут же тянется к Ромину, чтобы отблагодарить его поцелуем. В голове у Кости все уже немного плывет, хотя он выпил совсем немного. Терпимо, конечно, ведь он и до худшего состояния напивался, чтобы забыться. Тем более, сегодня повод вообще был незначительный: ему уж точно не привыкать слышать то, что недавно сказала… Неважно. Усилием воли Костя останавливает поток дурных мыслей. Чем меньше надеешься, тем меньше разочаровываешься. Напомнив себе один из главнейших девизов своей жизни, Ромин окончательно переключается на происходящее. Руки Оли мягко ложатся на его плечи. Тихо всхлипнув, Костя откидывает голову назад. Не то. Все не то. Но пускай хотя бы так… — Пойдем в спальню? — шепчет Оля, наклоняясь чуть ближе. Ромин податливо изгибается и стонет, чувствуя, как по коже пробегает приятный холодок. Он всеми силами постарается забыться на эти несколько часов. Его тело еще помнить Ее прикосновения, которые, конечно, никогда не были настолько интимными — но Косте вполне хватало и этого. На людях он вел себя так, будто вовсе не сомневается, ответит ли Рита ему взаимностью. В реальности же все обстояло совершенно иначе. Костя с жадностью ловил каждый знак внимания, которыми его снисходительно могла одарить Рита. Разумеется, только если у нее было хорошее настроение. Но и этому Ромин радовался точно счастливое дитя. Разве стоило желать большего?.. Ведь, ко всему прочему, Костя ужасно боялся потерять даже мало-мальски хорошее расположение Риты. Прячась под маской самоуверенного шута, Ромин нет-нет да и давал понять Ей, чего на самом деле ему хочется больше всего на свете. Он готов был буквально ползать у Риты под ногами, и единственное, что его останавливало… — Эй, Костя-я-я, ты что, уснул? Медовый голосок Оли не вызывает у Ромина ничего, кроме раздражения. Он досадливо всхлипывает: воспоминания никак не хотят отпускать его. Как будто весь разум Кости сфокусировался вокруг одного-единственного образа, и ни забывать про него, ни даже на время переключаться на что-то другое никак не желал. Тихо застонав, Ромин все же подает признаки жизни и тянется за очередным поцелуем. Но Оля медлит, убирая руки с его плеч, отчего Костя разочарованно вздыхает: он надеялся, что она хотя бы коснется шеи. — Пойдем в спальню? — в голосе Ромина еще пока сквозит надежда. Как бы то ни было, он всегда может поднять свою пьяную задницу и свалить домой, на Покровские. Правда, по пути придется всеми силами удерживаться от того, чтобы не смотреть направо — туда, где вдалеке возвышается любимая и ненавистная одновременно высотка на Котельнической. Дом, где живет Она. Оля мурлычет что-то невразумительное и тянет Костю за собой. Он старается сосредоточиться на происходящем, даже отпускает очередную шутку, сумев-таки взять себя в руки. Зайдя в спальню, Костя, не обращая внимания на громкое хихиканье Оли, косится в сторону окна… И просит занавесить шторы. — Ты чего, стесняешься меня? — хохочет Оля, плюхнувшись на кровать. — Не-е-ет, — Костя быстро подходит к окну и задергивает тюль, — просто вид раздражает. — Не любишь набережную? — удивленно вскидывает брови Оля. М-да, не лучшее он придумал оправдание. — Не люблю Москву. Браво. Еще лучше. — Я тоже, — внезапно заявляет Оля. — Ненавижу этот город, хотя все от него просто в восторге. Давно мечтаю переехать в Ленинград, потому что… Костя делает вид, что глубоко заинтересован всем сказанным, хотя на самом деле ему плевать. И на Олю, и на ее откровения, да в принципе на эту жизнь. Ему просто хочется, чтобы его прижали к постели, посильнее сдавили горло и трахнули уже наконец. Он слишком вымотан переживаниями по поводу Риты, а стыд и ненависть к себе за последние дни и вовсе выжгли его до тла. Хотя, казалось бы — не привыкать. Но Ромин и сам не ожидал, что окажется способным чувствовать нечто подобное. «Влюбился, как малолеток» — это было еще мягко сказано… Оля продолжает что-то болтать, распластавшись по кровати. Кивая в ответ на ее реплики, Ромин осторожно садится с краю и, подождав, пока она закончит говорить, вежливо спрашивает: — Ты не против… Гм… Если я буду снизу? Оля озадаченно хмурится. У Кости даже выражение лица сменилось — всегда вальяжно-самоуверенное, теперь оно стало непривычно кротким. Пьяно икнув, девушка пожимает плечами. — Как хочешь. — Благодарю, — Ромин вновь привычно ухмыляется и даже целует ее руку, театрально выделываясь. Слегка покачиваясь, Оля встает на колени, пока Костя, проявляя чудеса юркости, ложится на кровать. Он тут же прикрывает глаза и вздыхает, чувствует, как туманится его разум. Правда, не от алкоголя — Костя даже расстраивается, что выпил недостаточно. Теперь отключиться гораздо сложнее. Сквозь ватное облако Ромин чувствует, как его бедра седлает Оля. Руки девушки тянутся к пуговицам на рубашке Кости, но он быстро накрывает ее ладонь своей: — Не надо. — Почему? — Просто не надо, — всхлипывает Костя. — Я не люблю так, прости. Можешь просто расстегнуть брюки? Какое-то время Оля просто озадаченно пялится на него сверху вниз. Ромин не видит, но готов поклясться — в этот момент ее лицо недоуменно скривилось. — Ты какой-то странный, Кость, — наконец резюмирует Оля. — Ты вообще сексом-то заняться хочешь? Ромин уже приоткрывает рот, чтобы ответить, но вместо этого просто молчит, глупо хлопая глазами. — Придурок, — внезапно раздражённо шипит Оля и быстро встает с кровати. Следом за ней вскакивает и сам Костя, судорожно застегивая одну-единственную тронутую Олей пуговицу. — Чего тебе вообще… — все с тем же раздражением в голосе продолжает Оля, но осекается, увидев, как Ромин внезапно рванул в коридор. — Ты что, совсем чокнутый?! Костя ей не отвечает. Сердце колотится как бешеное, а к горлу подступает тошнота. Ему кажется, что это отравление алкоголем, хотя в глубине души Ромин понимает: дело совсем не в этом. Только одной он теперь может позволить прикасаться к нему так. Не помня себя, Костя галопом сбегает по лестнице. Оказавшись на улице, он делает глубокий вдох и облегченно выдыхает — тошнота понемногу уходит, да и в принципе становится гораздо легче. Единственный минус — солнце жарит чересчур сильно. Даром, что бабье лето… Нервно хихикнув собственным мыслям, Ромин щурится, задирает голову и кружится на одном месте.