Кровь Ириса

Цветы на ветвях серебрятся в сиянии лунном — тонет плетень в тумане… Мидзухара Сюоси

      Мэй была рада оказаться здесь, в доме Такао. Увы, будучи императрицей, она нечасто могла покидать дворец. Но в такие моменты они с Такао обязательно проводили как можно больше времени вдвоем. Пусть даже так, как было сейчас: она рассказывала свои последние новости, а он терпеливо слушал ее, внимал словам и любовался тем, как красива она была, когда сосредотачивалась на рассказе. И отчего-то на душе Мэй было так легко и спокойно, и не было бы для нее большего счастья, чем продлить этот миг хоть ненадолго. — Ты снова колдовал? — спросила Мэй, обратив внимание на свежие бинты, пропитавшиеся кровью. Она не осуждала — не могла. Просто тревожилась о его состоянии. — Немного, — сказал Такао и многозначительно кивнул. И его возлюбленная знала, что он бы не стал использовать магию по пустякам, а это значило, что было что-то действительно важное и значимое, что могло заставить дзенина прибегнуть к магии. — Есть что-то, о чем бы мне стоило волноваться? — она смерила Такао настороженным взглядом, на что он только мягко улыбнулся и помотал головой. И она поверила ему. А затем все-таки не выдержала — пошла за новыми бинтами и осторожно, заботливо перевязала руки любимого колдуна.       А после они решили прогуляться. Точнее, на этом настояла Мэй. Она не могла позволить себе не пройтись по деревне, не подняться куда-то в горы. Ей хотелось подышать свежим воздухом, не ощущая в нем нотки обмана, предательства и лести, какими, увы, полнился дворец. Но к такой атмосфере было несложно привыкнуть. А особенно после всего того, что ей пришлось пройти на пути становления из простой гейши в императрицу. И единственным, о чем сожалела Мэй во всем ее пути, было отсутствие возможности танцевать, ведь хромота теперь была ее вечным спутником.       Но не пройди Мэй этого приключения, она бы не смогла вырасти, стать сильнее и мудрее, обрести друзей и настоящую любовь. Которая принесла свои плоды, но Такао об этом еще не знал. И Мэй хотела сообщить эту новость где-нибудь в горах, потому что она их очень любила. Оттуда можно было созерцать прекрасные пейзажи, что стали бы хорошим фоном для подобных разговоров. — Такао, спасибо тебе! — произнесла Мэй, стоя рядом с возлюбленным и созерцая закат, что был просто невообразимым в тот вечер. Быть может, таким она себе его нарисовала, тут уж сложно было судить. — Тебе не за что благодарить меня, Мэй.       Слушая размеренное дыхание Такао, крепко его обнимая, Мэй все пыталась подгадать момент получше. Но для того, чтобы раскрыться, не могло бы быть «идеального» момента. Забавно. Императрица, распоряжающаяся судьбой империи, стало быть, множествами жизней, не могла найти силы, чтобы сообщить любимому о беременности. Но она решилась, когда солнце уже почти скрылось за линией горизонта. — Я должна быть с тобой откровенна, — начала она, не поворачиваясь. Ей было гораздо комфортнее сказать все, когда он обнимал ее со спины. Она ощутила, как его руки чуть сильнее сжали ее талию. Он так привык к постоянно плохим новостям, что в хорошие верил неохотно. — В клане будет пополнение…я жду ребенка.       Не было громких криков, ярких эмоций, даже слов не было — только молчание. Долгое, затяжное, волнительное. А потом Такао развернул возлюбленную лицом к себе и она смогла прочесть все в его взгляде. Он был полон любви и нежности, а еще…благодарности. — Что ж, теперь я просто обязан поблагодарить тебя, — произнес он, поглаживая ее по щеке. А после двое влюбленных слились в поцелуе, в котором они все высказали друг другу. Больше, чем смогли бы словами. И в этом они были настоящими, искренними. Собой.       Их любовь была такой: молчаливой, неторопливой, ласковой и бесконечно сильной, а самым главным для них всегда были они. Он и она. А теперь и ребенок — плод их любви, которого носила Мэй в своем чреве. И пусть ждала его и его родителей не самая легкая жизнь, но не было никаких сомнений, что в ней бы было все.