Идея

      — Эйс! А ну живо сюда, негодница!       Вытирая рукавом потрепанной рубашки нос, шмыгнула и с ловкостью обезьяны спрыгнула на землю с дерева, чтобы тут же поскользнуться на мокрой от росы траве и эпично наебнуться прямо жопой в ту же росу.       — Эйс!       Будь проклят тот день, когда в мою бедовую голову пришла «фантастическая» идея сделать из Портгас Д. Руж беглянку, что не доверяла никому, в том числе и Монки Д. Гарпу, и, к сожалению, имела потрясающий талант всех обладателей инициала «Д» делать невозможное.       По-другому и не назовешь ситуацию, когда глубоко беременная женщина, которая уже давно превысила все сроки вынашивания ребенка, умудрилась смотаться на Гранд Лайн, доплыть до Ватер 7 и родить ребенка внаглую, прямо под носом у Мирового Правительства, скончавшись в родах.       Не говоря фамилии, сказав напоследок только имя. И то — пацана, а не девчонки.       Чем я думала, когда это описывала?! Чем?..       Зачем писала?       Эти вопросы мучили меня на протяжении двух лет, и ответ на них был один.       Потому что идиотка!       Очнувшись от своего очередного графоманского загула, предвещая в мыслях радость своего бессменного, глубоко мной уважаемого и любимого редактора Софи, я, увы, не обнаружила рядом ни ноутбука, ни кота, ни даже своей собственной комнаты в общаге. Точнее, родных, подранных котом стен.       Сначала мне показалось это странным. Но чем дальше — тем веселее.       О ужас! Я обнаружила себя в теле сопливой пятилетки, измазанной в грязи от бровей до пят, с угрозой быть выпоротой за какую-то проделку.       И ведь выпороли! Обнажили мои нежные полупопия и отхлестали так, что, пребывая в шоке и глубоком потрясении, выла люто и дико, перепугав несчастных воспитательниц приюта. Ибо пороли меня в глубоком детстве и это было так давно, что успелось позабыться. Такого стыдливого ужаса не пожелаешь даже врагу!       А Эйс, как оказалось, была и в столь сопливом возрасте не лишена гордости и наказания за свои проебы сносила со стойкостью терминатора.       В свое оправдание могу сказать — в тот момент я была не в себе.       Будь проклят автор заявки! Будь проклят… все прокляты!       Мне было пять лет, и я являлась дочерью Короля Пиратов в мире Ван Писа. И я реально заняла тушку и роль несчастной девчушки…       Но самое страшное даже не это!       Я. Ни черта. Не. Помнила!       Помнила, как успела написать только первую главу и вступление, где Руж умирала родами, утаивая и свою фамилию, и уж тем более фамилию отца ребенка. И помнила, как оформляла метки, как собиралась отправить запрос в беты Софи и…       Все.       Провал.       Пустота.       И это полный, беспросветный мрак! Катастрофа! ЧП! Апокалипсис! Просто самая настоящая трагедия! Ведь зная, с какой скоростью у меня в башке меняются сюжеты и происходят «смерти-пощады» персонажей, как мне приходят бредовые идеи, спонтанно и неожиданно…       Что я писала? О чем думала? Что было в моей голове?!       И этот долбаный чат ванписоманов…       Соулмейт, АУ, ООС… комбо, блядь!       Ладно. Соулмейт AU я любила иногда почитывать, но не писать. Так как моя убитая взрослая романтика, где вместо смущенных щек и трепета девственницы мои героини обычно затаскивали сами или заставляли затаскивать себя в укромные уголки, наплевав на всякие там вина и розы, была явно не из той оперы, где молодые и идейные вздыхали о вечной любви.       Любовь, друзья мои, это взаимовыгодная сделка, которая должна быть на равных условиях без ограничения такого фактора, как личное пространство. И строиться она должна на глубоком чувстве благодарности в сторону своего партнера, который с пониманием относится ко всем твоим тараканам, а ты в ответ уважаешь его сказочные заебы, воспринимая их как милые особенности личности.       На пальце дергалась алая нить, уходящая в зловещее «никуды», связывая меня с некой половинкой моей души.       Ромати-и-ично, что рыдать хочется. От горя.       Знаете? Половинчатой мне абсолютно точно не понравилось! Всегда была довольно ветреной и любящей свободу. Я могла засосать понравившуюся девчонку, могла флиртовать с прохожим парнем и не стеснялась разбрасываться пошлыми шуточками и осыпать щедро своих многочисленных друзей, в том числе старше меня на десять с плюсом лет, подъебами некультурного и интимного содержания, так что, кажется, меня тихо ненавидели.       Но если состояла в отношениях, всегда железно была верна партнеру, так как сделка есть сделка.       А тут… мрак.       Будь прокляты фем!Багги и Крекер! Саня! Саня, черт тебя дери, зачем ты написала эту работу и пришла ко мне в пьяном приступе вдохновения?!       Сыпала на свою голову просто ведрами этот чертов пепел и страдала я с особым старанием.       В наушниках у меня играла музыка из «Пиратов Карибского Моря», когда все это писалось. Я точно помнила. И это нагоняло еще больший ужас, так как эта музыка побуждала, буквально подталкивала на какую-нибудь безрассудную и глупую жесть! Меня уж точно!       Ведь это же такое родное. Такое заразительное!       «Я Капитан Джек Воробей! Смекаешь?»       Что бы там я ни писала дальше пролога, это выглядело с самых первых секунд моего попадания как лютая жесть.       — О Святые Небеса! — молитвенный жест с закатыванием к небу глаз был отрепетирован просто до автоматизма. — Молю, будьте снисходительны и не заставьте меня следовать безумному сюжету! Какой бы он ни был!       В последнее время, перед своим эпичным «залетом», особо любила драматичные концовки. Или охрененные открытые финалы с долгоиграющим пиздецом в перспективе…       Подзатыльник прилетел молниеносно.       — Эйс! Где ты была?!       — Бегала!       — Почему ты опять вся грязная?!       — Догнали!       Воспитательница возмущенно охнула.       И схватила за ухо, заставляя меня заойкать и покорно проследовать в сторону комнаты с умывальниками под смешки моих сокамерников по заключению.       Это отдаленное место ссылки для малолетних называть иначе как зоной у меня не выходило.       Вот еще подарочек. Хлебай, милая! Ведомая какими-то мыслями о здоровой психике и адекватном отношении канонного Эйса к своим корням, решила одарить его более-менее нормальным детством. По-своему, разумеется. Авторский произвол, он такой.       Знала бы, оставила Дадан! Потому что Дадан — это свобода, это отношение как к взрослому, это никакой жалости, сюсюканий и всего остального!       Благие, мать его, намерения вышли мне просто пинком в бочину!       Туда не ходи, сюда не ходи. Это нельзя, это запрещено!       Глубоко в душе понимала, что это их работа — следить за детьми, но я-то себя ребенком не считала! Вот совсем!       Мне двадцать с лишним, я взрослая тетка, так какого хрена?! Но попробуй докажи, что ты не соплячка!       — Ты будешь наказана, Эйс!       Обязательно. Конечно я буду наказана! Как иначе-то?       До ближайшей дыры в заборе. Потому что мне уже семь лет и Город Воды как бы намекал на то, что его надо бы изучить. Венеция меня не дождалась, ну так хоть местный аналог изучу вдоль и поперек!       Тоже мне, наказание.       Мое наказание — этот чертов мир, а не ваша уборка лестниц.       — Пусть пугает грозный ветер, начинается гроза, — напела себе под нос, пролезая сквозь дыру в заборе. — Несмотря на все запреты, поднимаем паруса!       Свободу попугаям!

***

      — Эй, Эйс! Снова сбежала?       Широко улыбаясь Токуме, довольно кивнула. Плотник растянул губы в ответной улыбке и дохнул прокуренным воздухом, наклоняясь ко мне, опираясь руками на свои колени.       Высоченный, ух!       Токума мужик хороший. Работал в пятом доке и был мне другом, почти «дядюшкой». В общем, родным сердцу великаном. А еще просто восхитительным авантюристом и плотником. И при этом добрым. Угощал конфетами и протаскивал мое семилетнее тельце под своей рабочей курткой прямо в доки, где я сидела на ящиках и наблюдала за их работой. Нянькался со мной, но никогда не сюсюкался, за что ему отдельное спасибо.       — Токума-сан! — нетерпеливо подпрыгнув, протянула руки. — Возьмешь меня с собой сегодня?       — Хе-хе, — трехметровый великан добродушно усмехнулся и подхватил на руки, подкидывая вверх, заставляя меня восторженно взвизгнуть и захохотать. Этому парню я доверяла. Не уронит.       — К нам поступил большой заказ и начальство может нагрянуть, — добряк усадил меня на локоть и сунул в руки конфеты.       Начальство — это нехорошо, да.       — Ну пожалуйста! Токума-сан!       — Хм…       — Пожалуйста! — сложив руки в молитвенном жесте, уставилась, жалобно хлопая длинными ресницами, что обрамляли темно-карие, почти черные глаза.       Если проникну в доки, то проведу там весь день и воспиталки меня не найдут! Да и не будут искать, так как им тут же прохожие шепнут, что видели меня с Токумой. А там два плюс два равно четыре.       — Проныра ты, — добродушно хмыкнул плотник и распахнул куртку. — Полезай! Ребята соскучились по твоим песням.       — Ура!       Ловко обхватив руками и ногами торс мужчины, притаилась, ссыпав сладости во внутренний карман его куртки под тихий смех великана.       Охрана меня не заметила. Или просто сделала вид. По сути, мое пребывание в этом месте — тот еще секрет Полишинеля.       — Эйс!       — О, малышка Эйс! Наш храбрый капитан!       — У меня как раз сладости с собой!       Токума-сан посадил меня на шею. Цепляясь за его голову, встала ногами на плечи и подняла руку вверх, отдавая «крабов» высотникам.       В пятом доке знали меня все. Да и в соседних тоже.       — Эй, Эйс, тут линкор дозора, не хочешь забраться на мачту? — раздался крик парнишки-высотника по имени Эби.       — А можно?!       — Только осторожно!       — Еху!       Конечно!       Как человек бесконечно романтичный и любящий приключения, а особенно пиратскую тематику, я обожала корабли и лазить по ним. И если честно, уже определилась со своей будущей профессией!       Хочу быть плотником, черт побери, плевать на ту свою писанину! Ведь, может, все было проще и после пролога я свалилась спать?       Мачты, ванты, смотровой марс…       Под смех мужиков карабкалась словно обезьяна, крутила огромный для себя штурвал и гуляла по фальшборту, шагая по перилам. Сидела на реях и смотрела с их высоты на город, чувствуя, как сердце екает в груди. Высоко, но как красиво-то!       Когда уже время перевалило за полдень и наступил обед, выхватила из-за пояса выточенные для меня барабанные палочки, что мне вручили плотники, и запрыгнула на бочку, отстукивая палочками и пяткой в легком сапоге ритм.       Это была почти традиция.       Раз, два, три!       Стук-стук-стук.       Тук-тук-тук!       Палочки сначала били негромко, но, заслышав знакомый мотив, плотники тут же подстроились под ритм! И соседний док тоже!       Нельзя описать словами, пока сам не поучаствуешь, каково это, когда множество людей подхватывают ритм песни.       У меня был хоть и детский голос, но звонкий и красивый. А еще задорный, что для моих песен было только в плюс. И всегда, всегда запевала я! Не зря мой пиратский плейлист был заслушан до отскакивания от зубов!       Корабль по морю плывет,       Зовется Чайный котелок.       Ревут ветра, в воде корма,       Но нам буря не страшна!       Еху!       Ради такого единства, ради таких эмоций можно жить!       Скоро Валерман придет,       Он сахар, чай, ром принесет.       Лишь прозвучит отбой,       Мы все пойдем домой!       Влекомая песней, отбивала ритм и расшагивала танцующей походкой по ящикам и бочкам, подхваченная чужими веселыми голосами.       — Громче, Эйс! Давай!       Улыбка не сходила с моего лица. На припеве, когда все подхватили, меня унесло волнами чужих голосов, полных эмоций. Этого азарта, озорства и…       Все сорок дней кит тянет трос,       У корабля кренится нос.       Четыре лодки за бортом,       Ему все нипочем!       Поддавшись песне, активно жестикулируя, будто на сцене, запевала вовсю. Красивый детский голос вплетался в хор взрослых. Будто так и должно было быть!       Восторг!       На последней строчке Токума-сан подхватил меня на руки, сажая на локоть.       — Так держать, Эйс!       — Давай следующую!       — Какую?!       — Про контрабандистов!       Кто-то уже достал гитару!       Обеденный перерыв проходил очень весело! И именно поэтому я так ненавидела возвращаться в тот проклятый приют.       А то Саке Бинкса да Саке Бинкса!       Жаль только, что пиратские песни толком не попоешь. А ведь хотелось! Но Мировое Правительство и дозорные, что шлындают тут туда-сюда, бдят.       Эх.       Пусть тебя разбудит цокот за окном —       Ты не трогай ставни, спи спокойным сном.       Ни о чем не спросишь — не солгут в ответ.       Глазки в стену, крошка, а не Джентльменам вслед!

***

      — Какая забавная девчушка.       — Вы об Эйс? Да, она очень славная. И песни у нее просто замечательные. А сказочница какая! И откуда только знает? — плотник, обсуждающий с заказчиком детали, улыбнулся, повернув голову в сторону Эйс, что, стоя на бочках среди толпы мужиков, заводила очередную песню. — Жаль только ее, сирота.       — Сирота?       — Да, живет в восточном приюте. Мать девочки умерла в родах, а отец ее неизвестен. А ведь такая славная девчушка!