Who will get a second chance? | Кому выпадет второй шанс?

      — Ника, скажи на милость, ты давно сошла с ума? — спросил Немезис. Ника пожала плечами, подняла плоский камень с песка и кинула его в воду. Камень проскакал десять блинчиков, прежде чем уйти на дно. Немезис и Оптимус проследили за ним взглядом.       Они сидели под мостом, с которого в неудачной попытке самоубиться бросилась Ника. Сейчас на нём образовалась километровая пробка, работала полиция, судмедэксперты и рыскали повсюду журналисты. Безумная ночь осталась позади, и уже было довольно-таки светло, хотя до рассвета ещё далеко. Однако никто не спешил уходить.       Девушка, постепенно трезвея, в полной мере осознавала свою глупость. Ей было стыдно в первую очередь перед собой за слабость. Она, конечно, не святая и не железная, чтобы стойко переносить все удары судьбы, однако она всё равно не хотела оправдывать свою трусость алкоголем и наркотиками.       Оптимус и Немезис не могли подобрать слов, чтобы начать разговор, да и сама Верóника сразу дала понять, что не настроена общаться. Скинув с себя пиджак, она гуляла по пляжу, искала плоские камни и самозабвенно пускала их по воде.       «Курить хочется…» — подумала Ника, запуская очередную серию блинчиков. Их получилось ровно восемь.       Оптимус и Немезис вновь недоуменно переглянулись. Спокойствие девушки начинало их пугать. Ника за последние пару часов, пока они тут сидят, не обмолвилась и парой слов, да и вообще делала вид, что Праймов не существует… по крайней мере в данный момент.       — Ника, — Немезис придвинулся ближе к девушке, аккуратно тыкая пальцем в её спину, — Никусь, солнышко?       — Что? — не оборачиваясь спросила она.       — Может быть ты смилостивишься и объяснишь страждущим, что это было?       — Я была не в себе, минутная слабость.       — Минутная слабость, которая чуть не обернулась трагедией для всех, — Немезис придвинулся к ней ещё ближе.       — Извиняться я ни перед кем не намерена. Если ты ждал раскаяния, то ты жестоко ошибся.       — Послушай, Ника, тебе сейчас тяжело, и кажется, что выхода нет, — сказал Оптимус, и девушка обернулась к нему, — Но в любом случае… то, что ты хотела сделать, это не самый лучший вариант. Поверь мне, смерть от ответственности не избавит. А решение проблемы мы найдём, обещаю.       Верóника почувствовала, как в её груди всё сжалось от его слов.       — Решение… Какое? Ты же не будешь вечно носиться со мной, защищая от Мегатрона. А стереть мне память не вариант, я сама не позволю этим знаниям кануть в небытие.       — Я и не думал предлагать тебе это.       — Тогда что? — тихо спросила она.       Оптимус молчал. Он не знал, что на это ответить. А Нике казалось, что весь мир рухнул. Если даже Оптимус не знает пути решения этой проблемы, то что она может сделать?       — Ник, пожалуйста, прекрати киснуть, — сказал Немезис, — Иначе ты разобьёшь мне сердце окончательно. У меня итак сестра одна по моей вине пострадала, я не хочу чтобы страдала и другая…       — Немезис… Я сама себя вляпала в такую проблему, из которой мне не выйти живой. Ты ничего не можешь сделать. Смирись, ты просто наблюдатель.       — Дорогая моя, я не хочу быть просто наблюдателем, я хочу быть непосредственным участником твоей жизни.       — Не слишком ли поздно ты спохватился?        Немезис прикрыл глаза — он не знал как помочь своей сестре. Пусть он сам попадал не раз в такую ситуацию, но всё одно — он почему-то не мог подобрать слов.       — Давай пойдём на базу? — тихо спросил Оптимус, — Ты отдохнёшь, придёшь в себя… А мы будем рядом. Договорились?       Верóника сквозь слёзы усмехнулась.       — Полагаю, ты уже всё решил за меня, да? То, что ты предлагаешь, другими словами можно сказать так: я запру тебя в своём отсеке, и выйдешь ты только тогда, когда я лично не устраню угрозу.       Оптимус молчал, не желая отрицать очевидное.       Верóника села на камень — ей уже было абсолютно всё равно, испачкаются ли её белые брюки, или нет.       — Немезис, что у нас по плану? — с тяжёлым вздохом после недолгого молчания произнесла Ника, — Токио и финал?       — Чт… — опешил от резкой смены темы бот, — Ну вроде бы да…       — И скоро?       — Очень скоро.       — У тебя есть запасная мобила в бардачке? А то свою я утопила…       — Кому хочешь звонить?       — Сестре.       — Зачем?       — Заебал.       Прайм криво усмехнулся, радуясь, что к Нике возвращается её противный характер, и отправил по комлинку сообщение Марго. Ответ от той пришёл незамедлительно, будто бы девушка специально дежурила у телефона в ожидании новостей.       — Она в порядке, ждёт на арктической базе вместе со Старскримом, — передал Немезис Романовой сообщение.       Верóника спокойно выдохнула.       — Что ж… — девушка поковырялась в галька носком чудом не потерявшихся туфель, — Идём на базу. На твою, Оптимус.       Прайм кивнул с тем же непроницаемым лицом, но его оптика вновь потеплела.       Верóника сидела на платформе в отсеке Оптимуса и пила горячий чай, который заботливо принёс ей Прайм. Что-то такое уже определённо было, только вот Ника никак не припомнит, когда и при каких обстоятельствах. Не хватает только автоботов, которые бы глазели на неё в ожидании объяснений.       Девушка посильнее укуталась в плед.       Она была благодарна Оптимусу за то, что он предоставил ей тихое место, где она могла в одиночестве всё хорошенько обдумать.       Когда они вернулись на базу, встретили их шквалом вопросов. Немезис остался рассказывать подробности, в то время как Оптимус и Ника шли в его отсек. Романова не помнит, как они дошли до отсека — она выключилась от стресса и усталости прямо на руках у Прайма. Ему ничего не оставалось делать, как положить Нику на платформу и быстро принести ей с дивана плед.       Верóника проспала не меньше полсуток. Как только она проснулась, Оптимус оперативно сообразил ей завтрак — специально гонял за ним в Джаспер. Она была до глубины души тронута этим.       Сейчас она в тишине и спокойствии думает, что ей делать дальше, а ещё попутно отвечает на многочисленные смс от её друзей, сестёр, мачехи. И от Сайласа.       Хорошенький день рождения вышел, ничего не скажешь. А в новости она и вовсе заходить боялась.       Хотя её они волновали в последнюю очередь. Единственное, что сейчас её тревожило, так это то, как рассвирепел Мегатрон. Он не постеснялся появиться в густонаселенном городе и устроить там бог знает что. Он становится всё опаснее, всё жёстче.       Мысли девушки были прерваны звонком от Старскрима. Сегодня ей много кто звонил, даже полиция, но она не ответила ни единой душе, даже Найтингейл. Но отчего-то ей захотелось услышать сикера больше всего на свете, поэтому она провела пальцем по экрану, сняв трубку.       «Добрый вечер», — протянул Старскрим.       — Ага.       «Ну… и как ты себя чувствуешь?» — без ехидства в голосе спросил он. Нике почудилось, что она всё ещё спит — Старскрим не вредничает, да ещё и интересуется её здоровьем.       — Бывало лучше, — устало сказала она, — Спасибо, что спас задницу моей сестры.       «Мы в расчёте?»       — Размечтался.       «Когда вернёшься?»       — Не знаю. Праймы взяли меня в заложники.       «Сама виновата, что пошла с ними», — фыркнул Старскрим, — «Ладно, надоест разыгрывать из себя жертву, приходи, кое-что намечается».       — Что опять? — простонала Ника, однако сикер неопределённо хмыкнул.       «Ничего хорошего», — сказал он и отключился, оставив Нику в недоумении. В этот же момент в отсек зашёл Оптимус с похоронным видом — причина его настроения шла за ним. В отсек за Праймом вошёл Немезис с ехидной улыбкой. Это означало, что тишины девушке больше не видать.       — Как ты себя чувствуешь? — Немезис приземлился рядом с Никой с такой силой, что вся платформа дрогнула.       — Нормально до твоего прихода.       — Старая добрая вредина, узнаю, — он аккуратно похлопал её пальцем по спине, но у Ники все равно вышибло воздух из лёгких.       — Чего хотел?       — Мне что, уж и поинтересоваться нельзя, как у тебя дела? — наигранно обиженно спросил тот.       — У меня всё хорошо. Это всё?       — Обидно, вообще-т.       — Ну, заплачь.       — Какая же ты всё-таки пиз… кхм, язвительная, — осекся Немезис, поймав предостерегающий взгляд Оптимуса. Ника противно улыбнулась.       — Вся в тебя.       — Немезис, Нике нужен покой, — сурово сказал Оптимус.       — А сам-то ты зачем сюда припёрся? — начал заводиться тёмный.       «О-о, начинается…» — обречённо подумала Романова.       — Я зашёл сюда за этим, — лидер автоботов поднял манипулятор и показал датапад.       — Хрена с два, ты просто ищешь причины, чтобы быть рядом с ней, — в голосе Немезиса послышались рычащие нотки, а Оптимус опасно сузил глаза. Верóника закрыла глаза руками, чтобы не видеть, как два Прайма пытаются убить друг друга взглядом.       — Я иду на базу, — сказала она и спрыгнула с платформы. Немезис поздно спохватился, желая поймать девушку, но схватил лишь пустое место. Ника, как ни в чем не бывало, встала с пола, отряхнула колени и направилась из отсека Оптимуса в главный зал. Едва девушка отошла от дверей, как в отсеке послышался грохот, звон чего-то хрупкого, возня. Романова прикусила губу, чтобы не захихикать. Девушка даже ничего не делала, а Праймы готовы пасть друг другу порвать за неё.       — Добрый день, Рэтчет, — поздоровалась она.       — Добрый, — буркнул он, даже не обернувшись. Ника издала смешок, ничуть не обидевшись на такой холодный приём от медика автоботов. Он прав, что не доверяет ей. Ника слишком противоречива, чтобы ей верить. То она тусуется с десептиконами, то спасает Прайма и ничего не требует взамен. Да Романова сама себе бы верить не стала, если бы посмотрела на себя со стороны, — Где Оптимус и Немезис? — неожиданно спросил он, — Они очень быстро ушли из главного зала, очень странно.       — Я видела, как они заперлись в каком-то отсеке. Подробностей не знаю, но… — Ника воровато огляделась и заговорщически понизила голос, — Но я слышала, как оттуда доносился грохот, тихие голоса и какая-то очень странная возня… — невинно сказала она, хлопая абсолютно честными глазами, — Не осмелюсь предположить, что там происходит, но они были очень взволнованы…       Она открыла с компьютера телепорт на свою базу.       — Пока, Рэтчет! — махнула Ника рукой, оставив ошарашенного медика с абсолютно круглой оптикой, от шока который ничего не смог ей ответить.       «Хрен с ним, с Немезисом, он тот ещё пидарас», — думала Ника, идя по тоннелю из зелёных искр, — «Но вот как Оптимус будет доказывать, что с его ориентацией всё хорошо?»