Свидание со смертью

      Когда-нибудь это должно было случиться. Хосок не обладал какими-то сверхспособностями или обострённым чутьём, но ощутил перемены в атмосфере сразу же, только лишь переступив порог своего дома. Он знал, что рано или поздно его найдут, придут спросить за всё содеянное. Список должников длинный, и, пожалуй, сам Хосок не занимал в нём одно из первых мест, даже в середине не значился, болтался где-нибудь ближе к концу, но всё же принимал участие, руки свои приложил, ничем не помог, не остановил мучения, а значит, по умолчанию виновен. Ещё Хосок знал, что просить о милости и снисхождении бесполезно, его не пожалеют, не простят. Объекту V3012 человеческие чувства и эмоции не свойственны, он их лишён. Оставалось надеяться, что всё закончится быстро, мгновенно.       Хосок труслив по своей натуре, но в этот раз почему-то не испугался и не запаниковал, хотя, нужно было вопить от ужаса, бежать и как можно дальше. Но он не стал. Бессмысленно.       Он тихо закрыл за собой входную дверь, как будто бы ничего особенного не произошло, поставил пакет с продуктами на полку встроенного в прихожей шкафа, там же стояла чаша, в которую он опустил связку ключей, а сделать шаг и пройти дальше не решился. Слишком тихо. И это оглушало. Нет, не тишина, сердце заметалось в груди, кровь в ушах зашумела.       Микки не выбежала его встречать, не подала голос. Ещё один тревожный звоночек. Ничего, ни единого звука или шороха. Именно это и послужило сигналом, подсказало, что время пришло расплачиваться за грехи. Он здесь, ждёт его.       За себя Хосок не боялся, но Микки… она же ни в чём не виновата. Она же совсем маленькая, беззащитная, только громкая. Наверное, она шумела, лаяла на чужака, и он устранил помеху. Хосок представил себе это и сам чуть не завыл, в глазах потемнело, горький ком встал в горле.       Тянуть время не имело смысла. Пусть всё просто закончится. Хосок устал бежать и ждать. Он знал, что должен ответить, понести наказание.       Конечно, надежда умирает последней, и можно тешить себя какими-то глупыми отговорками и ожиданиями, что почудилось, показалось, и всё совсем не так, но Хосок уверен, дремлющий инстинкт самосохранения подсказывал: опасность ждёт его где-то в доме. Сегодня судьба решила подкорректировать его планы на скучный вечер. Сегодня ему назначено свидание со смертью, а этой даме отказывать нельзя. Он тоже не примет отказа, от него Хосоку больше не сбежать, не спрятаться и не скрыться. Ему и так было даровано три года почти беззаботной мирной жизни. Фальшивой, но всё же. За это время, всего на немного Хосок смог притвориться нормальным и обычным человеком, у которого нет прошлого, который не чувствует вины. Это всё тоже фальшивка, самовнушение, попытка забыться, только Хосок помнил всё до мельчайших деталей и подробностей. Помнил его. И тёмный нечитаемый взгляд ему во снах являлся чуть ли не каждую ночь. Его невозможно забыть, и перестать испытывать вину тоже невозможно.       Когда-то он был глупым и молодым идеалистом, слишком наивным и слепым. Тогда же ему сделали предложение. Нет, не руки и сердца. От того предложения отказаться было нельзя. Наверное, на начальном этапе ещё было можно, но Хосок слишком увлёкся, замечтался и соблазнился перспективами и возможностями, которые перед ним открывались. Неограниченное финансирование, лучшие лаборатории и оборудование — именно о таком и мечтает человек науки. В этом и заключалась его ошибка. Тогда он ещё не понимал, с чем придётся столкнуться, в чём именно будет заключаться его работа. Он думал, что будет помогать людям, ведь Чон Хосок — доктор. Один из лучших, поэтому его и заметили. Когда же глаза открылись, когда Хосок осознал, уже было слишком поздно. Его работодатель отказы не принимал. Заявление на увольнение сопровождалось не выходным пособием, а закрытой крышкой гроба.       Идея создания сверхчеловека очень часто используется, как сюжет для голливудских блокбастеров. Суперсолдаты, суперспособности, суперскорость, суперсилы — всё то, что выходит за грани обычных людей. Быстрее, выше, сильнее. И дыма без огня не бывает. Киношные и книжные сюжеты на чем-то ведь основываются, слухи и сплетни, утечки секретной правительственной информации. Хосок стал частью программы, которая шла уже не один десяток лет, которая противоречила всем существующим нормам гуманности и морали, принятым международным конвенциям по защите прав человека. Он стал частью того, что ему самому было чуждо и противно.       Подопытных за людей не считали, их согласия не спрашивали. Они всего лишь материал для исследований, легко восполняемый ресурс, который не жалели. Объекты с кодовыми именами, набор букв и цифр, их личности и воспоминания стирали, ломали, создавали нечто новое, бездушное, подконтрольное. Самое ужасное заключалось в том, что… дети. Кто-то попал в программу ещё совсем ребёнком. На них тестировали препараты, которые должны были превратить их в улучшенную версию человека, наделить силой и мощью, развить потенциал и способности. Совершенство. Долгим кровавым путём проб и ошибок выяснили, что именно юные организмы лучше переносили инъекции чудо-сыворотки, они адаптировались и перестраивались. По статистике среди детей смертность гораздо ниже, чем среди уже взрослых подопытных. Финансирование не ограничено, но почему бы и не сэкономить.       Наверное, Хосоку в каком-то смысле повезло, он работал уже с готовым продуктом, как бы мерзко это ни звучало. Его группа курировала уже не просто подопытного, а полноценную боевую единицу. Один из трёх успешных результатов многолетнего эксперимента. Солдат с приставкой супер. Агент. Киллер. Убийца. V3012, сокращённый позывной на заданиях «Ви».       Работа, в целом, не пыльная. Сбор данных, сравнительный анализ показателей, динамика изменений, контрольные тесты. Это если в общих чертах, и если относиться к объекту исследований, как к бездушному существу, оружию, которым, по сути, и являлся Ви, то никаких мук совести и прочих внутренних метаний и сомнений быть не могло, не должно было их быть. В Хосоке же было слишком много человечности и сострадания, он не мог спокойно воспринимать происходящее, у него сердце разрывалось. Он был в ужасе, когда его уровень доступа повысили и показали живой объект, в котором от человека почти ничего и не осталось. Досье Ви включало историю длинною в множество ужасных лет.       В программу Ви попал в пятнадцать, слишком взрослый, но его организм отреагировал положительно на инъекции одной из стабильных формул сыворотки, запустив мутацию. Итогом ускоренная регенерация, замедленное старение, запредельный болевой порог, нечеловеческая сила и выносливость, обострённые чувства и рефлексы. Относительная психологическая стабильность, обучаемость, адаптивность. Годен. Ви стал вторым успешным результатом секретного проекта и первым активным агентом. Очень ценный и дорогостоящий актив, стоимостью в миллионы долларов, если не миллиарды.       Не Хосок его похитил, не Хосок сделал его таким, не Хосок перекроил его личность, не он вложил в его сознание установки на следование приказам высшего командования, не он украл и сломал его жизнь, но Хосок наблюдал, сам следовал распоряжениям своего руководства. И то, что пытался проявить участие, сочувствие, его никак не оправдывало.       Хосок тогда пытался успокоить свою совесть, сам себя убеждал, что ничего поделать не может. Он учёный, обычный человек, ему не выстоять против правительства и военных, он ничего не мог сделать. Хотел, но не мог. Он себя-то спасти не мог, не мог выбраться из этой грязи, в которой увяз с головой. Абсолютно ничего, кроме разве что мелочей. Он говорил с Ви, когда того под конвоем приводили на процедуры, усаживали в кресло или укладывали на стол, фиксировали прочнейшими магнитными наручниками, чтобы без неожиданностей, чтобы ценный кадр не пострадал, если агента вдруг перемкнёт. Вспышки неконтролируемой ярости и агрессии шли в комплекте ко всем супербонусам, как побочные эффекты от действий сыворотки.       Не лучшая обстановка и атмосфера для светских или дружеских бесед. А Хосок, когда они оставались наедине, очень тихо спрашивал у Ви о самочувствии и делах. Идиотизм! Как могут обстоять дела у человека, который себя полностью не осознавал, как человек? Очень плохи у него дела. А Хосок ему ещё что-то вываливал на больную голову, сам рассказывал какие-то глупые истории, когда брал кровь на анализы или проводил очередное тестирование на скорость восстановления тканей. По правде говоря, не Ви он отвлечь пытался, подбодрить или успокоить, а себя, потому что руки тряслись, отвращение к самому себе душило, потому что всё это неправильно.       Действия свои Хосок охарактеризовал бы, как нелепые и не к месту. Он пытал человека, которому уже было всё равно. Ви не воспринимал боль и никак не шёл на контакт. Молчал, но взглядом прожигал, следил внимательно, скорее всего рисовал в своём покалеченном сознании мишень у Хосока на лбу, заносил его имя в чёрный список. А может, и нет, может быть, там вообще уже никакого «я» не осталось, пустота, только бесчувственный агент, который выполнит любой приказ, устранит цель. Хосока тоже можно назвать жертвой весьма скверных обстоятельств, только выбор-то есть всегда, а Хосок тогда слишком трясся за свою никчёмную жизнь.       Чудил тогда Хосок не только своей неуместной болтовнёй. Он незаметно подсовывал Ви в карман униформы шоколадки, которые агенту не полагались по уставу, не входили в список разрешённого. Сникерсы. Зачем? Подсластить пытался пост эффект от экзекуций, как-то сгладить, извиниться ещё и так, а не только тихим и беззвучным, произнесённым лишь губами «прости».       Для самого Хосока все эти выходки, к счастью или нет, последствий не имели, он был крайне осторожен, чтобы никто не узнал и ничего не заподозрил. В одно мгновение всё могло стать гораздо хуже, и уже сам Хосок мог оказаться лабораторной крысой и бесправным человеком в стенах засекреченного режимного объекта.       Помимо Ви, были ещё двое модифицированных сывороткой агентов: JM1310 и JK0109. В случае с первым эксперимент считался удачным лишь наполовину. Физическая модификация прошла успешно, мутация организма соответствовала ожиданиям, но на психике та версия сыворотки отразилась крайне негативно. Полная невменяемость, агента невозможно было контролировать и выпускать на задания, использовать по его прямому назначению, как цепного пса. Хосок никогда с ним не сталкивался, его держали в стазисе где-то глубоко под землёй в изолированной лаборатории, пока решение этой проблемы не будет найдено. Крайне опасен и почти неуязвим.       А вот с работой третьего агента Хосоку пришлось познакомиться поближе, точнее с последствиями от его навыков и дарованной сывороткой силы. JK0109 — самая продвинутая и результативная модель в линейке безжалостных убийц, ни одной проваленной миссии, всегда стопроцентное попадание.       Периодические спарринги между суперсолдатами, тяжеловесами, титанами среди людей и профессиональными убийцами проводились с целью очередного эксперимента и сбора данных. Показательные выступления, как отчётный концерт в музыкальной школе, чтобы родители убедились, что их детки чему-то научились, что есть прогресс, и они не строят на месте. Только эти бои без правил — зрелище не для слабонервных, потому что без пощады, без эмоций, есть задание и цель: устранить, вывести из строя. Ви проигрывал. Всегда.       Хосоку по долгу службы приходилось смотреть, считать количество переломов, ножевых и пулевых ранений, а хотелось отвернуться, убежать и спрятаться, потому что вынести всё это невозможно, слишком тяжело. Приходилось держать себя в руках, умирать внутри, но держать лицо. Болеть за своего подопечного, к которому привязался, которого жалел, желать ему победы, а потом обрабатывать его травмы, накладывать швы, заново ломать неправильно сросшиеся кости, вспарывать затянувшиеся раны, чтобы пулю извлечь, за него на себе всю боль ощущать. Хосок беззвучно плакал, точнее даже не плакал, просто слёзы сами текли, всему есть предел, он не лишён эмоций, а Ви с отстранённым видом всё смотрел на него и ничего не говорил. Он не дёргался, не жмурился, ни единого звука не издавал.       Все ошибаются. Организация без названия, на которую работал Хосок, не стала исключением. Не тот объект, не та цель. Орешек оказался слишком крепким и не по зубам даже подготовленному профессионалу с суперсилой. Мин Юнги встал, как кость в горле, и секреткой программе, и самой организации. И человеком он оказался не простым. Камнем, о который запнулся JK. Агент впервые провалил своё задание, не устранил слишком несговорчивого политика, не убил, не смог, не промахнулся, нет, но это не решило проблему, лишь создало новую. А разъярённый Мин Юнги пришёл мстить, точнее наводить свои порядки и совсем иными средствами, без слов, только действие. Он сравнял суперсекретную базу с землёй. Некоторым людям суперсилы дарованы от рождения. Некоторые люди, живущие на планете Земля, родились далеко за её пределами. Некоторые супергерои не носят плащи, да и героями они быть не хотят. Мин Юнги объединял в себе все эти характеристики, и для Хосока именно его появление и стало спасением, подарило шанс на побег. Он чудом уцелел под обломками, и когда очнулся, тут же осознал, что нужно бежать незамедлительно.       И не только Хосок пришёл к этому умозаключению. На долгие и тщательные поиски у него не было времени, огонь бушевал, нужно было срочно выбираться. Хосок собрал все скудные ресурсы своего организма на отчаянный рывок, чтобы спастись не одному. Но Ви ушёл раньше. Тот корпус, где располагалась его камера, а комнатой то помещение назвать никак нельзя, пострадал пока ещё не так сильно, но этого, видимо, хватило, чтобы исчезнуть, убрав все прочие препятствия на своём пути. Трупы из числа военных, которые попадались Хосоку на глаза, не превратились в пепел, их убили голыми руками. И в тот момент Чон Хосок увидел своё будущее. Очень отчётливо и ярко. Его тоже это ждёт. Смерть. У Ви всё в порядке с мозгами в голове, он всё чувствовал и понимал, терпел и просто ждал подходящего момента. И рано или поздно он тоже придёт мстить.       За работу Хосоку очень хорошо платили, а времени тратить эти деньги не было. Сбережения пришлись кстати, пригодились, чтобы сделать себе новые документы и попробовать начать всё с чистого листа. От наивности Хосок ещё не избавился, точнее надеялся, что хоть немного времени пожить для себя и в своё удовольствие у него есть в запасе. Он взял себе новое имя. Джей Хоуп. Да, только надежда у него и осталась.       Он уехал очень далеко, затерялся в тихом провинциальном городке на другом конце света. Устроился на работу в больницу, не гнался за достижениями и званиями, он просто лечил людей. Не карму чистил и не замаливал грехи, он делал то, что считал правильным, то, к чему сердце его призывало. Не заводил знакомств и друзей, любовниц или женихов, чтобы врать никому не приходилось. Он просто жил, точнее доживал отведённое ему время и ждал.       Так прошёл год, затем второй. Никто за душой Хосока не явился. Можно выдохнуть? Наверное, именно это он и сделал, потому что у него совсем вскоре появилась Микки. Он её на улице подобрал. Ей было холодно и одиноко. Из съёмной квартиры они переехали в пригород в небольшой, но уютный дом с садом, белым заборчиком и зелёной лужайкой. Почти два месяца назад это было, а сегодня у Хосока всё закончится.       Как там говорится? Перед смертью не надышишься? Хосок даже пытаться не стал.       Он не стал снимать обувь, прошёл дальше прямо в ботинках. Забота о чистоте и порядке в доме больше не актуальна, не первостепенная задача. Хосок ожидал внезапного нападения из-за угла, молниеносного и смертоносного удара, но не дождался. За углом никто не прятался, в гостиной его никто не поджидал. Ничто не выдавало чужого присутствия на первый взгляд, кроме одного. Дверь, которая вела в сад, настежь открыта. А это и не плохо, в саду сейчас цвели яблони и вишни. Подходящее место для последнего свидания.       С выводами Хосок не ошибся.       Ви сидел прямо на траве, спиной к двери. По габаритам он не изменился, широкие плечи и сильные руки обтягивала простая чёрная футболка. А вот волосы отросли. Рядом на земле лежал тёмно-синий рюкзак. Оружие в глаза не бросалось, да оно ему и не нужно, шею свернёт одной рукой, даже усилий не прилагая.       Появление Хосока не осталось незамеченным, хотя, Ви свою осведомлённость ничем не выдал, с места не сдвинулся, не обернулся и не пошевелился. Обманчивая безмятежность и небрежность. Хосок прекрасно знал, на что именно способен его бывший подопечный, и совсем близко подходить не стал. Расстояние не безопасное, но всё же некий задел. Самообман. — Я пришёл вернуть должок, — впервые Хосок услышал его голос, и до мурашек сразу, такой глубокий, объёмный, низкий. — С процентами.       Хосок кивнул, соглашаясь, принимая, а у самого язык к нёбу прилип, во рту пересохло. Былое спокойствие улетучилось, ноги готовы были подкоситься. Умирать страшно.       Ви потянулся к рюкзаку. Видимо, не голыми руками. Пистолет или нож. Скорее последнее, Ви предпочитал работать с холодным оружием. Значит, будет больно. Он спустит с Хосока шкуру, напомнит обо всём, заставит в реальности на себе прочувствовать, а не в воображении.       В одно движение рюкзак отправили в полёт. Хосок не успел среагировать, отмахнуться. Удар пришёлся прямо в грудь, а рюкзак упал ему в ноги. Тяжёлый. Ощутимо, но терпимо, пока ещё не адски больно. — Открой, — всё также не оборачиваясь и не глядя.       Ви хладнокровен и спокоен. В интонациях не слышен гнев или злость, желчь или яд, но явный настойчивый приказ, который нужно выполнить незамедлительно.       И, наверное, так даже лучше, появился повод и оправдание для своего падения на колени, ноги больше не держали, а руки, открывая молнию, тряслись.       Чего ожидать внутри, Хосок не представлял. Чья-нибудь голова? Орудия будущих пыток? Бездыханный трупик Микки? Пожалуй, да, что-нибудь из этой серии. Очень волнительно, сердце опять зашлось беспокойным тревожным стуком, Хосок зажмурился, тихо выдохнул, и всё же заглянул. После захотелось истерично и нервно рассмеяться. Возможно, это всё галлюцинации или какая-то изощрённая прелюдия к неприятной части свидания со смертью. Нет, всё проще, это месть. Напоминание.       Рюкзак до самого верха набит сникерсами.       Краем глаза Хосок уловил ещё одно движение. Ви резко откинулся назад, упал на спину, растянулся на траве, перебирая её руками, запрокинул голову, снизу вверх уверенно перехватил взгляд, посмотрел совсем как раньше. Убийственно прямо. Пусть сейчас всё не на своих местах, а вверх тормашками, Хосок с облегчением выдохнул. — Меня зовут Тэхён. И мне нравится твоя собака.       Микки мирно и спокойно дремала на траве, уложив голову и лапки на небольшую мягкую игрушку. Розовый фламинго. Микки жива, она в порядке. Самое главное, что невинные не пострадали. Насчёт игрушечной птицы не совсем ясно, откуда она взялась, такого экспоната в доме точно не было. — Ты говорил, что никогда раньше не видел фламинго. Настоящие в этом штате не водятся, но я узнавал, в зоопарке Сан-Диего их много. Можем как-нибудь съездить.       Вопрос сформулировать и задать Хосок не успел, но после услышанного тут же вспомнил, что очень много разной чуши наболтал тогда, а его, оказывается, слушали и детали запомнили. — Зачем ты всё это говоришь? Зачем ты пришёл? — Мне негде жить, а у тебя есть свободная комната. Я проверял.