Дракон и венок

После промозглой сырости улицы, в баре было практически жарко. Народу было не очень много, Драко и Стефани, не сговариваясь, выбрали самый дальний столик, стоящий в полутьме у окна, по стеклу которого меланхолично ползли струйки дождя. Малфою показалось, что он даже не успел обратиться к патлатому бармену и попросить огневиски и два стакана, так быстро перед ними появился заказ. В самом деле, сегодня вечером все само складывалось в его пользу. Теперь в тишине и уединении они смогут наконец-то объясниться, после стольких лет проведенных в разлуке и в неведеньи. Он разлил напиток. Стефани быстро взяла стакан, сжав его двумя руками, как она делала всегда. Затем она заговорила: – Когда мы начали нашу историю любви я была… как луч света. Со мной столько всего произошло, но я радовалась, всем хотела помогать, со всеми дружить. Теперь я больше не могу так… Она отставила стакан и беспомощно положила руки перед собой. – Стефани, послушай, – Драко нежно накрыл ее руку своей – Ты думаешь, я полюбил тебя тогда за какое-то качество, которое тогда было, а сейчас нет? Я полюбил просто тебя, все в тебе. Абсолютно все, понимаешь? И хочу полюбить снова, если ты мне позволишь. Я понимаю, что снова касаюсь твоей старой раны, я ведь тогда сделал тебе страшно больно. Стефани снова сжала свободной рукой стакан: – Да, это было именно страшно больно. Я долго не могла принять, что тебя больше нет рядом. А когда я осознала, что ты исчез, я просто... ощутила пустоту. Ты был моим светлым лучом впервые за долгое время. Я не могла забыть тебя Она говорила через силу, слова словно застревали в ее маленькой гортани. Внезапно Драко понял, что она никому этого никогда не говорила и переживала всю боль одна. Он пересел со своего места на место рядом с ней и обхватил ее за плечи: – Продолжай. Расскажи обо всем, что ты чувствовала. Если тяжело, попробуй сначала отпить огневиски Стефани снова разрыдалась, закрыв лицо руками. Наконец она понесла к губам стакан и отпила несколько глотков. Драко терпеливо ждал, когда она сможет говорить снова: – Я думала, что сама виновата в том, что ты исчез… Я не понимала, что я сделала не так… Мне кажется, я вывернула душу наизнанку, выискивая проблему в себе… Понимаешь… Потом профессор Снэгг рассказал, что ты служишь Волан-де-Морту не по своей воле и меня съедала тревога и страх за тебя. Я боялась, что ты погиб... Драко схватил свой стакан и жадно отпил, сразу проглотив практически половину содержимого. Нёбо, язык, миндалины обожгло. Отлично. – Я думала, лучше бы нам вообще было не встречаться… никогда… – закончила Стефани – Я тоже думал об этом. Мне безумно жаль, – искренне сказал Драко – Жаль, что ты влюбилась в человека, который испортил тебе жизнь. Все друзья тебе говорили держаться от меня подальше – Да, я определенно не знала, на что иду. Осознание пришло, когда я впервые встретилась с твоими родителями. Конечно, я догадывалась еще в первые встречи, что ты не идеален и полон противоречий... Она внезапно усмехнулась сквозь слезы: – Знаешь, когда я поняла, что влюбилась? После того, как вы заперли меня, и на помощь пришли мальчики из Гриффиндора. Я тогда одолжила у Гарри мантию-невидимку, прокралась в вашу спальню, чтобы пришить тебя к кровати. И я просто увидела как ты спал. Ты весь сжался, закрывал голову руками, словно пытаясь защититься. Она облизнула пересохшие губы: – О человеке очень многое можно сказать, просто посмотрев, как он спит, как лежит в бессознательном состоянии. Я смотрела на тебя спящего и не узнавала тебя, дерзкого острослова. Я не знала от кого ты хочешь защититься, в чем причина, и хотела помочь… У Драко перехватило дыхание. Он ясно вспомнил, что тогда весь вечер думал о том, как ему влетит от отца, если вскроется его пакость с запиранием девушки в гостиной. Но он не сказал ей об этом и только вздохнул: – Теперь я жалок и мерзок сам себе еще больше. С детства считал себя особенным... Так казалось. А сейчас жизнь колотит только так. Ни фамилия, ни чистокровное происхождение не делают меня исключительным, так как я пуст внутри… – Ты не пуст. Это обманчивое ощущение. Я надеюсь… – она осеклась и снова обхватила его голову руками, прижала к своей груди и прошептала – Если бы ты знал, как я скучала, как я тебя оправдывала… Как я ждала этой минуты – И я ждал. И боялся. И теперь боюсь, что ты не простишь меня и… не позволишь снова быть с тобой рядом – проговорил Драко с трудом. Ее маленькое сердце билось ему прямо в ухо. – Я так хотела бы позволить… – Так начнем сначала? Хочешь?Я докажу тебе, что могу защитить тех, кого люблю! Я сделаю все, что нужно! Только не гони меня! – вырвалось у Драко. Ему было наплевать, что вокруг были чужие и они могли их услышать. Ему было наплевать на отца с его мнением, и на Асторию, на которой его женили, и которую он никогда не любил. – Я не прогоню и очень хочу начать заново, – она гладила его по голове обеими руками и вдруг улыбнулась сквозь слезы – Серпентина очень похожа на меня, – неожиданно сказал Драко, вспомнив тонкое личико дочери, совсем незнакомое, но в то же время такое родное – Я когда увидел ее, сразу понял, что это моя дочь – А я, когда увидела Скорпиуса, поняла, что он твой сын, – грустно ответила Стефани – Мне бывает трудно с Серпентиной из-за того, что она очень похожа на тебя. Но я люблю ее. И ты ее непременно полюбишь Драко осушил свой стакан и налил еще. Ему стало легче и он решил, что нужно продолжать: – Послушай, мне о том, что ты полукровка рассказала Дафна. Это правда? – очень осторожно спросил он – Да, – Стефани отвлеклась от разглядывания остатков огневиски на дне своего стакана и кивнула – Это правда. Меня взяли на Слизерин из-за того, что подсуетился мистер Гринграсс. – Ты не знаешь, отчего погибли твои родители? – Не знаю, – покачала головой Стефани – Не единой догадки нет. Я была с Серпентиной в Португалии, на месте, где раньше жила и где погибли мои родители. Это был единственный момент в моей жизни, когда я хотела умереть... Драко поймал под столом руку Стефани и сжал. Она продолжала: – Я тогда стояла на скале и смотрела в воду, размышляя ,как было бы прекрасно прервать все... Раз и навсегда. Но позади, в траве играла моя дочь и я поняла, что не хочу чтобы она жила сиротой, как я в своё время. Драко вспомнил их первый разговор в пустом коридоре Хогвардса, когда Стефани впервые при нем плакала по родителям, а он не мог в полной мере разделить и понять ее боль. Сытый голодного не разумеет. Хотя сейчас Драко не знал, что хуже – расти без родителей, или с чрезмерно строгими и вечно контролирующими родителями. Внезапно он вспомнил про похищение: – Расскажи про похищение. Мне до сих пор не понятно, как это произошло и почему Снэгг решил, что для тебя небезопасно оставаться среди чистокровных родственников Она отпила маленький глоток и продолжила с горечью в голосе: – Когда я приехала из окраины Лиссабона, меня сразу назвали грязнокровкой и приняли на положение работницы. Я мыла дом, чтобы заслужить еду и кров. Жалели меня тогда только эльфы. На людях меня наряжали и представляли как равную Дафне и Астории. Меня заметили их друзья, хвалили Гринграссов за самоотверженный поступок и предложили им дать мне возможность продолжить учиться. И Гринграссы с большим нежеланием дали мне свою фамилию и договорились с Дамблдором, чтобы он взял меня в Хогвардс и именно на Слизерин, к приемным сестрам, чтобы не было лишних слухов и домыслов. – Так вот почему твоя форма была такая застиранная,а сумка потертая, – Драко испугался фразы, которая сама слетела с его губ – Это были старые вещи твоих приемных сестер… «И вот откуда кровоподтек на твоем обнаженном плече», – вспомнил он, но смолчал, задыхаясь от ненависти к двуличной семейке Гринграсс – «Они позволяли себе поднимать на нее руки...» Стефани кивнула: – Но с другой стороны, они собирали меня быстро и новое покупать было некогда. Спасибо, что вообще что-то дали. Драко обнаружил, что пригубил уже третий стакан. Жалость к любимой перемежалась с озлобленностью на свою нерешительность, усталостью и сонливостью. В бар прибывали новые люди, атмосфера стала оживленнее, заиграла какая-то простая веселенькая музыка, над стойкой бара замерцали огоньки. – Беременность я скрывала от Гринграссов до последнего – Стефани поглядела на мокрое окно – Дафна мне очень помогала, но беременность сложно долго держать в тайне. Когда все вскрылось, разразился жуткий скандал. Астория рассказала родителям все, что знала про нашу любовь. И опекуны приняли решение дождаться возвращения из Азкабана твоего отца и выдать меня ему на суд. И до этого времени посадили под домашний арест. Малфой слушал Стефани, подрагивая от ненависти к лицемерным Гринграссам – На шестом месяце беременности ночью профессор пробрался в мою каморку. Он предложил мне помощь, я несколько недель пряталась у него,а потом он нашел для нас домик, в котором я по сей день живу. Неожиданно Драко вспомнил как Снэгг поймал их, как котят, в коридоре и у него словно бы загудел затылок от фирменной затрещины профессора: – Я хорошо помню нашу последнюю встречу, перед тем как он получил ранение – произнесла Стефани – Он принес корзинку яблок, подержал Серпентину на руках и ушел. Все, казалось бы, было просто. Но потом я поняла, что он еще и наложил на наше жилище какую-то невиданную и неощутимую защиту. К нам приходили, пытались выбить дверь, я боялась, что от такого напора дом разлетится в щепки… Но он выстоял. Я бы сама не смогла наложить такую защиту и потому полагаю, что это все наш профессор. Тем более, эта защита не была похожа на привычное всем нам протего. Это было что-то необычное Драко сжал руки и прикрыл глаза от всей души про себя благодаря Снэгга за Стефани и маленькую Серпентину. – Как же ты жила после того, как профессор, как все думали, умер? – спросил он – Я зелья готовила и продавала и по сей день зарабатываю этим – улыбнулась Стефани – В моей лавочке мне помогают свободные эльфы, работают с удовольствием. Они же мне помогали следить за Сепентиной, когда та была совсем маленькой. – Почему ты назвалась миссис Оливейрой? – Это фамилия моих родителей, - ответила Стефани – Ты – волшебница с тремя фамилиями, – пошутил Драко и погладил ее по голове, она нежно прижала его руку к своей щеке. А затем отстранилась, поглядела снова в окно и вздохнула: – Надо уходить. У меня есть теперь крошечная лавочка в Косом переулке, мне завтра там продавать – Не уходи, – попросил Драко. Его душу наполнила тревога, при одной мысли, что она снова уйдет. Почему-то казалось, что если он позволит ей уйти, то снова потеряет – Давай закажем еще огневиски. И не дожидаясь ее ответа, пошатываясь, направился к стойке бара. «Кого я обманываю – подумал он, глядя без интереса как бармен выбирает бутылку из пыльной ниши – «Она выпила несколько глотков всего...Впрочем, какая, к черту, разница?» Затем он снова сел напротив Стефани и задумчиво оглядев ее, и сказал: – Так странно, ты воспитала пятнадцатилетнюю дочь, но сама выглядишь как ребенок Стефани усмехнулась: – Как была мелкой, так и осталась. Зато ты возмужал… – Хуже стал? – Почему сразу хуже? В тебе появился свой шарм. Теперь ты не смазливый красавчик, а импозантный мужчина Драко улыбнулся, ему польстил комплимент. Они продолжили говорить, мирно и спокойно, как много лет назад. Он доверчиво рассказал ей как нашел вопреки желанию отца, интересную работу в Министерстве, чтобы реже бывать дома, чаще в поездках и иметь лично заработанные деньги. Стефани рассказывала ему про свою лавочку, которую она назвала Змеиной кладовой, про эльфов, которые помогали ей управляться с производством, про разных покупателей. За разговором Драко не заметил, как опустела вторая бутылка. В голове уже шумело. Все, что произошло с ним сегодня было настолько странно и неожиданно, что ему нужна была анастезия, для того, чтобы перенести прикосновения к едва затянувшимся душевным ранам. Веселенькая музыка сменилась на дешевый и пошлый медляк. Такой же дешевый и пошлый, как все это заведение. Компания молодых волшебников неопрятного вида хохотала у барной стойки. Драко пошатываясь встал: – Нам нужна третья бутылка, – он обнаружил, что язык слабо слушается его Стефани инициативу не поддержала и испуганно заглянула ему в лицо: – Малфой, не пугай меня! – Я еще не начал, Оливейра – Драко пошатнулся, но не упал – Потанцуем? – Ты издеваешься! – выкрикнула Стефани изумленно и покраснела от возмущения – У меня левая нога не сгибается! Ты пьян! – Мне все равно… Лучше тебя никто не танцует… Как ты танцевала в гостиной Слизерина, я думал, возьму тебя прямо посреди комнаты и у всех на глазах – Так, пора уходить, – Стефани вскочила – Зачем я только тебя послушала! – Ты такая красивая. Не надо меня ругать. Меня и так все ругают, – Драко протянул к ней руку, она перехватила ее и положила себе на плечо – Да, да, больше не буду, пойдем Но сделав три шага к выходу Драко совершенно потерял равновесие, и свалился прямо на Стефани. Ему уже было все равно. Сил двигаться не было. Он так и сидел на заплеванном полу прокуренного бара, в идиотской позе, и бестолково глядел перед собой. Смех. Одна пошлая композиция сменяла другую: – Что вы смотрите? Помогите, кто-нибудь! – Красотка, брось его, присоединяйся к нам! Взрыв смеха. – Отстань!... – Руки убрал, пока я тебе их не вырвал! Удар, звук падения, пьяный голос откуда-то издалека , чей-то сдавленный вопль. – Драко, вставай! Вставай немедленно, я не могу тащить тебя! – Стефани трясла его за воротник – Я не могу… – выдавил он из себя обреченно – Я ничего не могу Шаги рядом. Две черные штанины, идеально выглаженные. Изумленное посвистывание, а затем до боли знакомый голос: – Какие люди и без охраны! Гринграсс, не ожидал тебя здесь увидеть! А с тобой кто...Мерлин… Озабоченный и даже какой-то озлобленный ответ Стефани: – Забини, ты бы не языком чесал, а помог поставить его на ноги! – Ни слова больше Забини… Откуда здесь Забини? Разве это Хогвардс? Кто-то обхватил Драко за пояс, поставил на ноги, поддержал, когда он снова чуть не потерял равновесие и потащил к выходу под визги, крики и смех. Прохлада. Воздух тяжелый, пахнет дождем. – Давайте оба ко мне Хлопок. Трансгрессия. Темнота