Подарок судьбы

      Два дня — ровно столько понадобилось, чтобы обустроить спальню маленького герцога и сделать огромную детскую. Энтони Эдвард Вистальский, правая рука и самое доверенное лицо короля, лично следил за процессом, то и дело внося коррективы и ужасно волнуясь, понравятся ли покои его сынишке.       Слуги работали, не покладая рук, с улыбкой наблюдая за своим хозяином и предполагая, какова будет реакция юного милорда, который показался им очень милым и очаровательным.       А маленький Питер и не подозревал о такой бурной деятельности во дворце, всё это время тихонько рисуя и играя в папином кабинете со своим солдатиком, с которым он уехал из дома матери.       Энтони же все эти два дня не мог налюбоваться на своего обретённого бельчонка — длинные пушистые ресницы, чуть пухленькие щёчки, большие карие глаза, которые словно искрились на солнце, и шелковистые волнистые волосы, в данный момент немного коротковатые из-за того, что пришлось исправлять прошлую стрижку (или то, что должно было ей называться).       Мужчина в последний раз осмотрел детскую и направился в свой кабинет. Питер сидел там же, где он оставил его пару минут назад — за столом герцога, и рисовал на предложенном ему пергаменте, высунув от усердия кончик языка.       При звуке открывающейся двери мальчик вздрогнул, но, увидев отца, сразу же успокоился и немного застенчиво улыбнулся.       — Как твои дела, бельчонок? — спросил герцог, подходя к ребёнку.       Вместо ответа Питер протянул ему свой рисунок, на котором был изображён кто-то на сером коне с огромным мечом в руке.       — Вот это картина! — похвалил Энтони. — Мне очень нравится, малыш.       Щёки мальчика порозовели от похвалы, и ребёнок, чтобы не выдать своего смущения, перевёл тему, ткнув пальчиком сначала в рисунок, а затем в грудь отца.       — Так это ты меня нарисовал? — догадался герцог и, дождавшись кивка, поцеловал сына в висок, — прикажу сделать рамку и поставлю на рабочий стол, — пообещал мужчина.       Питер ничего не ответил, лишь оплёл шею отца своими тонкими, словно веточки, руками. Говорил мальчик пока мало и только когда нельзя было объясниться жестами — увы, в доме матери было лучше оставаться незаметным. Но Энтони верил, что со временем у них всё наладится.       — Ты не устал здесь сидеть? — спросил мужчина, — не хочешь немного пройтись со мной? У папы есть для тебя сюрприз.       Ребёнок ответил ему удивлённым взглядом, но послушно слез со стула и, взяв отца за руку, зашагал рядом с ним.       Оказавшись в незнакомой, хорошо обставленной, спальне, Питер сильнее сжал ладонь герцога и с непониманием уставился в шоколадные глаза Энтони.       — Малыш, — начал мужчина, присев перед сыном на корточки, — это твоя спальня, — но вместо того, чтобы обрадоваться, мальчик неожиданно вздрогнул и мелко задрожал, — эй, бельчонок, всё хорошо, — Энтони тут же притянул ребёнка к себе, укрывая в своих объятиях от всех страхов, — тебе нечего бояться, маленький, всё хорошо.       — Ты… Ты оставишь меня здесь? — совсем тихо всхлипнул мальчик, — как мама?       — Что? Конечно, нет! Я никогда не оставлю тебя, Питер, клянусь! — уверил ребёнка герцог, вытирая солёные дорожки, — просто у каждого человека должна быть своя комната. Но ты можешь продолжать спать у меня, если хочешь, или я буду оставаться здесь с тобой. Тебе лишь стоит попросить, бельчонок.       — Правда? — ещё раз переспросил малыш, шмыгнув заложенным от слёз носом.       — Конечно, мой родной, — кивнул Энтони и достал платок, чтобы высморкать сына.       Большие глазюшки радостно заблестели, и мальчик вновь обхватил отца за шею, шепнув искренне:       — Спасибо, папочка.