Мак

Деймон думал, она не догадается. Рейнира же, как всегда, оправдала самые смелые его чаяния и шокировала дерзостью их исполнения. Пришла. Он неспешно поднялся навстречу, потянулся. За время ожидания, мышцы окаменели. Ожидание того стоило. — Ты, — прошипела она, задыхаясь от ярости. — Ты! — и словно не найдя нужных слов, с раскатистым рыком швырнула тяжёлый подсвечник, целясь Деймону точно в голову. Свеча царапнула стену и пламя её, печально задрожав, угасло. Узкий коридор вновь потонул во мраке, но не Рейнира — о нет — серебряной вспышкой, клубком молнии, она бросилась на Деймона, намеренная закончить начатое — ударить, сломать, убить его. Она даже не догадывалась, что исполнить задуманное сумела бы, не явившись вовсе. Исполнила бы задуманное — не явившись к нему. — Полноте, принцесса, — он наощупь поймал её руки, удерживая расставленные пальцы с острыми ногтями подальше от своего горла. — Как же вы вернётесь обратно в темноте? — Обратно?! — она пнула его под колено, стремясь вырваться, второй раз — чуть точней и немного больнее. Склочная шлюшка, требующая платы, а не потомок знатнейшего из родов Вестероса. Платы она требовала, всё же, как и следует Таргариенам — кровью. — Какой прок мне идти обратно? Становиться женой этого манерного выскочки Лейнора по приказу короля? Отпусти меня сейчас же! Он подчинился, только лишь за тем, чтобы ухватить за хрупкие плечи и развернуть рывком, прижимая к себе спиной. Рейнира застыла, медленно осознавая, в какую ловушку угодила, на какую очередную дешёвую уловку любимого дядюшки попалась, и забилась свирепо: — Не смей меня трогать, ты… ты! Никогда больше — не смей! — Тише-тише, Рейнира, — он крепче обвил её тело одной рукой, ладонью второй — надёжно закрывая рот, приглушённо исторгающий проклятия. — Иначе сюда сбежится вся королевская стража, а я бы не хотел делиться нашим маленьким секретом. К тому же, разве я касался тебя прежде? Не ты ли клялась в обратном отцу и мачехе? Она замерла, как-то безвольно обмякла, бешенный ритм сердца, что он ощущал своей грудью всё замедлялся, и наконец Деймон рискнул вернуть ей полную мощь голоса. Право голоса. — Почему ты не сказал им того же? — горько обронила она. Деймон качнул головой: — Вот как, принцесса, теперь я виновник твоих бед, стало быть я, — он помедлил, мешая ревнивой пелене застить разум снова. — Принудил тебя тащить щенка Коля на ложе, я — велел тебе дать ему то, что по праву… полагалось мужу, достойному рода Таргариенов? — Ты сказал, я вольна выбирать, — взвилась Рейнира. — Кристон спас мою жизнь! — Благодарность принцессы не ведает границ. — Катись ты в пекло, Деймон! Раз уж следил за мной, почему не остановил? — Будь в твоих покоях я, а не мой дозорный — голова Кристона Коля уже болталась бы на воротах Гавани, может быть, не только голова. — Как хорошо, что его высочество не набрался мужества сопровождать меня лично! — запальчиво вскрикнула Рейнира. — Какая милость с его стороны — пустить по моему следу одного из своих грязных псов! Его пёс едва ли разделил мнение Рейниры и оставшись в живых. Но он распрощался с жизнью, едва закончив сумбурный доклад — Деймону даже не потребовалось беспокоить Тёмную Сестру. Нож, которым он разрезал фрукты для Мисарии, вонзился в глотку дозорного, обрывая на полуслове. Тёмная кровь смешалась с липким соком на лезвии. Мисария встревоженно нахмурилась: — Нужно вынести его на улицу, пусть Плащи решат, что не весь сброд усмирили, ни к чему им видеть разящую безвинно руку в той, с которой они едят. — Безвинно? — Деймон брезгливо поморщился, вытирая ладонь о скатерть. Гнев его и не думал униматься, бурлил едкой лавой в горле — будь он драконом — закричал бы так громко, что алый огонь обуял бы всю Гавань разом. — Он нарушил приказ! — Ты отдал приказ беречь принцессу от нападения. Если всё было так, как ты услышал — нападала она. — Не мог же я рисковать единственной наследницей брата? — в наигранной задумчивости проговорил Деймон. — Не мог представить, что моя попытка познакомить будущую Королеву с изнанкой государства, вызовет такие бури в её душе? — Ты мог, — Рейнира вывернулась из его захвата, он больше и не удерживал её толком. — Ты видел, что сотворил со мной, видел, как нужно мне… Что нужно мне… и ушёл. — Напрасно, — сдавшись, признал он и наклонил голову, впиваясь наконец в желанные ледяные губы поцелуем. Рейнира ахнула, подаваясь его напору, приоткрыла рот и прильнула ближе, коротко простонав его имя. Деймон толкнул её к стене. Всё повторялось, в точности, как вчера, только без голых потных тел вокруг, — и это не имело ни малейшего значения — темнота тайного прохода, их уединение будоражило сильнее порочного шума чужого удовольствия. Деймону хватало удовольствия собственного и — не хватало Рейниры. Даже так, забираясь ладонями под её одежду, жадно скользя по хрупкому распаленному телу, он не мог насытиться ею. Мечта четвертовать Кристона Коля скрылась в чёрных безднах сознания, пусть живёт, никчемный мальчишка, живёт и знает — никому, кроме Деймона, Рейнира не принадлежит. И никогда не станет принадлежать. Он не позволит. — Деймон, — его имя никогда прежде не звучало прекраснее, чем хриплое и молящее, сорванное с её согревшихся губ. — Пожалуйста. Пожалуйста. Он даст ей больше со временем, бросит Вестерос к её ногам, уложит в колыбель их дитя рядом с драконьим яйцом, следуя древней традиции, станет за троном, в тени Королевы, а пока — даст ту ничтожную малость, на какую способен. Она нетерпеливо приняла его пальцы, влажная, какая же чертовски влажная и доступная для него. Целиком. Полностью — его. — Дей… мон, — он проглотил новый жалобный стон Рейниры, языком вторя ритму движений ладони меж дрогнувших её бёдер, убыстряясь и глубже вдыхая плотный тягучий аромат её возбуждения. Драконья кровь, кипящая в обоих телах Таргариенов раскалила, кажется, и камень стен коридора. Воздух выгорал между ними, и Деймон задержал дыхание, позволив Рейнире вобрать остатки жадными глотками. Соль испарины на её острых, совершенных, как и у Сиракс, ключицах, разъедала его губы, Деймон широко мазнул языком по доверчиво подставленному горлу, несдержанно, ведомый первобытным инстинктом, прикусил нежную кожу, ощутив пальцами мучительно-сладкие судороги внутри её тела. Рейнира дрогнула, и он придержал её, увлекая на пол, стекая вместе с нею, обессиленный и полный сил одновременно. — И теперь покинешь меня? — спросила она чуть позже и отстранилась. Шелест одежды неприятно разогнал уютную тишину. Его руки без тяжести её разморенного тела казались чужими, опустошенными, словно опытный палач вынул из них кости, оставив лишь бледные ошмётки кожи. — Я вернусь за тобой. — Прибудешь на мою свадьбу, дядя? — холодно уточнила она. — Привезёшь щедрые дары? — Прибуду на свадьбу, племянница, — в тон ей ответил Деймон. — Только сперва избавлюсь от камня. — Рунного камня? — изумление в голосе вытеснило ехидный яд. Любопытная девчонка. Любимая девчонка. — Камня на сердце, — улыбнулся он и мигом посерьезнел. — Ты должна кое-что сказать отцу. — Что мой дорогой дядюшка не солгал ему, уверив, что обесчестил принцессу? — Что ему не следует слишком уж доверять матери других своих наследников, когда она ещё раз заведёт разговор о грехопадении его старшей дочери.