Совсем иное

Он идет по набережной, слегка пританцовывая. Душевная боль отчего-то становится едва ощутимой, а уж на фоне такого прекрасного дня и вовсе незаметной. По крайней мере, Ромин себя в этом хорошенько убеждает. Даже дом на Котельнической не привлекает его внимание столь неприятным образом — Костя вообще идет в другую сторону, подставив лицо ласковому солнышку и, можно сказать, наслаждается жизнью. Хорошо! Нет, действительно хорошо. Ромин слишком сильно привык создавать образ вечно счастливого раздолбая, но в глубине души почти никогда счастливым и не был. Впрочем, об этом сейчас думать не хочется… Все тяжкие мысли окончательно рассеиваются. Он идет, расправив руки, точно крылья, и продолжает танцевать. Хо-ро-шо! Ромин выкрикивает это слово, хлопнув в ладоши, и радостно смеется. Люди, идущие ему навстречу, улыбаются — а он салютует им, приподнимая невидимую шляпу. Напевая какую-то странную песенку, Костя вдруг оборачивается, заслышав язвительное: — Я даже не удивлюсь, если это ты, Ромин. Кто еще может так по-идиотски шататься средь бела дня, а? Костя резко тормозит и замирает как вкопанный. На его ошарашенном лице тут же снова возникает счастливая улыбка, как только он видит, кто именно его окликнул… — Рита? — Костя, — тон-в-тон отвечает она, ехидно щурясь. Не сказав больше ни слова, Рита подходит к нему первая. Она явно наслаждается влюбленным видом Костика, который не успевает нацепить свою привычную маску. В эти секунды он настолько… настоящий, даже отчасти беззащитный, что Рита не может сдержать довольной ухмылки. Чувствуя, что молчание затянулось, Костя глубоко вздыхает и закусывает губу. Он отводит глаза — Рита рассматривает его невероятно бесцеремонным образом, и Ромин не может сосредоточиться, даже сказать хоть что-то своим привычным тоном голоса. Рядом с ней он действительно теряется, мнется, словно глупый юнец. Это и пугает, и завораживает одновременно: уже несколько лет Костя не испытывал ничего подобного. Не сказать, что он рад почувствовать это снова, но иного выхода нет — теперь без Риты ему становится невыносимо одиноко и горько. Или страдать в два раза больше, или поддаться безрассудным порывам — естественно, Костя выбирает второе. Тем более что рядом с Ритой он, как ни парадоксально, ощущает себя по-настоящему живым. Подобное чувство для Ромина равноценно захватывающей дух поездке на американский горках. — Я… Мне жаль, что так вышло, — тихо произносит Костя, явно намекая на их последний разговор. Извинения всегда давались ему нелегко, и этот раз исключением не был. Собравшись с духом, Ромин все-таки выпаливает: — Прости. Тихо фыркнув, Рита лишь поводит плечом. — Не стоит, — небрежно бросает она и взмахивает рукой. — Ты просто слишком невовремя мне позвонил, вот я и погорячилась. Не за что извиняться. Одна ее лучезарная улыбка — и Костик тает, словно мороженое в летний день. Рита уже не удивляется этому зрелищу, но все-таки получает от него несказанное удовольствие. Склонив голову на бок, она снисходительно ждет, что скажет ей Ромин, когда выйдет из легкого ступора. — Чудесно! — наконец резюмирует Костя, заново обретая прежнюю манеру общения с людьми. — Что ж, это значит… — …Что ты можешь заглянуть ко мне в гости, — Рита лукаво ухмыляется, заметив, как тотчас же изменилось выражение лица Ромина на ошарашенно-счастливое. — Сегодня я совершенно свободна, и после прогулки все равно планировала пойти домой. Так что если ты хочешь… — Хочу, — быстро кивает Костя, будто боясь, что Рита передумает. Ехидно хихикнув, она подает ему руку. Костя целует ее, едва касаясь губами кружевной перчатки — не жеманно, не наигранно, а чрезвычайно осторожно. Кажется, что в этот момент он напряжен точно натянутая струна — только тронь внезапно, и сразу же сожмется, зазвенит испуганно. Рита удовлетворенно кивает и улыбается ему, а затем сама одним властным движением берет Ромина под локоть. Костя вздрагивает: Рита чувствует это, но не произносит ни слова. — Ну что? — елейным тоном интересуется она, поглядывая на Ромина. — Пойдем, мой милый друг? Она с точностью копирует Костину манеру говорить, как будто издеваясь. — Пойдем, — усмехается Ромин, но в его голосе нет и доли былой самоуверенности.

***

Костя даже не помнит, как оказался в квартире Риты. Наверное, он о чем-то долго говорил: во рту теперь сухо и очень сильно хочется пить. Остатки алкоголя окончательно выветриваются из организма, поэтому Ромин ощущает себя гораздо менее уверенно, чем хотелось бы. Рита же, напротив, ведет себя по-хозяйски: командует Косте, где он может выпить воды, куда ему поставить обувь, а куда повесить пиджак и чуть слышно хихикает, когда бедняжка одним неловким движением сваливает на себя тяжеленную шубу. — Зачем тебе вообще шуба в июне? — шипит он, отплевываясь от попавшей в рот шерсти. — Не знаю. Это мамина, вообще-то, — ехидно поясняет Рита. Не утруждая себя помощью Косте, она проходит на кухню. Ромин заглядывает туда чуть позже, весь всклокоченный и недовольный. Рите нравится за ним наблюдать, и она не отказывает себе в этом удовольствии. Откинувшись на спинку стула, она смеряет Костю внимательным взглядом и кивает в сторону стула напротив, приглашая Ромина сесть. — Ну… Теперь будем пить чай? — немного нервно интересуется он. Не зная, куда деть руки, Костя нелепо складывает их на стол, становясь похожим на школьника-переростка. Впрочем, ему даже идет. Если уж и быть идиотом, то хотя бы послушным — так, по крайней мере, считает Рита. Мнение же самого Кости ее очень мало волнует. — Не так быстро, — наконец произносит она, слегка прищурившись. Голос Риты звучит вкрадчиво, даже в каком-то смысле нежно. Непринужденно улыбаясь, она закидывает ногу на ногу и продолжает: — Костя, я бы хотела обсудить с тобой одну важную вещь. Ромин заметно напрягается, но виду не подает. Его костяшки пальцев белеют, когда он с силой сжимает подлокотники стула — Рита этого не видит, зато замечает нечто другое. Быстрое движение краешка губ в тревожной усмешке, резкий выдох, маленькая капелька пота у виска… Она любуется встревоженным Костей, лукаво разглядывая его из-под полуопущенных ресниц, но продолжает молчать. Пускай помучается. — Как ты можешь охарактеризовать наши отношения? — наконец спрашивает Рита, будто бы сжалившись. — Отношения? А они у нас что… Есть? Рита качает головой и тихо смеется. Костя сидит с таким обнадеженным видом, что ей даже немного неловко его разочаровывать. — Об этом я как раз и хотела поговорить, — она поджимает губы, а затем медленно поднимается со стула и подходит к Ромину почти вплотную. Костя, смотрящий на нее снизу вверх — это, безусловно, интересное зрелище. — Мы знакомы уже почти две недели, но я не прояснила для себя самое главное, — все таким же вкрадчивым тоном продолжает Рита. — То, что ты весь из себя такой веселый самоуверенный выпендрежник, я поняла. Не спорю, это мило и даже нравится мне, иначе бы ты тут не сидел, но… Рита усмехается и отводит взгляд. У Кости не остается сомнений в том, что она делает это специально, но он терпеливо ждет, кусая покрасневшие губы. — …я ведь правильно понимаю, что тебе хочется совсем другого? Костя вздрагивает, будто от резкого удара током. В его расширившихся глазах Рита читает удивление — значит, угадала. Значит, не ошиблась, приведя этого смешного мальчишку к себе домой. — Чего? — тихо переспрашивает Костя. Сейчас он бледен как мел, только его щеки алеют от вспыхнувшего румянца. Рите так и хочется провести по ним пальцами, чуть резанув по нежной коже ногтем, но она сдерживает себя. — Это ты мне скажи, Костик, — протягивает Рита едва ли не на распев, — чего тебе от меня хочется? Ее руки опускаются на плечи Ромина, а затем касаются шеи. Костя снова вздрагивает и чуть слышно скулит — Рите это совсем не нравится. Она хочет, чтобы Костя скулил в полный голос. — Ну так что? — Рита вопросительно приподнимает бровь. Рвано вздохнув, Костя зажмуривается, после чего стонет — долго, протяжно и глухо. Кажется, если он скажет — то перейдет какую-то незримую черту, и вернуться назад будет уже невозможно. Тревога мешается с желанием, создавая поистине адский коктейль внутри его души. Рита проводит ногтями по вздувшейся венке на шее Ромина, словно искушая ответить правильно. — Я хочу, чтобы ты придушила меня. Он выпаливает это слишком быстро и вновь замирает, прикрыв глаза. Но так ощущения воспринимаются даже ярче — Костя убеждается в этом, когда Рита с превеликим удовольствием исполняет его маленькую просьбу. Ромин вцепляется в стол одной рукой, другой же хватает Риту за локоть. Она душит его несильно, но этого хватает, чтобы через пару секунд Костя издал восторженный стон. Тяжело дыша, он утыкается Рите головой в живот и плачет, чувствуя, как все накопленные за последние сутки переживания покидают его вместе со слезами. — Да. Есть, — вдруг произносит Рита, погладив Костю по голове. Он тут же отстраняется, утирает слезы и слегка недоверчиво смотрит на нее, пытаясь осмыслить сказанное. — Есть что? — Отношения, — Рита улыбается, а затем наклоняется к Косте и быстро целует его в искусанные из-за волнения губы. — Теперь мы встречаемся. — С этой минуты? — хихикает Костя, предвкушая тысячу возможных шуток, которые он может придумать насчет этого. — Можешь считать и так, — довольно ухмыляется Рита, садясь на него сверху. Их взгляды пересекаются. Они оба вдруг замирают, поймав этот удивительный момент. Костя облегченно вздыхает, чувствуя, как внутри него с треском ломается некий барьер. Как бы то ни было, теперь он боится навсегда потерять Риту хотя бы чуть меньше, чем обычно. Да, Костя лишь веселый скоморох, скрывающий за аляповатым фасадом множество не самых приятных вещей… Но отныне эта шутовская марионетка принадлежит действительно достойному кукловоду.