Волк, очарованный кроликом

Не хватало друзей. Почти неделю Гарри посещала эта неутешительная мысль. Шесть лет вместе, с первого курса, золотое трио Хогвартса. Они распались (временно разошлись) из-за, подумать только, любви. Безусловно, Гарри был ужасно рад за Рона и Гермиону, что они перестали ходить вокруг да около и наконец стали парой. Но он лишился их обоих. В один миг. Потому что друзей с головой утянуло в любовь. Как только появлялось свободное время, они за ручку уходили туда, где можно побыть наедине. Да что там, Гермиона уже несколько раз получила «Выше ожидаемого» вместо «Превосходно»! Вот, что определяет серьёзность отношений — когда отличница скатывается. Немного, но скатывается. Гарри пытался привыкнуть к одиночеству. Решил, что самым лучшим будет уйти в учёбу. Чего никогда толком не делал. И оно помогало. Удивительно, но факт. А ещё благодаря тому, что Гарри взялся за ум, он вроде как стал общаться с Реддлом… Вот это точно из разряда невозможного! *** Том видел, каким подавленным ходит Гарри. Даже стычки с Малфоем сошли на нет, хотя блондин и обещал на факультете, что ещё сможет вывести Поттера из себя. Видимо, отказ в дружбе на первом году обучения сказался на мозговой деятельности. Гарри чаще стал сидеть на уроках один. Сначала Том не придавал этому значения, пока не заметил, с какой тоской он смотрит на Грейнджер с Уизли. Поэтому, когда их поставили в спарринг на ЗоТИ, Том решил, что если будет садиться на общих уроках с Гарри, ничего плохого не случится. Он тоже всегда сидит один. Не терпел общества, когда дело касалось учёбы. Его внимание часто пытались привлечь, отвлекая. А это раздражало. Но Гарри стал исключением. Потому что сам погружался в учёбу. Решил взяться за ум, что, конечно же, привлекало Тома. А ещё радовало, что волчонок к нему довольно быстро привык. Не смотрел подозрительно, не пугался, когда Том сокращал между ними расстояние. Даже не вздрагивал больше, когда альфа, будто невзначай, касался его. — Не хочешь поделиться тем, что тебя тревожит? — как-то спросил Реддл, надеясь, что ему стали доверять. Но отрицательный кивок головы чётко дал понять, что Гарри мало кому открывает душу. «Как мы схожи», — печально подумал Том и больше не решался задавать личных вопросов волчонку. Если заслужит его доверие, тот сам расскажет. Том ждал. Молча поддерживал, когда помогал с зельями. Или когда указывал на ошибки в эссе по Чарам. Косые взгляды Малфоя его забавляли. Но это было затишье перед бурей. Том украл ту дружбу, которую когда-то желал сноб, а значит, назревала брань. Вот только между кем? Вскоре стало ясно. Том узнал о "встрече", стал невольным свидетелем. В гостиной Слизерина, Эйвери с издёвкой делился планами, что две недели вынашивал Малфой. Его слушали Нотт, Паркинсон, Крэбб и Гойл, поддерживая веселье: — Наш слизеринский принц задумал такую пакость, что Поттер будет неделю отходить в Больничном крыле. Слова о том, что Гарри пострадает, заставили Тома забыть о книге перед глазами и сосредоточиться на том, что он услышал. — И самое интересное, я обеспечу Драко алиби. Через полчаса я должен буду встретиться с ним у заброшенного класса зелий, он будет меня «подтягивать» по этому предмету, а Поттер будет истекать кровью. Отреагировал Реддл молниеносно — резко поднялся на ноги и оставил гостиную, пока фанаты Малфоя восхищались его «аристократичным» поступком. Оставалось вспомнить, где Гарри чаще всего бывал один. Малфой его будет подстерегать там. Перед глазами вставало три места. Где они, можно сказать, впервые встретились и нормально поговорили, но вариант сразу отпадал — погода ужасная, дождь вторые сутки не переставал лить. Второе место на третьем этаже — это пустой класс, где было много света из-за огромных, во всю стену, окон. Третье место — библиотека, где они вместе пропадали, часто оставаясь последними, кого просила уйти мадам Пинс. Если Малфой не хотел убийства, лучше затеять драку там, где будут люди, чтобы после нашли пострадавшего... Библиотека. Реддл и не подозревал, что умеет так быстро ходить. А стоило открыть дверь в помещение, не застать мадам Пинс на рабочем месте и услышать звуки борьбы, как всё встало на свои места. Ухватив палочку, слизеринец направился в сторону грохота. Как же глупо! Разрушая библиотеку, они лишатся около сотни очков. Не важно будет, кто пострадавший, а кто провокатор. И алиби никакое не поможет. Если только жертве не зачистить память. Добравшись до эпицентра разрухи, Том увидел то, что заставило его кровь вскипеть. Малфой, помятый, с царапиной на подбородке, тяжело дышал и скалился, глядя на лежащего у его ног Гарри. Без сознания. Ярость окутала всегда сдержанного Тома Реддла. Он захотел разнести голову тупорылого сноба. Однако в приоритете стояло зачистить следы и пригрозить Малфою вылетом из школы, ведь воспоминания о разговоре Эйвери останутся в памяти Тома, как и этот ужас в библиотеке, и... Намеченный план улетел в бездну. Вместе со здравым рассудком. Потому что Том заметил кровь на затылке волчонка. — Малфой! Драко в ужасе обернулся и экспеллиармус Реддла мгновенно ударил в грудь, отшвыривая к стелажу. После чего все книги и мебель, что лежали на полу, полетели в сторону драного лиса. Том перестал себя контролировать. И счастье Драко, что он не применил заклинания похлеще. Хватало и того, что получал. Еле отбиваясь от яростных атак, Малфой пытался что-то прокричать. А удары всё сыпались. Он был чертовски уставшим и почти высушенным энергетически. Протяжный крик боли музыкой пролился по ушам Реддла, когда стол приземлился на белый лисий хвост. Малфой потерял равновесие, больно упал на каменный пол и именно тогда Том швырнул в него более тяжёлую мебель, которая окончательно вывела лиса из строя. — Ты больной?! Наконец смог разобрать Том, через слёзы и гнев в голосе Малфоя. — Я? Из нас двоих ты больной! Ты чуть не угробил Гарри! Том надеялся, что до блондина дойдёт — Гарри ему дорог, и что он любого пустит на корм рыбам, если с тем что-то случится. Сам Том до конца не понимал, насколько волчонок важен ему, пока не услышал слова Эйвери, а после не увидел последствия драки. — А тебе какая разница?! Что ты прицепился к Поттеру? — Малфой, еле вытащив свой хвост, баюкал теперь в своих руках. — Раньше его не замечал, а сейчас что?! Подставляется тебе, поэтому защищаешь? Последнее предложение явно было лишним. Гнев заполнил сознательную часть мозга Реддла. Рука, сжимающая палочку, поднялась для нового, куда более болезненного заклинания... Как вдруг он услышал стон пострадавшего. Зайчонок вернул контроль и с губ слетело обычное Инкарцеро. А потом, прижав палочку к шее чистокровного идиота, Том решил ответить по-своему. Он не обязан отчитываться. — Если бы не состояние Гарри, я бы ещё с тобой "поболтал". Но меня больше волнует его жизнь, чем баллы. С особым злобным удовольствием наступив на лисий хвост и услышав новый крик связанного Малфоя, Том оскалился. — С мадам Пинс сам разбирайся. Скажи, что с Эйвери подрался. А если директор узнает о причасности Гарри — вся школа узнает, что ты его чуть не убил. И все потерянные очки отработаешь, придурок. Снова подняв ногу, Том будто говорил, что хвосту и третий раз не сдобровать, но Драко услышал только хруст своей палочки. Слов у него не осталось. Только ощущения не успокаивающейся боли, стыда и позора, лавиной опускавшихся на голову. *** — Что… ? — толком не соображая и шипя от боли, Гарри осторожно прикоснулся к месту удара на голове и… почувствовал влагу. Это была кровь? — Тише. Поднимайся осторожно, без резких движений, или голова закружится. Том аккуратно помог подняться, призвал палочку омеги с пола и медленно повёл к выходу. — Нам надо отсюда убраться до прихода мадам Пинс. У меня есть зелья, подлатаю тебя, — тепло улыбнулся Том. Его буквально попустило, когда Гарри пришёл в себя. А ведь и предположить не мог, что желание убить может так ослепить. Благо, Гарри его спас от непоправимого, сам того не ведая. — Где этот… ох, — повторно застонал, хватаясь за простреливший болью бок, — лисья морда. Пусть только попадётся мне, убью, гада такого! Напал исподтишка! Да кто так делает вообще? Подлый, мерзкий трус! — Не думай о нём. Он больше никогда не будет твоей проблемой. Злость вернулась к Реддлу. Этот придурок ещё и со спины напал! Как жаль, что дело ограничилось ушибами и переломом хвоста. Нужно было пустить наичистейшую кровь лиса. Довести его до истерики и мольбы. — Ладно, Том, — неожиданно успокоился омега, даже его голос стал тише и мягче, — правда, дементор с ним. Спасибо, что пришёл мне на помощь. Мы с тобой вроде как хорошо начали общаться, но… — немного замялся, смущённый своим откровением, — я не ожидал всё равно. Ты пошёл против своего. Ради меня. Спасибо. После таких слов невозможно думать о ком-то другом и злиться. Том улыбнулся, пропуская Гарри вперёд и закрывая за ними дверь в библиотеку. А после снова стал опорой волчонка, уводя подальше от места происшествия. — Гарри... Впервые в жизни альфу поймали на том, где он не мог соврать. — Если ты заметил — я не очень общительная личность. Если я начал с кем-то общаться, то это не просто так. Значит, человек важен мне, — произнёс на одном дыхании слизеринец, надеясь, что и Гарри увидел в нём больше, чем соседа по парте. — Да, — почти шёпотом согласился омега. Он об этом думал. У него было время. Теперь, когда друзья отдалились, а с остальными гриффами он почти не разговаривал. — Я это понял. И сегодня ты, ну… Как же было стыдно! Гарри буквально себя переборол: — Открылся для меня по-новому. Я… ты понял, короче. Ауч! Неудачно повернувшись, боль снова прострелила бок. Да и голова всё больше раскалывалась. — Где болит? — заволновался Том. — Если там перелом, то без Костероста не обойтись. Слизеринец прикоснулся пальцами к талии волчонка, надеясь, что тот не отстранится, а точно объяснит, где и как болит. До его личной лаборатории оставалось идти меньше минуты. — Нет, только не эта дрянь, — заканючил Поттер, как маленький, — я её пил на втором курсе, когда из-за павлина Локонса остался с рукой без костей. И заявляю, это самое мерзкое пойло, какое только может существовать. Рука Тома сама потянулась к недовольной мордашке. Даже ушки прижались, прося пощадить. — Я говорил, что ты чудо? — Да, — потупил взгляд, но не отстранился, — раз тридцать, наверное. — Тогда повторюсь — ты чудо. А для чуда я постараюсь найти другую настойку. Хорошо, что Гарри не видел, как завилял хвостик под мантией от удовлетворения того, что его руку не убрали с лица. *** Том коснулся палочкой двери и завёл вовнутрь пострадавшего, аккуратно усаживая на стул. Главное испытание было впереди. К чему Гарри, наивный, оказался не готов. А именно — раздеться. — Что? Р-раздеться? Перед тобой?! — А ты думаешь, что я вижу через одежду и через неё же смогу тебя осмотреть? — хихикнул Том, вгоняя в краску омегу. — Повторяю — раздевайся. Ушки прижались к голове. Хвостик прижался к бедру. И так побитый, а своими действиями и жалобным лицом, только хуже делал. Выворачивая душу альфы. — Гарри, — веселье ушло и Том вновь стал обеспокоенным, — это важно. Я не хочу, чтобы ты остался в таком виде. Не хочу твоей боли. Позволь помочь. Тебе нечего стесняться, волчонок. Альфа взял омегу за руку и погладил в утешительном жесте. Помогало слабо. Больше волновало. Однако долго противиться Гарри не мог. Не потому что смирился. За него всё решила боль. Слабость. Тошнота. Пока медленно стягивал с себя одежду, состояние ухудшалось. Том это видел и вовремя подоспел, ухватив едва державшего себя в сознании гриффиндорца. — Там явно не только перелом. Ну, Малфой, шкуру спущу и хвост оббрею! — Почему мы вообще здесь, а не в больничном крыле? — Ну хоть что-то мне на факультете говорили о тебе правду — логика не твой конёк. Не дуйся, — чуть улыбнулся Том, погладив ушко омеги. — Как ты объяснил бы свои травмы, учитывая, что Малфоя с минуты на минуту найдут связанным и немного травмированным в полуразрушенной библиотеке? С мычанием пошёл мыслительный процесс. И он явно был бы быстрее, если бы не отстойное состояние. И если бы Гарри не отвлекался на действия альфы. — Что... упал с лестницы? — Я бы не поверил, — заговорщически прошептал Том. Взмах палочки и диагностирующее заклинание прошлось по телу пострадавшего, как рентген, показывая и перелом ребра, и лёгкое сотрясение, и небольшое внутреннее кровотечение, которое и стало причиной полуобморочного состояния. — Ну... кхм, — Том снова мысленно прибил Малфоя и бросил на съедение акромантулам, — всё поправимо. Только лекарства будут горькими. — Давай, — вяло согласился Гарри, пару секунд уже держа глаза закрытыми, — мне, честно, сейчас плевать. Только бы стало легче. Оттягивать нет смысла. Альфа отдавал по одному флакончики с зельями, а после взял мазь, чтобы убрать синяки. Прикасаться к тёплой, гладкой коже было упоительно, как и любоваться почти обнаженным волчонком. Даже с синяками он был прекрасен. А когда не спорил и не пытался избежать прикосновений... тянуло коснуться иначе. Том себя одергивал. Его желания проснулись совсем не вовремя. Следовало радоваться. Гарри становилось лучше. Это было заметно по лицу и по сонному состоянию. Зелья несли побочный эффект. Но оно даже хорошо. Ему необходимо отдохнуть после пережитого. — То-ом, — со стоном протянул Гарри и прижался лбом к груди альфы, — я спать хочу… Том погладил его по волосам, а после трансфигурировал стол в кровать, не отходя от гриффиндорца. Здесь им обоим будет безопасно. Он посторожит сон волчонка. Конечно, он может прикасаться к омеге, пока тот спит, но он его не обидит. Всё равно придётся на пару часов оставить, ведь старосту школы будут искать, учитывая, что в переделку попали слизеринцы. — Спи. Ты в надёжных руках.