Любимец твоих дьяволов

Jah Khalib — Любимец твоих Дьяволов

***

      Искусственный дым застилает глаза. Неоновый свет лучами кружит по залу, то и дело подчеркивая красоту тел на танцполе. Музыка вибрациями проходит сквозь тело, заставляя даже самого застенчивого почувствовать себя сегодня свободно и раскованно. Кого угодно, но только не омегу, сидящего на высоком барном стуле, медленно попивающего мартини и нервно теребящего сережку в правом ухе. Красивая спинка прячется за черной рубашкой на размер больше, ноги обтянуты такого же цвета штанами. Тонкую молочную шею украшает серебряная цепь, а пальчики — несколько массивных колец. Пак Чимин клубы не любит. Так как же он оказался за полночь в самом дорогом и пафосном заведении города? — Ким Тэхен.       Омеги дружили с младшей школы, тогда к малышу, что тихо стоял в сторонке и испуганно бегал глазами по толпе таких же детей, подошел черноволосый кудрявый омежка и протянув руку, гордо представился, а после потянул в самую гущу болтая без перерыва обо всем на свете. С тех пор они были неразлучны. Пак всегда был более тихим и скромным, а Ким… Ким был тем, кто постоянно требовал внимания и восхищенных взглядов альф. Он обожал флирт и своим омежьим обаянием заставлял бегать за собой половину школы и вечно вытаскивал друга на различные тусовки. В университете все осталось так же, за исключением того, что Чимин расцвел, точнее Тэ ему помог, но тот все равно тусовочную жизнь не особо любил, он прекрасно знал, что ему есть чем сражать альф, но предпочитал это делать иначе.       Итак, как он оказался здесь, вливая в себя уже четвертый бокал мартини? Тэхену, ужас, как сильно нужно было выгулять новые обтягивающие шмотки, что заставляли любого, у кого есть глаза, пускать слюнки на прекрасное тело, а заодно — подцепить какого-нибудь симпатичного альфу на ночь. Пак, как прекрасный друг, в очередной раз охранял задницу Кима от лишних коктейлей и подозрительных альф. Но сегодня что-то пошло не так, ибо доза алкоголя в крови была превышена у самого Чимина и вот, он уже купался в неоновом свете и легкой дымке в окружении разгоряченных тел. Он был пластичен, гипнотизировал своими кошачьими движениями. Пухлые розовые губы были приоткрыты и влажно блестели от алкоголя, а розовый острый язычок то и дело пробегался по розовым лепесткам. В кофейных глазах, что были густо подведены черным карандашом, любой мог увидеть искорки, что позже неминуемо перерастут в самый настоящий пожар, сносящий все на своем пути. Брюнет танцует в кругу симпатичных альф, что открыто флиртуют и касаются острых ключиц, когда чувствует, как меж лопаток огнем горит, он знает, что кто-то пожирает его взглядом, косточки облизывает. До жути приятно. — Минни, этот альфа сейчас разденет и сожрет тебя прямо тут, — шепчет Тэхен на ухо, — с самого прихода глаз с тебя не сводит. — Пошло улыбается. Чимин медленно поворачивает голову и встречается с ним взглядом. Черт, он тонет в этой черной бездне глаз напротив. Альфа, что сидит на кожаном диванчике, будто вылез его влажных мечт, он был воплощением всех тех тайных желаний, что были на глубине самой спрятаны. Чертов плохой мальчик, от вида которого меж ягодиц становится влажно и липко. Тот самый, кому подчиняешься без слов, чьи руки хочешь чувствовать на шее, а его самого — глубоко внутри себя. Все звуки будто раздаются из-под толщи воды, а люди вокруг просто расплываются, смазываются в одну массу на неоново-красном полотне, Чимин четко видит лишь его одного. Не прерывая зрительный контакт, альфа встает и подходит к омеге, он кружит возле него словно хищник, возвышаясь на голову. Пак теряет связь с реальностью, когда в ноздри забивается запах этого альфы, он отчетливо чувствует, как горит кровь, что по венам бежит, как легкие стараются уместить как можно больше воздуха, пропитанного этим ароматом, а когда большие теплые ладони ложатся на талию, а после пальцы пробегаются по ребрам — и вовсе теряет связь с реальностью. Альфа наклоняется и медленно ведет носом от шеи до ушка, втягивая запах омеги, что словно самый мощный наркотик. Руки плавно ползут по спине то вверх, то вниз, а тела двигаются в своем собственном ритме, не замечая никого и ничего вокруг. Глаза в глаза. В миллиметрах от губ друг друга. — Ты пахнешь, словно мой личный рай, выглядишь, как то, что я искал целую вечность. — Шепчет, опаляя ушко горячим дыханием. — Не нужно красивых слов, оставь их для других. Я вижу, что ты хочешь меня до дрожи, а я хочу тебя в себе. Сейчас. Настолько глубоко, насколько это возможно. — Звучит уверенно, но только сам Пак знает, чего ему стоило собраться с мыслями и произнести это. — Сразу к делу? Люблю таких. Чон Чонгук. — Легкая усмешка появляется на лице альфы. — А ты? Пак в ответ вплетает пальчики в копну черных волос Гука и притягивает того для поцелуя. Чужие руки сжимают талию так, до боли, знакомо, словно когда-то они уже встречались, будто там их место. Альфа целует мокро, пошло и так жадно, словно путник, что бродил по пустыне и до воды добрался, у Минни подгибаются колени, а пульс стучит в ушах так громко, что не слышно больше ничего. — Пошли. — Гук берет маленькую омежью ручку в свою большую и уверенно идет к выходу.

***

      Чимин не помнит, как они доехали, помнит лишь жадные касания на талии и заднице, отпечатки которых до сих пор горят на коже. Помнит губы с холодным металлическим колечком, что терзали его шею и тихие стоны, что в голове на повторе звучат. Щелкнув замком, они быстро скидывают обувь, а после Чон подхватив омегу под попку, несет того в спальню. Пак падает на мягкую кровать, альфа нависает над ним опираясь на руки, только сейчас до Чимина дошло, насколько тот превосходит его в размерах. В глазах Гука плещется самый настоящий океан похоти, это черные грозовые тучи, что вот-вот разразятся сотнями молний. Альфа впивается в тонкую шейку губами, царапает нежную кожу клыками, оставляет следы, что позже расцветут алыми цветами, а после впивается в розовые, подпухшие от поцелуев в такси, губы. Они целуются громко, влажно, жадно настолько, что легкие изнутри от нехватки воздуха горят, но это никого не волнует. Большие ладони забираются под рубашку оглаживая мягкую бархатную кожу, пальцы очерчивают талию, ребра, сжимают соски от чего Чимин издает первый громкий стон. Забираясь под кромку штанов, Чон нащупывает подушечками пальцев тонкое кружево, что почти не прикрывает половинки и мысленно отмечает насколько идеально эта попка помещается в его ладонях. Быстро сняв с омеги рубашку и штаны, альфа отходит на шаг назад и любуется представшей картиной, от которой у него разряды проносятся по кончикам пальцев: этот омега в одних белых кружевных трусиках с маленьким бантиком раскинулся на его черных шелковых простынях, серебристый лунный свет мажет лучами по нежной коже, а он своими глазами ему душу прожигает, грудь высоко вздымается, а к этим тонким ножкам хочется весь мир возложить. Гук стягивает с себя рубашку и брюки, оставаясь в боксерах и с цепью, что холодом опаляет смуглую шею. Чон подминает Минни под себя и оглаживая бедра руками, шепчет на ушко: — Мне нравится изучать твои изгибы, нравится, что твоя красота не бросается в глаза. Нравится, что твоя алебастровая кожа спрятана от посторонних глаз. Я пропал, как только увидел твои острые ключицы, что выглядывали из-под рубашки, так и манили меня провести по ним языком, ощутить вкус твоей кожи. Минни в ответ лишь постанывает, когда теплый язык кружит по вставшему соску, запуская пальчики в копну темных волос. Альфа переходит на ключицы, мажет по ним языком, покусывает, а рукой отодвигает кружево, накрывает маленький член ладонью и начинает надрачиваать. У Пака кружится голова, ему так хорошо, этот альфа будто знает каждую его точку и бьет прямо в цель заставляя рассыпаться на тысячи частей и снова собираться воедино, сладкие высокие стоны заполняют спальню, а у Гука член болезненно ноет, так хочется ощутить влажную узость стеночек этого омеги, сплестись телами воедино. Он откидывает боксеры куда-то в угол комнаты, а сам садится на кровать, откидываясь на спинку кровати, Чимин усаживается на крепкие бедра и накрывает большой и толстый член рукой, медленно ведя ей вверх-вниз. Альфа притягивает его за шею для поцелуя, мнет попку, разводя половинки в стороны, грудь ходуном ходит, а сердце бешено колотится о ребра и это он еще даже не вошел, Чон чувствует, как на бедра капает теплая смазка и прерывая поцелуй смотрит на омегу. — Сладкий, да ты течешь словно водопад, — ухмыляется, — неужто так сильно хочешь мой член в своей попке? Пак лишь краснеет в ответ, алкоголь начал постепенно выветриваться, а смелость угасать. — Сама невинность, — Чон проводит большим пальцем по щеке, — папочка сам все сделает, ты только доверься мне, маленький. Получив кивок, он двумя пальцами собирает липкую смазку у пульсирующего розового колечка, проводит ими по члену, а после втягивает омегу в долгий жаркий поцелуй. Приставив крупную головку ко входу, альфа медленно вводит член и чуть ли не сходит с ума от того, насколько хорошо внутри: узко, жарко и очень влажно. Пак стонет ему куда-то в районе ключицы и сжимает пальчиками массивные плечи. — Маленький, посмотри, как ты хорошо справляешься, ты так хорошо принимаешь мой член, — шепчет на ушко, и от этой похвалы у Чимина табуном пробегаются мурашки по спине, черт, похоже он открыл новый фетиш. — Ты ведь хочешь, чтобы папочка сделал тебе приятно, правда? — Пытается уловить взгляд омеги, который тот прячет смотря куда-то вниз, но никак не на него. — Маленький, — берет подбородок двумя пальцами и поворачивает на себя, встречаясь с кофейными глазами, — ты ведь хочешь, чтобы было хорошо? — Кивок, — тогда просто расслабься и позволь мне это сделать. Чон начинает медленно двигаться и утягивает омегу в поцелуй, он постепенно разгоняется, набирая бешеный темп. Член идеально бьет по простате из-за чего у Чимина перед глазами взрываются фейерверки, он стонет так громко, что срывает голос, кожа к коже, смешение запахов один единый и рычание Гука порождают какое-то необъяснимо приятное чувство глубоко внутри того, что он принадлежит лишь ему и где-то на подкорке это кажется нерушимой истиной, будто так было всегда. — Я сейчас кончу, папочка, я так, чертовски, близко. — Стонет в поцелуй Пак. Чон не отвечает, а лишь меняет их местами, подминая омежку под себя. Соски второго трутся о шелк, чем дарят дополнительное удовольствие. Оттопырив попку, Чимин получает шлепок по одной из ягодиц. Чон вводит член и сразу разгоняется до бешеного темпа втрахивая хрупкое тельце в матрас, он отвешивает шлепки по ягодицам любуясь краснеющими отпечатками своей ладони на молочной коже. Чимин сжимает в кулачках простынь и скулит ведь кричать уже нет ни сил, ни голоса. Пак чувствует, как горит внизу живота, как постепенно развязывается узел и когда головка особенно сильно проезжается по простате, выгибается до хруста позвонков выстанывая имя альфы. Перед глазами целая вселенная, сердце громко стучит в ушах и вот-вот вырвется из груди. Он неосознанно сжимает член Гука внутри, от чего тот закатывает глаза от удовольствия и кончает буквально через пару толчков изливаясь внутрь. Минни чувствует, как густая теплая жидкость течет по стеночкам и ему это до ужаса нравится. Альфа падает на кровать в попытках отдышаться и притягивает омегу к себе под бок. Он целует пунцовые щеки, накручивает черные локоны на палец, гладит большим пальцем мягкий животик, а после обвив тело Минни руками, проваливается в сон.

***

      Пак испуганно смотрит на крупного альфу, что спит рядом. Пробегает взглядом по крепкой спине, на которой красным виднеются следы от его ногтей. Блять. Чертов Ким Тэхен. Если бы не он, то Пак бы не напился и не проснулся бы непонятно с кем и непонятно где. А ему, между прочим, сегодня нужно бежать на пары. Омега максимально тихо собирает свои вещи, что разбросаны по спальне и натягивает их на себя, стоя у двери, он проматывает в голове воспоминания о прошлой ночи, он прекрасно помнит, как хорошо ему было, помнит крепкие руки на талии и заднице, да что уж говорить, алые цветы по всему телу еще долго не дадут забыть эту ночь и этого альфу, что будто бы был создан для него, выточен богами из мрамора, но ему страшно, он не знает что делать после того, как переспал с незнакомцем из клуба, а после просыпаешься у него в постели, это Ким Тэхен специалист, а Пак вообще впервые в таком положении оказался. Он максимально медленно и тихо проворачивает замок в двери и медленно закрыв дверь, несется к лифту. Уже спускаясь вниз, он осознает, что находится в чертовски дорогом доме где-то в центре города и ему страшно даже думать, с кем он провел эту ночь, если этот кто-то может позволить себе тут квартиру. Чимин быстро идет к ближайшей станции метро во всех красках представляя, как на паре будет проклинать Тэхена.       Чонгук медленно открывает глаза, прошлая ночь, наполненная громкими стонами, жадными касаниями и поцелуями, картинками проносится перед глазами, вызывая на лице улыбку, вот только она мигом слетает с лица, когда альфа обнаруживает, что омеги рядом нет. Он проводит рукой по простыне — холодная, значит ушел давно. Настроение вмиг портится. Гук осматривает спальню в надежде найти хоть что-то, что омега мог забыть и что помогло бы на него выйти, ибо он нашел то, что так долго искал и не собирался больше отпускать. Но нет, он забрал все. Не оставил и волоска. Но вдруг на лице у альфы появляется усмешка. Не сбежит. Ведь когда ты Чон Чонгук, любые двери города перед тобой открыты и найти одного омежку, что теперь под кожей внутри, не будет проблемой. Он найдет его. Рано или поздно.