Сопротивление бесполезно

— Цель на сегодня, — на капот падает крафтовый конверт размером с альбомный лист. — Досье и фото внутри. Напишешь, как закончишь. Мужчина брезгливо отряхнул ладони в кожаных перчатках, поправил края пальто. Высокий, хорошо сложенный, спрятанный под полами шерстяной ткани до колен. Тело, усыпанное кучей шрамов и ожогов, с лёгкими перекосами в местах сильных переломов. Матёрый, бесчувственный, вытянувший на себе не одну перестрелку. Он же информатор. Он же заказчик. Точнее, правая рука местного авторитета, так умело скрывающего свою личность. Все заказы Казуторе всегда передавал заместитель, а он как исполнитель, никогда не имел права знать, что натворила и чем думала жертва, переходя дорогу не в том месте и не тем людям. Ханемия и не сильно хотел это знать, из раза в раз лениво рассматривая свежее фото и аккуратно выведенную на компьютере биографию. Каждый раз количество информации было разным: на кого-то приносили целые тома вплоть до того, как и где человек ест и в какой позе спит по ночам. В такие моменты парень недовольно закатывал глаза. Много лишнего. Слишком много лишней информации для одного заказного убийства и одного холодного трупа. А иногда пустой лист и смазанное фото. Дай Бог, будет хотя бы имя, фамилия и место работы. Такие персонажи злили брюнета в разы сильнее. Приходилось искать самому. Копаться в чужих тайнах и секретах, переворачивать корзину с грязным бельём, по крупицам собирая то, что может помочь. — Какие сроки поставил босс? — нехотя интересуется Казутора, в голове просчитывая время на подготовку. — Ночь. Он дал тебе всего одну ночь, — пробасил информатор, вытаскивая сигареты из кармана. Ханемия задумался. Он и раньше получал такие задания. Вплоть до секунды расписанное убийство. Группировка сама выслеживала, а потом просто оповещала, куда приехать и кого устранить. Главе нравился его почерк. Никаких следов, никаких отпечатков. Только пуля, попавшая в жизненно важный орган. — Опять что-то из ряда вон выходящее, — юноша недовольно фыркнул. — Снова эти ваши разборки. — Привыкай. Это твоя работа. Мог всё бы знать сам. Будь ты поумнее, не отказался бы тогда от места в специальном отделе, — мужчина хмыкнул, пуская клуб едкого дыма. — Глупец. — Ты и сам всё знаешь, мне нельзя было оставаться там, — парень откинул осветлённую прядь у лица, меланхолично смотря куда-то вдаль. — Как знаешь, — заместитель бросил окурок на влажную землю, притаптывая его каблуком дорогих кожаных ботинок. — Бывай. Кивнув на прощание, Казутора двинулся в сторону своего автомобиля, провожая высокую фигуру взглядом, пока мужчина не скрылся в чёрной тонированной иномарке премиум-класса. Конверт наёмник вскрыл, когда вторая машина скрылась из виду, выехав на оживлённую трассу. Тот самый случай, когда информации было слишком мало. Мало для любого убийцы на этой планете. Но не для него. Не для Казуторы. — Сукины мрази! — зашипел Ханемия, сминая досье в длинных пальцах. Хотя досье это назвать было сложно. Имя, фамилия, на обратной стороне карандашом адрес места работы, перечеркнутый и, по всей видимости, исправленный на домашний. Скудно, да и только. И фото. Молодая девушка лет двадцати пяти. Чёрненькая с милыми карими глазами и тяжёлым пробирающим до костей взглядом. Смачно выругавшись трёхэтажным отборным матом, выученным ещё будучи подростком, Казутора завёл двигатель, покидая место встречи. Срочность заказного убийства напрягала. Как и жертва. Чем она могла не угодить главе? Разве что сдать полиции, но это было маловероятно. Судя по бледной картинке, приложенной к документу, она довольно красива, явно далеко не глупа, и не страдает фобией поиска приключений на задницу. Но сколько бы качеств ей не приписывали при жизни, удача точно была не на её стороне. Не сегодня уж точно. Первым делом пришлось заехать домой. Где-то минут сорок по забитому ночному шоссе, периодически сбрасывая скорость в туннелях, освещенных рыжими лампами. Педаль газа снова оказалась вжата в пол до максимума, разгоняя машину до сотни, а может и больше. Казутора всегда осторожен. Словно дикий тигр в засаде: всматривается, сканируя жёлтыми глазами, вслушивается в каждый шорох и тихо переминается с лапы на лапу, выжидающе покачивая хвостом. Хотелось поскорее разобраться с новым заказом. Чутье профессионального киллера подсказывало, что спешка была неспроста. Ему позвонили за час, назначая передачу конверта на небольшом съезде с дороги подальше от людских глаз. Так бывало редко. Чаще всего встречу планировали за несколько часов, отправляя короткие сообщения с кодами и шифрами, понятными только своим. Бросив машину на подземной парковке, Ханемия хлопнул дверцей, на ходу ставя на сигнализацию. Лифт. Девятый этаж из шестнадцати возможных. Тёмный коридор и снова мерцающая лампа, что так надоела. В квартиру брюнет практически залетел, спотыкаясь о дверной порог. — Твою ж в душу мать, какого хуя?! — поинтересовался у пустоты парень, недовольно выгибая бровь. Бросив досье на стол, парень свернул в комнату, открывая высокий шкаф. Рука на автомате потянулась к стенке, быстро набирая код от сейфа. Привычка. Профессиональная. Хорошо отлаженная многолетняя схема, доведённая до идеала. Убрав конверт в сейф, брюнет достал чёрный вытянутый чехол. Переставив футляр на рабочий стол недалеко от шкафа, Казутора щёлкнул замками и поднял крышку. В комнате темно. Свет выключен: брюнет ненавидит, когда что-то отвлекает во время сборов. Из освещения только луна, вышедшая на ночное небо и уже ярко бьющая в открытое окно. Естественный лунный свет. Естественный отбор, в котором жизнь сама решает, кто перейдёт на следующий уровень, а кто навсегда застрянет под тяжёлой могильной плитой без права на реванш. Она здесь главная, она здесь хозяйка. Казутора выдохнул, доставая из стола белые медицинские перчатки. Стандартная процедура осмотра перед выездом. Разобрав винтовку, парень перепроверил каждую деталь и моментально собрал обратно. Чёрная, лёгкая, с гладким длинным стволом, ровно лежавшая в руках. Ханемия ненавидел убивать медленно. Поэтому скорость и дальность летящей пули всегда стояли на первом месте. Положив оружие обратно, парень закрыл футляр. Оставалось только переодеться: тёмные джинсы, футболка и толстовка с удобным большим капюшоном, скрывающим лицо от посторонних свидетелей. Последним этапом стала серёжка. Брюнет всегда её снимал, но сегодня он решил сделать исключение. Казутора покинул квартиру. Опустив козырёк кепки и подняв маску на нос, парень положил груз на заднее сиденье своей машины и бесшумно исчез с парковки. Словно его здесь никогда и не было. Снова дорога. Автомобиль привычно растворяется в потоке, вливаясь в единую шумную реку металла и резинового визга колёс, слегка шуршащих по грязному асфальту. Невысокая серая панелька в тихом спальном районе. Во дворе темно, спокойно и умиротворённо. На деревьях поют цикады, больше напоминая местность за чертой яркого мегаполиса. Брюнет припарковался подальше от дома, мысленно отсчитывая нужный этаж. В окне горел свет, шторы раздвинуты. Значит можно с крыши. Ханемия нырнул в подъезд здания напротив, решив подняться по лестнице. В лифте вероятно камеры, а лишняя точка карандашом в блокноте у властей не особо радовала. Снова темнота. Но киллеру это только на руку. Крадущейся рысью, стараясь не наступать на пятки, парень залетел на последний этаж. Дверь на чердак заперта. Наёмник усмехнулся, надевая перчатки и обводя глазами замок. Пара движений и предмет бесшумно ударяется об пол. Теперь его ничего не останавливает. На крыше прохладно. Ханемия спускает маску, делая глубокий вдох. Щелкают замки чехла, открывая оружие дальнего действия. В кармане звонит телефон, глухо вибрируя. — Морико… — брюнет осёкся, сбрасывая вызов. Повторный вызов. — Алло, — голос дрогнул. Казутора шумно сглотнул, опираясь рукой на ограждение. — Ты на крыше? — лживое спокойствие, мелодично изливающееся из динамика. — Нет. — Врёшь, — такой родной голос, ударяющий по самым нервам. Парень пнул бетон, пытаясь успокоиться. — Я всё знаю. Делай, что должен, — даже не дрогнула, срывая все тормоза Ханемии. Брюнет молчал, сказать было нечего. — Не стреляй по окнам, уже поздно. Люди спят, — заботится о ком угодно, но не о себе. — Морико! — киллер огрызнулся. — Прекрати, умоляю тебя. — Я в порядке. Я поднимусь на крышу, — Казутора готов был поспорить, что она улыбнулась. — Почему всё именно так, — в голове всё гудит, больно ударяя по вискам. — В какой момент Бог нас так проклял? — Тора, нас проклял мой отец. Бог здесь ни при чём, — Морико была слишком доброй. Через пару минут на соседней крыше показалась фигура. Худая, низкая, больше напоминающая чёрное маленькое пятно. Боже… — Ты всё также любишь то печенье? — лёгкий смешок. Ханемия опустился на колени, сжимая устройство. — Да, малышка, всё также. Ничего не изменилось, — парню захотелось застрелиться самому. Весь разговор хуже качественной пытки самых жестоких преступников. Морико вскрывала вены без ножа, вспарывая все швы на его сердце, напоминала ему самому, кто он. Какой он настоящий. — Я так и не разлюбила тебя… Всё также, в душе только ты и твой чёрный кофе, — девушка немного затихла. Киллер снова молчал. — Я тоже… Тебя… — прошептал брюнет, — не отпустил… — Тора, пожалуйста. Сделай всё быстро, — Морико улыбнулась. — Выстрели! В самое сердце, не трать на меня много патронов, сохрани обойму. — Ты издеваешься надо мной?! — Казутора сорвался на крик. Нервы сдали. По щеке черноволосой скатилась слеза. Она даже рада, что их разделяет пропасть этажей и мирно спящий двор. Девушка всё понимала. Неподчинение приравнивалось к смерти, отказ от задания — к многочасовым пыткам. Таковы правила её семьи. Отец не прощает предателей. Даже её. Она хотела его уберечь. Спасти. Оградить от себя и своей семьи. Весь этот год Морико намеренно портила отношения с отцом, пытаясь разорвать эту связь. Такая кровь душила, набрасывала лассо на шею, передавливая сонные артерии. Словно змея, с каждым оборотом сдавливающая всё больше. — Выстрели! Просто нажми на этот чёртов курок уже, блять! — девушка закричала. — Стреляй, Тора, стреляй! — Хорошо, — сдался. Знает, что не успокоится. Снова жертвует собой ради него. Ханемия поднял винтовку, наводя прицел. Руки перестали дрожать, лишая голову мыслей. Черноволосая закрыла глаза, развела руки в стороны, глотая солёные слезы. Щелчок. Оружие снято с предохранителя. Вздох. Палец лёг на курок. Тишину разрезал глухой выстрел. Цикады притихли, опуская район в безмолвие. Казутора отбросил винтовку на ледяной бетон. Он попал, запустил пулю в грудь, моментально обрывая нить жизни. Без шансов. Ханемию впервые начало тошнить. Каждое задание выполнялось на отлично, не нанося никаких уродливых шрамов на психику. Но не в этот раз. Голова кружилась, выводя из равновесия, подкашивались ноги. Организм отторгал реальность, всеми силами протестуя, умоляя, чтобы это оказалось сном. Содержимое желудка вышло наружу, по лицу бежали прозрачные дорожки, в груди застыл немой крик. Лёгкие медленно отказывали из-за шока, наливаясь расплавленным свинцом. На плечо опустилась тяжёлая мужская рука в кожаной перчатке. — За что глава так с ней? — Ханемия даже не обернулся. — Она отравила сына одного авторитета на званом вечере. Парнишку откачали, но союзники потребовали мести. Зуб за зуб, так сказать, — низкий голос смягчился, понимающе постукивая по плечу. — Госпожа доводила главу весь год, а последней каплей стала новость о браке. — С тем самым, с ужина? — уточнил брюнет, смотря пустыми глазами в сторону соседней крыши. — Так и есть. — Пантера, сделай это для меня, пожалуйста, — Ханемия обернулся к заместителю лицом, тут же разворачиваясь обратно. — Я не вынесу этого. — Ты хорошо подумал? — мужчина не уговаривал, скорее уточнял. — Да. Пантера опустил руку в карман пальто, доставая пачку сигарет, и протянул одну напарнику: — Выкури со мной в последний раз. Брюнет втянул никотин, поднимая голову к небу. Говорить уже не было смысла. Да и не о чем. Густой дым зависал в воздухе, немного разъедая глаза. Докурив, Казутора равнодушно отправил окурок в полёт, смотря на мир через стеклянные зрачки. Потушив сигарету об ограждение, заместитель достал пистолет. Ханемия тихо кивнул, закрывая глаза и ощущая металл на левом виске. Выстрел. Серёжка качнулась, разрезая воздух мелодичный звоном. Тело оседает, в какой-то момент громко упав на землю. Струйка крови медленно превращается в кровавое море, заливая покрытие. — Прощай, мой дорогой Тигр, — пробасил мужчина, покидая площадку. Уже сидя в машине он наберёт боссу сообщение: "Цели устранены". Но они об этом уже не узнают.