Дракон и венок

Какое-то время Драко не общался с Гринграсс и только наблюдал за ней. Спешить было некуда, Амбридж не торопила своих помощников. Девушке все вокруг было интересно и она спешила разведать все тайные уголки новой школы. За ней было трудно угнаться, но он и не собирался за ней бегать. Малфой любил внимание девчонок, но никого близко к себе не подпускал. Время от времени он приближал к себе то одну, то другую девушку, поглядывал на уроках, кидал записки, сыпал комплиментами. Потом ненадолго отстранялся – очарованная девушка начинала скучать. И дальше он мог требовать у нее исполнения любых своих приказаний и награждать небрежными объятиями, прогулками в своей компании. Ему не было их жаль. Нечего раскатывать губы на наследника рода Малфоев. С ним может быть только идеальная девушка. Стефани же была интересна скорее как неизведанный объект, подлежащий изучению. Словно манящая Тайная комната с загадкой внутри. Нужно было только бы подобрать ключ… От разгадки этой тайны зависел исход учебного года. Обнаружение полезной информации могло подставить худшего директора за всю историю Хогвардса под удар. Со Стефани они увиделись лично через два дня. Крупными хлопьями валил снег. Он возвращался с прогулки вокруг замка, ему было тяжело долго сидеть на уроках и просто необходимо было пройтись. Стефани одиноко стояла у стены, глядя на заснеженные башни. Ветер играл краешком ее шарфа. Драко тут же подкрался и хлопнул ее по плечу: – Привет, Зельевар, ты чего тут одна делаешь? Девушка промолчала и даже не обернулась. «Ну, конечно, чего я ее выспрашиваю!» – досадливо вспомнил Драко – «Мы же до сих пор в ссоре! Я ей наговорил лишнего и колготы испачкал. Было бы странно, если бы она после этого захотела говорить со мной». Он зашел с другой стороны и снова попытался заглянуть ей в лицо: – Зельевар, хватит делать вид, что ты меня не замечаешь! Ты сама меня спровоцировала, между прочим, своей выходкой! Молчание. – Хорош ломаться! Он решительно развернул ее к себе и вдруг увидел, что глаза девушки были опухшими от слез, совершенно растерялся и произнес первое, что пришло в голову: – Ты... плачешь? А я говорил, не общаться с непроверенными личностями! Или ты из-за меня… Я извинился только что... – Нет, ты тут не причем, – возразила Стефани и вытерла слезы. – Так тогда случилось? – Драко пытался говорить и смотреть как можно более сочувствующе и понимающе. Блейз бы гордился его актерскими способностями. – Просто стало грустно. Со мной столько всего произошло в короткое время, эмоции нахлынули. Да еще и снег… Я ведь вообще раньше не понимала, как это грустно, когда идет снег… – Ты отца вспомнила? – внезапно спросил Драко и сам испугался своих слов. – Да, и маму, – ответила Стефани – Здесь так хорошо. Все заботятся, помогают, подсказывают. Знали бы они, что я смогла все-таки продолжить обучение... Она вытерла уголок глаза, закусила губы и снова отвернулась. Малфой застыл возле нее в растерянности. Он никогда даже не допускал мысли, что однажды не станет отца или матери. А тут внезапно представил себе как бледный отец с тенями под глазами от бессонной ночи, внезапно забирает его из Хогвардса и сообщает, что матери больше нет. Он больше никогда не увидит ее лучистых глаз, не получит самых нежных прикосновений на ночь… Никогда…. А если исчезнут оба родителя одновременно, он останется один. Совсем один. Сердце кольнуло, это было почти невиданное ему, редкое чувство жалости к этой незнакомой, неказистой девчонке в потертой одежде, которая осталась одна совсем недавно и конечно, она сейчас чувствует себя ужасно. Все же хорошо, что она попала в Хогвардс. Здесь она будет по крайней мере под защитой. Стефани снова быстро вытерла глаза. Драко понял, что просто обязан ее утешить и начал судорожно соображать, что делать. Обычно, девчонок, кажется обнимают в таких случаях, но он никак не мог решится, все-таки они знакомы всего три дня. Да и вспомнилась ее наглая выходка с водой. Он решительно взял ее за локоть: – Пошли отсюда, ты уже как ледышка... Девушка повиновалась. Он втащил ее в закрытый коридор, практически толкнул на скамейку, а сам остался стоять: – Слушай, ты, конечно, говорила что я для тебя не авторитет, но все же прислушайся к тому, что я сейчас скажу. Как тебе ни кажется несправедливым уход родителей, они закончили свой путь, понимаешь? И ничего с этим не сделать! Они ушли, ты осталась и тебе придется создавать что-то свое. Так начни прямо здесь и сейчас! На Слизерине, между прочим, по поверьям, можно найти самых верных друзей! И он покровительственно положил руку ей на плечо. Стефани нерешительно улыбнулась: – Да ты прав. Просто иногда возникает чувство, как будто ты сидишь возле горы камней и не понимаешь, как из этого выстроить что-либо... – Всему свое время! – Драко с наслаждением от чувства собственной значимости повторил любимую фразу отца – И если будут обижать, сразу парням нашим говори. Ты здесь многим нравишься, даже профессору Снэггу, которому вообще угодить невозможно. Стефани усмехнулась, но уже радостно: – Да! Профессор мне даже дополнительные занятия предложил! Конечно, я буду ходить! Она выглядела уже не такой убитой, ее лицо стало светлее, в глазах загорелся добрый свет. Слизеринец внутренне расцвел от ощущения, что ему удалось и примириться с девчонкой, и утешить ее. Настало время вопроса, заданного как бы невзначай: – А твои родители чем занимались? Как их звали? Лицо Стефани внезапно снова помрачнело. Она опустила глаза и ответила твердо: – Этого я тебе не скажу. – Почему? Это ведь обычный самый вопрос, чисто из любопытства! Если ты попала на Слизерин, наверняка, твои родители маститые волшебники и я слышал о них! – У меня нет права об этом говорить, – коротко ответила Стефани – Может быть потом, спустя какое-то время запрет будет снят. Сейчас я не могу. «Кто мог у девчонки отобрать право рассказывать о родителях?» – недоумевал про себя Драко – «Может, опекуны? Или она опять врет?».Раздражение снова зацарапало в горле. – Опять обманываешь? – спросил он с легким напором и заглянул ей в глаза, пытаясь поймать ее ускользающий взгляд. Стефани покачала головой. Внезапно по коридору раздался веселый топот и к ним подбежала румяная и растрепанная Грейнджер, вся в снегу, от сапожек и до самой шапочки: – О, Стефани! Мы там уже заждались тебя! Пойдёшь играть в снежки? Мы против мальчишек играем! Команде девочек нужна подмога! Она заметила, что возле нее стоит еще и Драко и слегка попятилась, поглядывая с опаской. Раздражение зацарапало глотку слизеринца еще сильнее: почему всякие раздражающие личности являются так не вовремя! – Грейнджер, ты не видишь, что она плачет? Какие игры! – рявкнул Драко, едва удержавшись от соблазна назвать Гермиону привычным уже уничижительным ругательством. – Нет, нет, я спокойна! – ответила Стефани, улыбнулась и встала – Я иду. А ты, Драко, не хочешь с нами? Малфой едва сдержался, чтобы не выругаться. Он из кожи вон лезет, чтобы утешить ее, всячески намекает на поиск лучших друзей со Слизерина, а она соглашается и с невинным лицом собирается играться с ничтожествами из Гриффиндора! Он гордо вздернул подбородок: – Возиться в снегу со всяким сбродом и позорить свой факультет? Благодарю премного! – он круто развернулся, выпрямил гордо спину и пошел прочь. – Почему – «позорить»? Почему в твоих глазах волшебники неравны, Малфой? – крикнула ему вдогонку Стефани с искренним недоумением. «Интересно, она в самом деле такая бестолковая, или прикидывается?» – с раздражением подумал Драко и выкрикнул: – Странно, что сама этого до сих пор не поняла, Гринграсс! Счастливо оставаться! Что ж, снова фиаско. «У меня нет права об этом говорить! Она точно держит меня за идиота!» – думал он, злобно сжимая зубы. Он поднялся в совятню, чтобы собраться с мыслями. Холодный ветер небрежно смахнул светлые волосы, упавшие на его высокий лоб, пробрался под мантию и заставил мышцы сжаться. Внизу стоял шум и визг. Драко присмотрелся и увидел, как на заснеженном полутемном дворе Хогвардса перекидываются снежками и смеются его ровесники. Гермиона огромным снежком сбила с Рона его веселую шапку с завязками и он погнался за ней с криками. Парватти или Падме (как их вообще различают?) прикрыла лицо варежками, потому что на нее напали с двух сторон Симус и Дин и забрасывали ее снежками. Джинни и Полумна повалили долговязого Невилла в сугроб с веселым визгом забрасывали его снегом. Поттер, веселый, румяный подкрался к Стефани сзади и насыпал ей снег за воротник мантии. Она вскрикнула, засмеялась и помчалась за Гарри вприпрыжку, весело крича, что это «запрещенный прием». На мгновение Драко уколола зависть. Почему ей так легко с Поттером и почему с ним, с однокурсником, она ведет себя закрыто и отстранено, хотя знакомы они одинаковое количество времени? Чем Поттер лучше… Он еле слышно вздохнул. Идеальный студент слизерина, образцовый мальчик… что он делает здесь совсем один. Они бегают внизу мелкие, ничтожные и даже не знают, что он наблюдает за ними, презрительно скривив в усмешке тонкие губы, а сам осознает, что уже давно не с кем по настоящему не веселился. Стефани схватила Гарри за руки, пытаясь вырвать у него из рук свой полосатый зелено-серебристый шарфик. Поттер засмеялся, закричал что-то вроде: «А ты отними!» и начал раскручивать шарф и с ним Стефани, которая безостановочно смеялась, как будто бы и не плакала несколько мгновений назад... – Ничтожества, – наконец злобно выплюнул Драко и отправился в гостиную Слизерина.