white shirt

Ревность. Что вы знаете о ней? Я, к примеру, очень многое. Не знаю, поймёте ли вы меня, если я скажу, что ревную собственную подругу к каждому столбу. Имею ли я вообще на это право? Ревновать подругу к каждому, с кем она общается. Не нормально, да? А изменится ли ваше мнение, если я скажу, что она нравится мне вовсе не как подруга? Думаю, стоит признаться, что я влюблена в неё уже довольно давно. Я не могу дать однозначного ответа, почему я испытываю к ней чувства. Можно ли вообще назвать одну причину, почему я так люблю её? Когда её взгляд сталкивается с моим, то блеск, отражающий океан в её глазах, заставляет меня улыбаться. Её манера общения, привычка ласково ко мне обращаться, тактильность — это всё бьёт по самому сердцу. Я готова растаять, когда она по-дружески со мной флиртует, и клянусь, что в эти моменты мне хочется прижаться к её нежно-розовым губам, хочется обнять её и никогда не отпускать. Но какова была бы её реакция? Я сомневаюсь в том, что её вообще привлекают девушки, хотя мы редко говорим на подобную тему, и она каждый раз даёт размытые ответы. Но единственное, что меня радует, это отсутствие у неё парня. Зато присутствует немалое количество «подружек», с которыми она уж слишком часто стала проводить время. — Дженни, ты не видела мою рубашку? — заходит в комнату Лиса. — Нет, — спокойно отвечаю я, — Ты куда-то собираешься? — Да, хотела встретиться с девочками, говорят, что там будет Розэ, я так давно её не видела. — она улыбается так ослепительно-нежно, что я могла бы пропустить мимо ушей сказанное, но закипающая где-то внутри ревность снова не позволила. — Мм… — недовольно промычала я, — Ты надолго? — пытаюсь сдерживаться. — Точно не знаю, но не жди меня, ужинать я точно не буду. Она посылает воздушный поцелуй и скрывается в коридоре, а после я слышу звук закрывшейся двери. Мы живём вместе уже около года, и каждый раз, когда она уходит на очередную встречу с подругами, я жду её, будто Хатико. Лиса всегда повторяет, чтобы я ложилась без неё, но она понятия не имеет, что когда она приходит домой, то я лишь притворяюсь спящей. На самом деле я каждый раз жду её и засыпаю лишь когда убеждаюсь, что она дома и с ней всё в порядке. И вот очередной раз, когда она приходит посреди ночи, и по грохоту где-то в прихожей я понимаю, что она пьяна. Лиса заходит в комнату и на секунду замирает, а я не понимаю почему. Я всё ещё придерживаюсь своей стратегии, а потому она наверняка думает, что я сплю. Но почему такая тишина? Она вообще в комнате или уже ушла? Я на свой страх и риск переворачиваюсь набок и открываю глаза. В дверном проёме стоит изящный силуэт. Чёрные брюки так идеально подчёркивают бёдра, а широкий ремень обвивает талию, и я мысленно представляю вместо него свои руки. Как же хочется хоть раз прикоснуться к её телу… Белая рубашка местами небрежно выправлена, а первые три пуговицы разошлись, будто по-собственному желанию, обнажая острые ключицы, отчего я сглатываю накопившийся в горле комок возбуждения. Честно, будь у меня возможность, я бы сорвала с неё эту чёртову рубашку, ибо то, что под ней — куда интереснее. И всё же взгляд поднимается чуть выше, цепляясь за самодовольную ухмылку. Что с ней? Настолько пьяна? Глаза блестят огнём некого азарта, волосы слегка растрёпаны. Красная помада на удивление не смазана, а значит она вряд ли с кем-то… Хотя может и подправила макияж. Да и какая мне разница? Она свободная девушка, пусть делает то, что вздумается. — Онни, ты долго пялилась, — наконец прерывается тишина, и я осознаю, что она дала ответ на мой немой вопрос. — Я ведь знала, что ты не спишь. Ты всегда ждёшь меня, не так ли? — и она медленно проходит в комнату, отстраняясь от дверного косяка. — Ты разбудила меня, — оправдываюсь я, — Как там Розэ? — не смотря в глаза, спрашиваю с какой-то обидой. Лиса на мгновенье замирает, и я чувствую её взгляд на себе и ощущаю всю ту же ухмылку, что ни на секунду не сходила с её лица. — Она сменила номер, а потому мы обменялись контактами. Мы здорово провели время в баре. Девочки вскоре ушли, и оставшееся время мы провели вдвоём. — последнее предложение она добавляет после небольшой паузы, будто специально. Глаза наполняются кровью от злости, ревности и до кучи чего ещё. Я не смею взглянуть на неё, а потому нервно сжимаю одеяло, смотря куда-то вниз. — Почему ты пришла? — наконец осмеливаюсь вскинуть голову. — Обычно ты остаёшься у кого-то на ночь, если давно не виделась с этим человеком. Так почему не пошла к Розэ? — в голосе явно слышится раздражение, и скрыть гневную обиду уже не получается. — Дженни, детка, выключи свою недоревность. — Лиса улыбается, откидываясь на кресле. От обращения передёргивает, и она это замечает. — Это не недоревность. — еле слышно шиплю я. — А что? — устало смотрит она. — Это просто ревность. Прежний огонь в глазах вновь вспыхивает, и она удобно располагается на кресле, вальяжно раздвинув ноги. Рука подпирает голову, а воротник рубашки предательски открывает взору оголённый участок кожи. Лямка чёрного лифчика так и кричит, чтобы её спустили, да и зачем ей вообще лифчик, если мои руки прекрасно справятся с его работой. Боже, эта рубашка так и просит, чтобы её сняли, она будто сама уже начинает процесс, всё больше обнажая ключицу и изящное плечо. — И почему же ты ревнуешь? — Лиса вырывает меня из грязных мыслей, и я слегка испуганно смотрю на неё, словно она может прочитать их. — Ты перестала уделять мне время… — шепчу я. — Только поэтому? — губы нежно щипают указательный палец, будто она нервничает. — Да... — выходит как-то неуверенно. — Почему ты каждый раз ждёшь меня? Я ведь и под утро раньше приходила. Она пытается что-то из меня вытянуть? — Я переживаю за тебя. В комнате снова царит молчание. Лиса выжидательно смотрит на меня, видимо, желая что-то услышать, но я лишь молча смотрю в одну точку, не смея проронить ни слова. — Я не осталась у неё, потому что хотела вновь убедится, что ты меня ждёшь, — начинает она, — Хотя я и так знала, что ты ждёшь. Было бы не вежливо не прийти к тебе. Зная тебя, ты могла бы и вовсе не заснуть, пока не убедилась бы, что я пришла. — Твой нетрезвый разум способен думать обо мне в такие моменты? — удивлённо смотрю я. — Мой разум всегда пьян, когда дело касается тебя. Пульс учащается, а сердце наливается горячей кровью, что кипятком обжигает душу. Тепло, что и до этого момента таилось внутри, теперь стремительно рвётся наружу, ибо грудная клетка его стесняет. — Ладно, я не буду мучить тебя своим допросом, — усмехается Лиса, — Я пойду спать. Она встаёт с мягкого кресла, и я уже почувствовала, что могу расслабится, но бросившаяся в глаза рубашка, которую она начала расстёгивать, выходя из комнаты, просто не дала мне спокойно отпустить Лису. Я шумно выдыхаю, и она замирает, будто услышав. — Знаешь, я бы всё-таки сняла с тебя эту рубашку. — осмелев, выдаю я. — Правда? — она поворачивается ко мне, продолжая расстёгивать пуговицы. Они расходятся, и взору предстаёт плоский живот. Ремень неизменно подчёркивает талию, и я клянусь, что готова сорваться в любую секунду. — Так чего ты ждёшь? Слова лезвием проходятся по ушам, и я какое-то время растерянно пялюсь. — Ах, Дженни, думаешь, я просто так давала неоднозначные ответы, когда ты пыталась выведать мою ориентацию? Ты так боялась сделать первый шаг? — она читает в моих глазах смущение, и ехидно улыбается. — Хорошо, позволь мне сделать первый шаг, дорогая. Лиса медленно подходит ко мне, проводя рукой по оголённой коже. Касания бьют током, и по телу проходятся мурашки. Глаза бегают по комнате, изредка останавливаясь на Лисе. Ухмылка не даёт мне покоя. Что сейчас будет? — Солнце, посмотри на меня. — она тянет меня за подбородок, сокращая между нами расстояние. Розовые губы так близко, что я не в силах сдерживать себя. Я первая припадаю к ним, не в состоянии остановиться. Мне хочется целоваться с ней вечность, хотя и этого было бы мало. Я смакую, будто желая распробовать каждую частичку пухлых губ. Я толкаюсь языком, а она лишь поддаётся, довольно улыбаясь в поцелуй. Мои руки блуждают по её телу, постоянно цепляясь за рубашку. — Ты хотела её снять. — будто читает мысли Лиса. Я нехотя отстраняюсь, осматривая идеальное тело; медленно тянусь к краям одежды и не спеша стягиваю её вниз. Лиса помогает, высвобождаясь из рукавов. Я заворожённо наблюдаю за каждым движением, пока её хрупкие руки тянутся к лифчику. Она демонстративно откидывает его в сторону, и мой взгляд, словно прикованный, замирает на аккуратной груди. — Я всегда задавалась вопросом, зачем ты носишь лифчик, если рядом всегда были мои руки? — я подхожу ближе. — Кто мешал тебе заменить его? — она игриво смотрит на меня, ожидая действий. — Ты сняла с меня рубашку, я избавилась от лишней одежды, — мой взгляд падает на брюки, — Ну почти, — Лиса не спеша тянется к ремню, а я с жадностью рассматриваю тонкие и длинные пальцы, которые так давно меня привлекали. Явно выступающие вены на аристократичных руках заставляют сглотнуть. В своих мыслях я уже сжимаю её тонкие запястья, оставляя на них красные следы. Брюки спадают на пол, и я готова закричать от восхищения. Её тело настолько прекрасно, что мне хочется вытворять с ним всё что угодно, лишь бы оно принадлежало мне. Лиса смотрит на меня, ждёт, и я действую. Резким движением тяну её на себя и мы оказываемся на кровати. Она чуть приподнимается на руках, смотря в мои глаза, и я читаю на её лице сладкое предвкушение. Она припадает к моим губам, и я издаю нежный стон. Её руки забираются под мою футболку и жадно сминают грудь. Запах алкоголя лишь будоражит кровь внутри, а внизу живота скапливается комок возбуждения. Рука движется вниз, оставляя дорожку из мурашек, и останавливается на пижамных шортах. Лиса гладит сквозь ткань, а я умоляюще прошу снять эти шорты к чёртовой матери. Она дразнит, не выполняя просьбу, и я прикусываю губу, отчего та начинает кровоточить. Слышится тихое «Ау!», и я взглядом даю понять, что не стоит издеваться. Она скрепляет мои руки над головой и второй рукой плавно снимает шорты, которые изрядно намокли. Я получаю грязный поцелуй, и позже её язык начинает маршрут до моих бёдер с большим количеством остановок. Она так нежно целует грудь, что я не в силах молчать, и от моего голоса ей кружит голову. Она слегка стонет, опаляя горячим дыханием кожу, и с громким звуком отстраняется от груди, продолжая свой путь. Мокрые поцелуи вперемешку с красной помадой остаются на животе, и я бы желала получать их каждый божий день. Глаза не открываются ни на секунду, будто пытаясь удержать все волны возбуждения, что накатывают с новой силой. Я ощущаю каждое касание, а с закрытыми глазами ощущения ещё острее. Язык уже в паре сантиметров от того места, где я приличное количество времени желала ощутить его. Она дразняще обводит клитор, заставляя громкий стон сорваться с моих уст. Она горячо проходит мокрой дорожкой по всей промежности, через мгновенье проникая внутрь. Поначалу движения плавные, но позже становятся более грубыми, отчего я сильнее прижимаю её голову к себе. Когда внутри ощущаются два пальца, то глаза раскрываются, позволяя всем искрам выйти наружу. Мои руки, будто в панике, носятся по всему телу, и я хватаюсь за грудь, сжимая её с неимоверной силой. Помещение наполнилось самыми грязными звуками, что вырываются из нас и перемешиваются, звуча в унисон. Я уже на грани, и она это чувствует, ускоряя темп до возможного предела. И искры вновь с новой силой сыпятся из глаз, пеленой застилая обзор. Ощущение такое, что всё тело медленно плавится, превращаясь в океан наслаждения. Я не сразу чувствую пристальный и изучающий взгляд. Смотрю в глаза и вижу, как Лиса демонстративно пробует на вкус смазку, облизывая изящные пальцы. Огонь в её глазах с каждой секундой разжигался лишь сильнее и уже вряд ли когда-то сможет угаснуть. Она приближается, даря жадный поцелуй, от которого я теряю голову. Эта девушка сводит меня с ума, я клянусь вам. — Теперь твоя ревность не будет мне докучать? — выдаёт Лиса, смотря в глаза. — А она тебя докучала? — Ещё как. Это слишком раздражает. — И почему же? — хмурюсь я. — Потому что ты напрасно ревнуешь. Мне нет дела до других, и с кем бы я ни общалась, по-настоящему важна только ты. Сердце пропускает удар, и я невольно вздрагиваю. Ощущение, что с этим кульбитом из сердца вытекла вся кровь, а потому она вином разливается по всему телу. В венах циркулирует умиротворение, ибо этих слов я и ждала так долго. — Так значит, если я предложу тебе стать моей девушкой, ты не откажешь мне? — смотрю я, усмехаясь. — Нет надобности предлагать, я и без того принадлежу тебе. Она говорит так спокойно и обыденно, а у меня внутри целый океан бушует. Так много чувств переплетаются между собой, что тело может просто не выдержать и разорваться от подобного. Хочется закричать от счастья, но это будет слегка странно, а потому я просто улыбаюсь, что со стороны наверняка выглядит очень глупо. Лиса улыбается в ответ, замечая радость на моём лице. — Малыш, улыбайся чаще, твоя улыбка так прекрасна… — шепчет она, наклоняясь вперёд, — Ты так нравишься мне… — шёпот опаляет ушную раковину. Она прикусывает мочку, ухмыляясь, а я прикрываю глаза от наслаждения. Её шёпот — моя слабость. Её поцелуи в шею — моя погибель. Её присутствие в моей жизни — моя возможность дышать. И без неё мой организм лишится кислорода, без неё я не захочу существовать. — Теперь и мой разум пьян, когда дело касается тебя… — хрипло выдаю я, получая в ответ нежный поцелуй, в который она вложила всю свою любовь, все чувства и намерения, всё, что её переполняет вместо тысячи слов. Я никогда не смогу от неё отказаться…