Между огнем и туманом

      Пробуждение было похоже на выныривание со дна темного глубокого озера, чёрные волны которого неожиданно расступились перед ней. Среди этих волн извивался болезненно серый туман. Мелина чувствовала, что подвешена на противных скользких ветвях — опутывающих ее, лезущих под кожу. А еще она чувствовала, словно к ней впервые за долгое время вернулось то, что принадлежало ей по праву, то, что было спрятано ото всех и даже от самой Мелины. Но теперь оно было с ней — и могло избавиться и от этих ветвей, и от этого зловещего тумана, в котором ничего не было видно. Мелина лишь успела пошевелить ладонью, и ее сила тут же податливо откликнулась на зов, бросаясь на туман, в котором мгновенно что-то захрипело и заворошилось, пытаясь спастись от неминуемой гибели.       Пришла в себя она уже сидя на холодной земле, вцепившись руками в голову. Сознание вспарывали новоприобретенные воспоминания, и они всполохами роились в голове, сталкивались друг с другом, бились, наслаивались на другие мысли, и все они просили обратить на себя внимание. И Мелина никак не могла успокоить спутанный вихрь из образов, отчаянно сжимая собственные виски.       Ей казалось, что внутри неё одновременно существуют две Мелины. Два абсолютно разных человека. И теперь они напряженно друг на друга смотрят, изучают, словно пытаясь понять, что же делать дальше и как теперь сосуществовать вместе, внутри одного сознания.       «А у нас теперь точно одно сознание?»       Она хрипло бормотала что-то невразумительное, пытаясь выстроить хронологию событий. Собственный шепот успокаивал её, постепенно возвращал в реальность, возвращал в настоящее. Не было больше Марики, не было больше Маликета, не было Лейнделла, не было и её странствий по Междуземью вместе с Оливией, была лишь мокрая грязная земля, пахнувшая сыростью, плесенью, бог знает чем еще, был утопающий во мгле свод пещеры, был треснутый, похожий на раззявленную пасть, реликт Годвина…       Годвин. Точно. На нем все закончилось. Это стало финальной точкой.       «Все изменилось».       Когда Мелина открыла глаза, то не сразу поняла, что стало другим — но мир казался неуловимо преобразившимся. Цвет земли, расстояние до ползущих по стенам корней смерти, геометрия самой пещеры с уходящим вверх потолком, укутанным тьмой, само поле зрения — все ощущалось иначе. Мозг судорожно обрабатывал хлынувшую в него наводнением информацию. Девушка медленно огляделась, и к ней пришло осознание — теперь она видит двумя глазами. И это было настолько странно, что несколько минут Мелина просто сидела на земле, опираясь на нее руками и разглядывала окружающее, стараясь не делать резких движений, словно боялась, что все разрушится. Она несколько раз моргнула и окончательно убедилась, что печати, сковывающей ее левый глаз, больше нет.       Корень смерти, на котором она была подвешена, медленно рассыпался в пепел, и черное пламя смерти догорало, не отбрасывая теней на стены. Вокруг лежали останки нежити — это она копошилась в тумане. Сам же туман рассеялся, и Мелина до боли в глазах разглядывала пещеру, пытаясь найти Погасшую. Но Оливии нигде не было.       Мелина отчетливо помнила её лицо, искаженное от ужаса, и как она рвется к ней — и в этот же момент из-под ног выскакивает длинный извилистый корень смерти. А дальше только хруст ломающихся костей, кровь, заливающая глаза и темнота. А потом перед ней возникла Марика, и вернула ей все воспоминания и способности.       В памяти снова возник образ матери. Печальный взгляд золотых глаз, и слова, которые она говорила:       «Яростное пламя пробудилось».       — Нет, нет, пожалуйста, — тихо прошептала Мелина, как будто надеясь, что если она скажет слово «пожалуйста», то это волшебным образом все изменит, и сейчас она вновь оглянется и заметит рядом знакомую до боли темно-красную макушку. И все будет хорошо.       Но никого вокруг не было. В другом конце пещеры Мелина с трудом сумела разглядеть Нефели. Воительница лежала на земле, а черные спутавшиеся волосы закрывали её лицо. Невозможно было понять, жива она или уже нет.       Мелина поспешила к ней, пытаясь привыкнуть к изменившемуся полю зрения.       — Нефели…? — девушка аккуратно убрала волосы с лица воительницы и осторожно перевернула её на спину. Приложила пальцы к шее, силясь нащупать пульс — и с трудом, но различила слабые толчки крови. Это заставило её выдохнуть от облегчения. Нефели едва слышно застонала и пошевелилась, приоткрыв глаза, но её взгляд лишь рассеянно блуждал по пустоте.       — Тшш, не дергайся, — Мелина хотела было сотворить исцеляющее заклинание, но тут же поняла, что выронила свою печать для призыва молитв из рук, и теперь она валялась в грязи где-то неподалёку от того места, где ее пронзил корень смерти. Печать Древа Эрд нашлась почти сразу — она лежала, наполовину втоптанная в землю, и ее золотистые грани тускло переливались в полутьме. Рядом с печатью лежал и её кинжал.       — Мелина, это ты…? — донесся до нее совсем слабый голос. Она обернулась и заметила, что Нефели приподнялась, опираясь рукой о землю и морщась от боли.       — Не шевелись, я сейчас помогу… — начала было говорить Мелина, но Нефели шокированно на неё взглянула.       — Твои глаза! Что с ними?       — Я сама пока не знаю, — уклончиво ответила Мелина, хотя в глубине души догадывалась, что она увидит, когда посмотрит в зеркало. — Я не знаю, что произошло.       — Где Оливия…? — взгляд Нефели обвел пещеру. — И где… Годвин?       — Я не знаю… — Мелина боялась даже допустить мысль о том, что в эту самую секунду, пока они очнулись в пещере, произошло самое худшее, или же произойдет буквально сейчас, но они об этом не знают. Но она тут же отмела разъедающий её страх. Нужно было действовать. Страх и сомнения только мешают.       И все же, она опасалась даже призвать исцеляющее заклинание сейчас. Что, если она лишилась своих способностей, и теперь вместо знакомых ей заклинаний все, что она может призвать — это магию Предначертанной Смерти?       — Ох, сделай уже что-нибудь… Может быть у тебя есть исцеляющее зелье? — Нефели попыталась сесть, но тут же, выругавшись, схватилась за опухшую и покрасневшую ногу. — Кажется, эта проклятая тварь сломала мне кости!       Мелина прикрыла глаза и сфокусировалась. Золотой круг невесомыми искрами вспыхнул, со звоном разрезая сырой стылый воздух — и тут же даже дышать стало легче. Нефели закрыла глаза, облегченно вздыхая. С ноги тут же спал отек, и воительница довольно ей пошевелила, проверяя движения. Надо было отдать должное крепкому телосложению Нефели — учитывая то, как Годвин швырнул её об стену, то, что она отделалась только лишь сломанной ногой — настоящее чудо.       Мелина и сама выдохнула, довольно отмечая, что ее способности к магии исцеления остались нетронутыми, хотя Руна Предначертанной Смерти ощущалась настолько осязаемой, что Мелине казалось, что она чувствует её острые грани под собственной кожей.       Едва магия рассеялась, как Нефели тут же сказала, встав на ноги и подбирая лежащую неподалеку секиру:       — Надо выбираться отсюда и найти Оливию. Может Годвин её утащил в реликт?       Они еще раз внимательно осмотрели пещеру. Но, как бы самой Мелине этого отчаянно не хотелось, Погасшей нигде не было.       Все действия, которые выполняла Мелина, казались ей самой механическими. Нужно двигаться — просто потому, что нельзя не двигаться. Ее новообретенные воспоминания все ещё стояли у нее перед глазами, пытаясь заслонить все настоящее. Она даже толком не помнила, как они выбирались с Нефели обратно из пещеры — она лишь машинально подставила ей плечо, и они вместе побрели наверх. Кажется, Нефели у нее что-то спрашивала, но все ответы также машинально слетали с ее губ:       «Да»       «Нет»       «Я не знаю»       Ей казалось горько ироничным то, что Нефели и все остальные, кто ее знал — все ее знают только как Мелину, странную призрачную девушку, которая долгое время путешествовала с Погасшей. Никто не знал ее темную и неприглядную сторону. Никто не знал, что когда -то ее называли Сумеречноокая королева. Никто не знал, что ее убил Маликет. Никто не знал, что внутри нее — Руна предначертанной смерти.       Одни лишь Селлен и Оливия догадались. Но она им не поверила.       Ее размышления прервал Кеннет, выбежавший вместе со стражей из-за очередного поворота.       — Госпожа Нефели! Госпожа Мелина! — Кеннет выглядел настолько шокированным что, казалось, с трудом подбирал слова, смотря на девушек так, словно они были приведениями. Его брови поползли наверх, практически сливаясь с линией роста волос — Вы живы! Слава Великой Воле!       Мелина подавила желание поморщиться на словах про Великую Волю.       «Великая Воля? Нет уж, скорее Марика с ее очередными планами».       — Где Повелительница Элдена? Она жива? Как вы выбрались?       Теперь взгляды всех присутствующих были направлены на Мелину, как будто она знала ответы на все вопросы.       — Она пропала, — в очередной раз сказала Мелина. — Я не знаю, что с ней.       Единственное, чего ей хотелось — это уйти отсюда, отправить Нефели куда подальше и полностью посвятить себя поискам Погасшей. Мелине казалось, что каждая пройденная секунда оставляет на ней невидимые царапины. Нужно было действовать, и действовать сейчас, а не отвечать на эти глупые вопросы Кеннета и всех остальных, вновь и вновь повторяя, что она ничего не знает.       Их повели дальше. Мелина толком не слушала, что им говорят, в глубине души благодаря Нефели за то, что та рассказала всем, что с ними произошло. Из речи Кеннета стало понятно и то, что они пробыли в пещере чуть больше суток, и до недавнего времени, вся пещера была заполнена туманом и нежитью — и поэтому никто так и не смог спустится туда, чтобы спасти их.       «Никчемные трусы…»       — Я ухожу, — вклинилась в разговор Мелина сразу же, как только они вышли во внутренний двор замка. Небо было затянуто серым туманом, и в воздухе витала неприятная морось, заставляющая кожу покрываться мурашками.       На девушку тут же уставилось несколько пар удивленных глаз.       — Куда это?       — Искать Оливию, — Мелину вновь начало раздражать собственное бездействие. Почему она должна стоять здесь и объяснять очевидное?       — И ты знаешь, где её искать?       — Нет, — нехотя призналась Мелина, обводя взглядом внутренний двор замка, словно рассчитывая найти там подсказку. Только сейчас она поняла, что совершенно не представляет, куда двигаться дальше, и от этого она чувствовала себя еще более беспомощной, чем даже когда была призраком. Холодный неприятный дождь стал накрапывать еще сильнее.       Девушка почувствовала, как её осторожно тронули за плечо.       — Поэтому надо обсудить, что делать дальше, — тактично проговорила Нефели, — И нужно, чтобы тебя осмотрел лекарь. Да и твоя одежда…       Мелина рассеянно взглянула на свое одеяние, и с неудовольствием отметила, что платье порвано в нескольких местах, а любимый плащ больше похож на лохмотья, которыми можно было только протирать пол. Вся одежда была покрыто настолько толстым слоем грязи вперемешку с кровью, что её родной цвет нельзя было различить.       Мелина неохотно согласилась, махнув рукой:       — Ты права.       Едва вернувшись в выделенную ей комнату, Мелина, наконец, решилась взглянуть в зеркало. В глубине души она знала, что она увидит — и поэтому совсем не удивилась, обнаружив, что левый глаз, с которого спала печать, теперь насыщенного фиолетового цвета. Точно такого же, который и был у нее при жизни. Как будто ничего не изменилось. Все это время ее прошлое было совсем рядом. А вот радужка правого глаза так и осталась золотистого оттенка, напоминая о том, что Мелина все еще связана с Благодатью. Собственная гетерохромия вновь всколыхнула в Мелине странное чувство, будто внутри нее живут одновременно два разных человека — с разными мыслями и чувствами. Она еще нескоро сможет к этому привыкнуть.       «Волосы как будто потемнели. Или это свет так падает?»       Мелина вновь тоскливо огляделась, мечтая лишь о том, чтобы с ней в этот момент оказалась Погасшая. Но ее не было. Она была неизвестно где, и, возможно, Годвин ее пытал, или пытает, или до нее добрались фанатики Яростного Пламени, или…       Спираль тревоги закручивала все сильнее, отчего Мелине хотелось метаться по комнате. В глаза ей бросился так и оставшийся стоять клинок, который ей отдала Оливия. Тот самый. Меч, который выковал ей Амон. Теперь же он стоял в углу, упираясь в пол своими скрученными лезвиями. И вновь при взгляде на вещь из своего прошлого в сознании Мелины столкнулись два противоположных чувства. С одной стороны, она была рада тому, что меч к ней вернулся спустя столько лет. С другой стороны, в груди скреблось чувство острого неприятия. Перед глазами вновь проплыли воспоминания — вот Маликет ее толкает, вот она выпускает меч из рук, падает на холодный, такой мерзкий каменный пол, и тут же этот надрывный, оглушительный треск Руны…       Казалось, будто он до сих пор звенит у нее в ушах. Спустя сотни лет.       «Не будь Маликет столь упрямым, я могла бы править Междуземьем… И ничего бы не случилось. Даже Оливии бы не случилось… О, нет…»       Мелина поняла, что тяжело дышит, обхватив себя руками. Меч все ещё стоял в углу, подобно тени.       В это самое мгновение Мелине казалось, будто она похожа на чашку, которую со всей силы ударили об пол, а затем склеили обратно. И теперь она словно целиком состояла из осколков, которые каким-то чудом держались вместе. И вновь единственное, чего захотелось Мелине — до боли, скручивающей ребра — это оказаться рядом с Оливией и заползти в её объятия, как раненое животное заползает в собственную нору.       Пересилив себя, она наконец подошла к мечу и взяла его в руки. И если раньше он казался ей слишком тяжёлым и неудобным, то теперь его витая рукоять легла в ладонь настолько естественно, словно так и было задумано. Моторная память сработала идеально — и вот уже между лезвиями мелькнул и тут же погас огонь, похожий на попавшие в воду чернила.       Изобретение Амона продолжало работать. Хоть оно пролежало в сундуке в башне Каэлида столь долгое время.       Прошлая жизнь вновь ожила и затмила собой все настоящее. Единственное, что не давало этому водовороту из образов поглотить ее полностью — это воспоминания об их путешествии с Погасшей, и она зацепилась о них, как утопающий после кораблекрушения цепляется за доски и обломки, чтобы хоть как-то удержаться на плаву.       В этот момент Мелина самой себе показалась жалкой и беспомощной. Больной.       «Нет, — мысленно попыталась убедить она себя, — я все смогу. Я найду Оливию, и остановлю то…то, что с ней происходит». «Тем или иным образом. Пламя против пламени. А ведь ей удалось сразить Маликета. А мне — нет.»       Девушка еще раз осмотрела себя, убедившись, что с ней все в порядке и что она может сражаться. Удивительно, что даже шрама от корня смерти не осталось — должно быть, магия Руны Предначертанной Смерти просто выжгла его изнутри в тот самый момент, когда печать спала. Одежду Мелине тоже выдали новую — черные сапоги до колен, и рубашку со штанами такого же иссиня-черного цвета. В замке даже нашелся походный плащ похожий на тот, который она носила — вот только пряжка была не в виде бронзового круга с завитушками, а в виде серебристой птицы, напоминающей ястреба.       «Нужно действовать»       «А все эти мечущиеся перед глазами воспоминания нужно задвинуть куда подальше в сознании, чтобы они не мешались.»

***

      В зале для собраний Мелина обнаружила только Нефели и Кеннета — они тихо о чем-то переговаривались, разложив вокруг себя карты Штормового Замка и его окрестностей. Нефели что-то настойчиво рисовала на картах, иногда показывая мелком на обведенные в круг места и объясняя что-то Кеннету. Тот же сосредоточенно кивал, ловя каждое слово. Судя по виду воительницы, она изо всех сил пыталась храбриться, но нет и нет, ее движения выдавали нервозность.       Неподалёку совершенно неподвижно сидела Райя, не мигая глядя на них. А вот возле окна, к которому липли клочки тумана с дождём, стояла… Селлен.       Райя тут же подбежала к Мелине и крепко её обняла, отчего Мелине на секунду показалось, что хрустнули ребра — все же силы змеечеловеку было не занимать.       — Я так рада, что ты жива! — пробормотала Райя. Ее голос обычно был не такой эмоциональный, как у обычных людей, но сейчас в нем сквозило облегчение.       — Приветствую, Мелина, — Селлен так и осталась неподвижно стоять возле окна, и по ее приглушённому голосу, ровно как и тому, как падал на нее свет, Мелина сделала вывод, что волшебница тут присутствует в виде проекции, а сама же она наверняка находится где-то в Лейнделле. — Рада, что ты осталась в живых. И я смотрю, некоторые наши гипотезы оказались правдой.       — Да, Селлен, не зря ты была лучшей ученицей в Академии, но у нас нет времени обсуждать мое прошлое, — холодно ответила ей Мелина, не желая вступать с ней в дискуссию и поудобнее устраиваясь за столом. По выражению лица Селлен девушка поняла, что та хочет спросить и тут же добавила — Я не знаю, где она.       — Раз уж все здесь, пора начинать собрание, — прервала их Нефели, облокотившись на стол. — У нас очень мало времени. Во — первых, пропала Повелительница Элдена. Мелина, ты видела ее последней.       — Последней, до того, как меня ударил Годвин, — Мелина решила не вдаваться ни в какие подробности. — Он её и утащил куда-то, скорее всего.       Собравшиеся в зале начали что-то бурно обсуждать, но Мелина их почти не слушала. Ее волновало совсем другое.       «Если Марика мне сказала, что Яростное Пламя пробудилось, то это значит, что Игла Микеллы перестала работать, — метались в сознании мысли. — Но мог ли Годвин ее сломать? Может быть, она сама ее сломала, чтобы победить его? Нет, этого просто быть не может. Скорее всего, это кто-то сломал. А может быть…»       Внезапно ее осенило:       — Селлен, а ты видела Хиетту в Лейнделле?       — Хиетту? — волшебница удивлённо приподняла брови. — Нет, я ее не видела. И судя по всему, в Лейнделле ее нет.       Судя по взгляду Селлен, она тоже поняла, о чем думает Мелина.       «Шабрири мог до нее добраться. Он бы не стал упускать такой роскошной возможности».       — После того, как вы спустились в реликт, то вся захороненная в окрестностях замка нежить словно взбесилась. Они лезли и лезли, — прервал повисшую тишину Кеннет. — Гарнизон замка их успешно сдерживал, и сейчас наступило небольшое затишье, но скорее всего, скоро они снова пойдут в атаку. И среди всей той нежити не было никого похожего на Принца смерти.       — Кеннет, ты что, знаешь как выглядит Принц Смерти? ­— раздраженно фыркнула Селлен.       — Его ни с кем не перепутаешь, — ответила Мелина. Образ чудовищного порождения, некогда бывшего сыном Марики, теперь никогда не сотрется из ее памяти. — Похож на человека, но с чертами амфибии. И, конечно же, золотые волосы никуда не делись.       — Я так понимаю, вешать плакаты в городе «Поймать живым или мертвым» бесполезно, да? — хмыкнула волшебница, явно пытаясь снять напряжение. — Скорее всего, он отправился в Лейнделл. На его пути — Озерная Лиуриния. Я отдам приказ остановить подъёмник и забаррикадировать тоннель на Плато Альтус, пока не стало слишком поздно.       — Возле Академии за последние сутки замечены крупные скопления нежити, — неожиданно вмешалась в разговор Райя. — Я только что телепортировалась оттуда.       — Рядом с Лейнделлом тоже неспокойно, — добавила Селлен. — Особенно в районе гробниц героев…       До Мелины только сейчас начал доходить весь масштаб происходящего. Все Междуземье, в своей сути, представляло собой одну гигантскую братскую могилу. Начиная от Каэлида и заканчивая Вершинами Гигантов — сотни тысяч убитых, закопанных в землю, или оставшихся гнить где-то на дорогах, не удостоенных даже захоронения, все эти жертвы бесконечных междоусобиц, павшие войны во время Битвы Эонии, погибшие защитники Лейнделла, пролившие кровь за собственный город… И все их останки — такая легкая добыча для корней смерти, отравлявших собой все, до чего они дотрагивались. Расходный материал для Годвина.       Девушка потерла виски руками, подавляя желание закрыть лицо от внезапно нахлынувшего отчаяния.       — Годвин жаждет Кольца Элдена, — невозмутимо продолжила волшебница, стоя напротив окна, в которое опять начал стучать дождь, отчего казалось, будто кто-то настойчиво барабанит пальцами по стеклу. — Лейнделл подготовлен к обороне. Но чтобы дойти до столицы, ему придется пройти Лиурнию.       — Я уже предупредила Ренналу, — торопливо сказала Райя.       — Да уж, мне интересна реакция «академиков», — не удержалась Селлен. — Они сейчас не могут расписание для студентов составить, что уж тут говорить о защите Академии. Времена Карианских войн давно прошли.       — И как нам остановить Годвина? — вмешался Кеннет. — Где его слабое место?       — Его не берет даже святая вода… — пробормотала Нефели. — Я бросила в него горшок, а ему было все равно. Она не оставила на нем ни царапины.       Лицо Кеннета приобрело землистый оттенок. Было видно, что апологет Золотого Порядка попросту не верит в происходящее.       — А еще он может призывать корни смерти, — добавила Мелина, подавляя желание потереть уже зажившее место раны в области солнечного сплетения. — И не забывайте, что, технически, настоящий Годвин находится под столицей. А что это за порождение выбралось из реликта — не очень понятно. Возможно, какая-то его часть, которая наделенная автономной волей. И неизвестно, может ли из реликта появиться еще одно такое существо? Может быть туда снова кто-то свалится и превратится в ещё одного такого Годвина?       — О, Марика, за что ты нас покинула… — пробормотал Кеннет в отчаянии.       — Но я знаю как его упокоить, — произнесла Мелина, игнорируя шокированные взгляды Нефели и Кеннета (а вот Селлен сохраняла такую невозмутимость, словно знала наперёд, что скажет девушка). — У меня есть Руна Предначертанной смерти.       — Прости меня, что? — воительница уставилась на нее, как на призрака, но Мелине было не привыкать, и она спокойно взглянула на нее в ответ. — Какая Руна?       — Предначертанной смерти, — спокойно повторила Мелина и, видя, что Нефели уже собирается засыпать ее вопросами, добавила на опережение — Это очень долгая история, примите это как данность.       — Так это ты убила всю нежить возле реликта?       Мелина кивнула, прикрыв глаза и вспоминая копошение и шевеление в тумане. И то, как резко оно прекратилось, стоило ей дать волю собственной магии.       — Мелина! Что с вашими глазами? И волосы…. — ахнул Кеннет. — Это же ведь… Это прямо как…       «Кажется, до наших придворных стало что-то доходить».       — Годвина убили Руной Предначертанной Смерти. Ты в самом деле думаешь, что сила, породившая его, сможет ему навредить? — Селлен произнесла это таким тоном, словно вела очередной научный спор в Академии и обсуждает на самом деле не будущее Междуземья, а чей-то доклад, в котором у нее была цель поддеть оппонента.       — Все верно. Его судьбу перечеркнула Ранни, убив его душу, а тело осталось жить само по себе. Нужно лишь завершить начатое и уничтожить тело Годвина.       — Ранни обрекла нас всех на мучительную гибель, — пробормотал Кеннет. Кажется, по мере разговора он все больше и больше терял самообладание.       «И это они еще не знают, что может устроить Оливия…» — подумалось Мелине.       — Ранни нашла способ отломать части Руны Предначертанной Смерти, чтобы выковать клинки Черных Ножей. И осколки этой Руны до сих пор в них, — Селлен выдержала паузу, явно пытаясь подобрать тактичные выражения. — Мелина, а тебе не кажется, что Руна внутри тебя…неполноценная? Или сломана…?       Окончание вопроса потонуло в искрящемся треске, ворвавшимся в сознание из недр памяти. И вновь все окружающее растаяло, сменившись на болезненно красный закат — закат последнего дня собственной жизни, и это красное марево рассыпалось от огня Предначертанной смерти. И треск, треск, треск, похожий на раскаты молний, шумевший прямо в ее голове — не заткнуть, не перекричать…       Селлен что-то ей говорила, но Мелина, как ни старалась, не могла разобрать ни слова, видела только, как шевелятся её губы. Наконец волшебница сочувствующе — как неожиданно было видеть такую эмоцию в ее глазах! — на нее посмотрела и спросила:       — Ты как?       Нервы Мелины, и без того бывшие на пределе, готовы были вот — вот сдать. И почему-то именно вот этот сочувственный взгляд стал последней каплей. Она закрыла лицо руками. Долетавшие до нее фразы стали казаться полной бессмыслицей. Ей показалось, будто она сейчас откроет глаза и увидит стоящую возле окна Марику. Но этого не произошло. Возле окна по-прежнему стояла Селлен.       Она с трудом досидела до конца собрания, когда Нефели с Кеннетом собрались удалиться на другое собрание — на сей раз со стражей замка, обсуждать очередные планы обороны. Селлен не спешила удаляться, сообщив, что хочет переговорить с Мелиной наедине. Но девушка и сама понимала, что как только Нефели с Кеннетом выйдут из зала, то могильная ведьма засыпет её новой порцией вопросов, отчего оставаться с ней наедине совсем не хотелось. Но едва дверь тихо закрылась, на мгновение запустив порыв холодного ветра откуда-то из коридоров, как Селлен подошла к оставшейся неподвижно сидеть на месте Мелине и тихо сказала:       — Печать спала с твоего сознания и с твоих глаз. Все, что мы предполагали, оказалось правдой?       — Более чем, — неохотно ответила Мелина. — Но все это сейчас неважно. Селлен, я думаю, что Оливию забрал не Годвин. Безумное Пламя пробудилось. Кто-то сломал Иглу Микеллы.       Волшебница изумленно выдохнула и откинулась на спинку стула, на мгновение прикрыв глаза.       — Откуда ты это знаешь? Ты это видела?       — Нет, — Мелина выдержала паузу, размышляя, стоит ли говорить Селлен все как, есть. — Это сказала Марика. Она появилась, когда исчезла печать с моей памяти.       — Пожалуй, мне пора перестать чему-либо удивляться… — тихо проговорила Селлен. Она все еще пристально смотрела на Мелину, разглядывая ее глаза, и это внимание нервировало девушку. Она отвела взгляд в сторону, изучая трещины в столешнице.       Селлен же встала из-за стола и принялась расхаживать по комнате, сцепив руки за спиной. От Мелины не укрылось, что её излюбленный посох был при ней, и редкие лучи солнца, пробивавшиеся сквозь плотную пелену облаков, мерцали на гранях его навершия.       — И я уверена, что это сделал не Годвин. Он бы просто её…убил, — продолжила Мелина рассуждать вслух. — До нее точно добрался Шабрири…       Девушка поймала себя на мысли, что от того, что это наконец-то можно с кем-то обсудить, пусть даже с Селлен, у нее прибавлялось решимости в собственных действиях.       — Поэтому я собираюсь узнать, что стало с Иглой Микеллы и найти Оливию. Ее нужно остановить, пока все Междуземье не погрузится в хаос.       — Странно, что ничего не слышно, — Селлен остановилась с другой стороны стола. — Разве не должно было случится вспышки Яростного Пламени? Оливия и Годвин — просто исчезли.       — Значит, еще есть время, и этой передышкой надо воспользоваться, — Мелина легко хлопнула рукой по столу, и встала со своего места. Ножки стула, проехавшиеся по каменному полу, надрывно скрипнули. — Я больше не собираюсь здесь задерживаться. Пора действовать. А тебе стоит следить за столицей. Скорее всего, и Годвин, и Оливия, рано или поздно туда доберутся. Они оба нуждаются в Кольце Элдена. Ты должна охранять его, Селлен.       — Понятно. Хорошо, я буду в Лейнделле. Береги себя, и, пожалуйста, найди иглу как можно скорее — Селлен кивнула, и тут же ее взгляд рассеянно скользнул куда-то в сторону, словно ее настоящее тело что-то отвлекло. Она легко махнула рукой, рассеивая собственную проекцию. Но Мелине еще несколько мгновений казалось, будто отблески янтаря с ее посоха мерцают в прохладном воздухе.       Едва Мелина спустилась на первый этаж замка, собираясь через тронный зал выйти во внутренний двор, а оттуда к конюшням, как ее внимание привлекло странное оживление. Она осторожно заглянула в дверной проем, пытаясь понять, что случилось.       И первое, что бросилось ей в глаза — это полу-люди. Сгорбленные гуманоиды обступили Нефели и Кеннета, и над всеми ними возвышалась их королева — Мелина с трудом вспомнила, что ее зовут Террия. Она явно пыталась что-то сказать на своем языке, периодически бросая взгляд черных, словно два камня, глаз, на Кеннета, который тут же переводил ее слова, склонившись к Нефели.       «Я ее видела настолько давно, что, кажется, словно это было в прошлой жизни. Хотя, возможно, так и есть…» — подумалось Мелине, и она хотела было пройти мимо, как Нефели помахала ей рукой, призывая подойти поближе.       — У нас новости, — торопливо сказала Нефели. — Это важно!       Террия же повернулась к Мелине и той показалось, что у нее в глазах мелькнуло узнавание. Она вновь что начала говорить, активно жестикулируя и держа в одной руке примитивно сделанный магический посох. Мелина не могла разобрать ни слова среди клацарающих, рычащих и щёлкающих звуков и с неудовольствием подумала, что ей совсем не хочется тратить время на очередные разговоры, в особенности с полулюдьми. Что они ей могут сказать? Что видели нежить?       — Племя Террии живёт в Лимгрейве, — начала говорить Нефели. — И… Сегодняшней ночью они заметили необычное оживление на Плачущем Полуострове.       Едва Мелина услышала эти слова, как почувствовала, что в груди морским приливом поднимается тревога. Руки начали резко дрожать, и девушка рефлекторно сжала их в кулаки, пытаясь скрыть дрожь.       — И они сказали, что они там слышали… — голос Нефели доносился словно сквозь плотное стекло — …жуткие женские крики…       Голова закружилась настолько резко, что Мелина не сразу поняла, что происходит. Плохо помнила она и то, как она копалась в сумке, пока не вытащила потрепанную карту Междуземья с собственными заметками.       — Где это? Объясни, где это, пожалуйста! — взмолилась девушка и чуть ли не ткнула картой в вытянутую морду Террии, едва рассчитав собственную силу. — Где вы это слышали?!       Террия лишь поводила взглядом темных глаз по подрагивающей в руках Мелины карте, словно пытаясь вчитаться в слова, а затем, спустя несколько мгновений, показавшихся девушке мучительно медленными, осторожно указала пальцем в схематично нарисованную часовенку на юге от Моста Жертв. Рядом с часовенкой виднелась такие же схематично нарисованные домики и надпись «Опасно».       Мелина едва сдержала возглас узнавания. Конечно же. Деревня одержимых Яростным Пламенем. Ближайшее к Штормовому замку место, куда могли утащить Погасшую.       «Я могла бы и сама до этого догадаться!»       В этот момент Мелина готова была задушить Террию в собственных объятьях, но в последний момент передумала.       — Я отправляюсь туда незамедлительно, — бросила Мелина, убирая карту.       — Может быть тебе нужна помощь? — настойчиво спросила Нефели.       — Мне не нужна ничья помощь! — сказанные слова прозвучали намного более резко, чем думалось Мелине. — Занимайтесь обороной замка и реликтом! Неизвестно, когда Годвин предпримет следующий шаг, и этой передышкой нужно воспользоваться.       И с этими словами Мелина быстро зашагала в сторону конюшен, в очередной раз чувствуя удивленные взгляды в спину.

***

      Дорога до деревни одержимых Яростным пламенем прошла без происшествий. Ветер бил в лицо, заставляя щуриться, от чего петляющая из стороны в сторону тропинка была едва различима. Едва девушка выехала за пределы Штормового замка, как дождь перестал идти и даже туман рассеялся. Но едва она приблизилась к Плачущему Полуострову, как свинцово-серое полотно на на небе разразилось очередным ливнем. Мелина и сама не замечала, как гонит лошадь все быстрее и быстрее.       Где-то в груди скреблось чувство страха — а что, если, когда Мелина найдет Оливию, то ее место уже займет омерзительная объятая огнём тварь?       «Нет, этого не может быть, я не могла опоздать настолько сильно…» — повторяла себе Мелина раз за разом, пытаясь выгнать из мыслей образ Повелителя Хаоса. У этой твари не было глаз, но Мелина до сих пор чувствовала на себе его пристальный взгляд, который словно отпечатывался на её коже.       «Я не могла так опоздать»       И Мелина совершенно не представляла, что она будет делать, если она опоздает.       Она даже не заметила, как пришпорила лошадь еще сильнее, хотя та и так неслась галопом. Впереди виднелся Мост Жертв.       Едва она попыталась сосредоточиться на дороге, как навязчивые воспоминания о ее прошлой жизни вновь заполонили ее разум. Казалось, что они вот — вот растворят ее вместе с этим безостановочным дождём, размывавшем дорогу и треплющим кроны деревьев. И тогда Мелина вновь уцепилась за воспоминания об их совместном с Оливией путешествии.

***

      Это была одна из ночей, проведённых в пути к Лейнделлу вскоре после победы над Раданом. Они уже добрались до Плато Альтус, и Лейнделл, столица Междуземья, гордо возвышалась перед ними, подобно произведению искусства. Мелина в очередной раз поразилась масштабу Древа Эрд — никогда еще она не была так близко к нему. Всю свою жизнь в виде призрака она рассматривала его издали, и ей лишь оставалось гадать, как оно выглядит вблизи, и каково это — жить в Лейнделле, у его подножия.       Поэтому зрелище Древа Эрд завораживало. Лиурния со своими озерами и сыростью осталась далеко позади, спрятавшись обратно в туманной дымке. Здесь же царило золото — во всем многообразии его оттенков. Оливия восторженно рассматривала окружение, комментируя все, даже желтый цвет травы. Небо тоже переливалось темными оттенками янтаря, контрастируя с самим Древом Эрд, ослепительно сияющим за городскими стенами, кажущимися тенями на его фоне.       И все же, Мелина хоть и частично разделяла энтузиазм Погасшей, но внутри нее по мере приближения к столице росло чувство тревоги — одновременно пугающей и сладостной. Вскоре она узнает собственное предназначение — чем бы оно ни было. Но это не пугало Мелину. В конечном итоге, может ли быть что-то страшное для призрака?       Ее расчеты оказались верными — и Оливия все же смогла провести её к Лейнделлу. И хотя это радовало Мелину, отчего-то ей становилось грустно при мысли о том, что с Погасшей они вскоре расстанутся. Девушка списывала это на то, что они слишком долго путешествовали вместе, вот она по-своему и привязалась. Тем более, за сотни лет существования в виде призрака у нее ни разу не было даже нормальных разговоров с людьми, не говоря уже о совместных путешествиях. И все же, нет и нет, но чувство неприятной тоски окутывало её, словно мягкий кокон, но Мелина всеми силами старалась это скрыть от своей спутницы.       Погасшая разбила лагерь рядом с одним из источников Благодати, разложив спальник и разведя костер. Почему-то в этот вечер её обычный энтузиазм испарился, и все в ее движениях сквозило странной нервозностью и рассеянностью. Мелине думалось, что это из-за близости Лейнделла — ведь Кольцо Элдена было уже совсем рядом, оно было в пределах досягаемости, а не витало где-то вдалеке, подобное миражу.       — Я даже не верю, что мы сюда дошли, — не премянула сообщить ей Оливия сразу же, как Мелина материализовалась рядом с источником Благодати. — Все это кажется таким нереальным.       — И верно, — согласилась Мелина, вновь с удивлением отмечая про себя странную взволнованность Погасшей. Может быть она заболела? — И ты собрала почти все Руны. Даже Радан пал.       Но Оливия лишь помахала ей рукой:       — Есть и другие Руны. Да и к тому же, это ведь все благодаря тебе. Без твоей помощи я бы погибла где-нибудь в Лимгрейве. Это, наверное судьба, что мы встретились.       И вновь этот странный тон, ещё и странные слова про судьбу. Мелина всмотрелась в лицо Погасшей, пытаясь угадать причину ее нервозности. Но девушка лишь отвела взгляд в сторону.       — Тебя что-то тревожит? — Мелина решилась задать вопрос прямо. — Ты сегодня странно себя ведёшь.       — Нет, — Интонация голоса Оливии подозрительно поползла вверх, и это Мелине совсем не понравилось. Она хотела было сменить тему разговора, чувствуя, что разговор становится похож на движение по тонкому — тонкому льду. Сделаешь лишнее движение — и тут же провалишься в ледяную темную воду.       В свежем воздухе кружились листья с Древа Эрд — ветер неспешно срывал их с огромной кроны дерева и гнал их дальше и дальше, вплоть до их лагеря. Иногда они цеплялись за траву и останавливались там, похожие на огромных светлячков. Под ногами периодически проползали золотистые многоножки, почти сливаясь с травой.       Оливия неожиданно подошла к ней поближе, осторожно присаживаясь рядом.       — Я хочу сказать, что я каждый раз жду, когда ты появишься возле источника Благодати, — горячей скороговоркой произнесла Оливия, — и я хочу сказать, что я…       Все происходящее настолько резко сложилось для Мелины в единую картину, что это на мгновение выбило её из равновесия, и она даже не знала, как отреагировать, чувствуя лишь только… смущение? Почему она это чувствует?       Мелина и сама не понимала свои чувства — все ее бытие призраком накладывало слишком много ограничений вплоть до собственных эмоций, которые казались чем-то далеким, на что сама Мелина смотрела словно через бутылочное горлышко. Да и к тому же, никакие эмоции не играют роли, ведь самое главное — это её предназначение, ничего больше. До Лейнделла как рукой подать, а значит, что совсем скоро она все узнает. А то, что Оливия привязалась к ней, да и что сама Мелина к ней испытывала какие-то чувства — в глубине души Мелина даже не могла допустить мысль, что такое произойдет — создавало серьезные проблемы на её пути. Это было неправильно.       «Это все нужно остановить!»       — Стой, подожди, — резко одернула Погасшую на полуслове Мелина, не дав ей договорить, — не надо.       Девушка замялась, и в её глазах мелькнула тревога. От Мелины не укрылось то, что у нее начали дрожать руки.       Но вся инициатива диалога была теперь безраздельно в её власти.       — Не привязывайся к призракам, Оливия, — холодно проговорила Мелина, — это может плохо закончиться.       На побледневшем лице Погасшей выступили красные пятна, как будто она резко подхватила какую-то кожную болезнь. Она отодвинулась от нее, прикусив губу и даже не смотря на Мелину.       — Да я вовсе и не это имела в виду! — огрызнулась в ответ Оливия, рывком поднимаясь на ноги. — Я ценю тебя как напарницу! Ничего больше!       — Вот и замечательно, — бросила в ответ Мелина, не теряя собственной отстраненности, — это так и должно быть…       — На том и закончим, — прервала её Оливия, отвернувшись и устраиваясь на спальнике, — А теперь, с вашего позволения, я пойду спать. Призракам же сон не нужен, как я понимаю.       Почему-то последняя фраза неприятно задела Мелину, и она сама не могла понять, отчего ей вдруг стало так тоскливо, несмотря на то, что это был просто один из многочисленных фактов про её нынешнее существование. Она отвернулась, с нарочитым интересом рассматривая Древо Эрд, пытаясь понять, что ее ждет в конце собственного пути и каким же окажется её собственное предназначение. Но почему-то все эти мысли ускользали, уступая место всецельной, непонятной Мелине печали.       Наконец повисшую вязкую тишину нарушил голос Погасшей:       — Ты не думала, что твое предназначение окажется чем-то…ужасным? Что-то, что будет тяжело принять?       Оливия неотрывно смотрела на нее, приподнявшись на локте. Их разделял источник Благодати, и его отблески в глазах Погасшей казались похожими на два болотных огонька — тех, что заманивают несчастных жертв глубоко в топи.       — Тяжело принять кому? Ты опять допускаешь одну и ту же ошибку, Оливия, — с показным безразличием ответила Мелина, скрестив руки на груди. — Хоть я и выгляжу как живой человек возле Благодати — это всего лишь фикция. Я призрак. Ничего ужасного для меня не может быть. Я уже сотни лет как мертва, а мое тело кто-то сжег.       Взгляд Погасшей тут же скользнул на ее руки, покрытые тонкими бледными рубцами. Мелина сразу же убрала ладони под плащ. Она едва привыкла не прятать руки в присутствии Оливии, но теперь это неожиданное внимание вновь уязвило её.       — Как я уже говорила, я ценю тебя как напарницу, вот и все. Ни больше, ни меньше, — безэмоционально отмахнулась от нее Оливия и отвернулась, закрыв глаза. — Завтра надо продолжить путь.       Мелина поднялась на ноги и взмахнула рукой, тут же отправляясь в объятья потустороннего мира. Краем глаза она видела, что Оливия не спит, а только притворяется, что уснула. Отчего-то на душе было пасмурно и горько, и вся ее эфемерная радость от того, что они так далеко продвинулись, и уже на днях окажутся в столице, куда-то испарилась.

***

      Никогда ещё в жизни Мелина не сожалела так сильно обо всех сказанных и несказанных словах. Она привыкла все время проводить черту — то прятаться за словами про свое предназначение, а после того, как Погасшая впустила в свою душу Безумное пламя, эта невидимая черта стала еще хуже, еще сильнее разделяя их. Все слова, все поступки — все это привело к тому моменту, что единственное, что оставалось — это подстегивать и без того выдохшуюся лошадь и отчаянно надеяться, что еще не стало слишком поздно.