Поединок

      Дорэль стоял, прислонившись к стене фехтовального зала, и устало наблюдал за тем, как тренируются стражники. Конечно, у герцога были дела и поважнее, но до женитьбы оставалось ещё несколько недель, и думать о ней не было никакого желания. На вечер же был запланирован очередной приём — и прежде чем окунуться в знакомую атмосферу музыки, утомляющего веселья и политики, хотелось побыть предоставленным своим мыслям.       Он отслеживал движения воинов, но сам был далеко, блуждал по воспоминаниям, расслабленно касаясь пальцами плетения на запястье. …И тут на площадке стало неестественно тихо, а звон клинков смолк.       Дорэль удивлённо поднял взгляд и тут же почувствовал раздражение — его жених. Этому что понадобилось?       — Эмбер, не ожидал увидеть вас, — он прошёл навстречу и остановился напротив графа. Тот сейчас был облачён в простую тёмную рубашку, такой молодой, что Дорэль в который раз почувствовал вес своего возраста. Казалось бы, всего тридцать, но рядом с двадцатилетним мальчишкой — почти старость. — Чем обязан?       — Я бы хотел поговорить, — Эмбер обвёл площадку взглядом. Внимание присутствующих сейчас было приковано к ним, но его это, казалось, не трогало вовсе. — Наедине.       — Прямо здесь? — с сомнением уточнил Дорэль. — Мы могли бы пройти в кабинет, где нас никто не потревожит, — ему не хотелось ни о чем разговаривать, но отказывать было попросту неприлично. Тем более что за всё время, что граф провёл в его владениях в ожидании свадьбы, Дорэль удостоил его визитом от силы пару раз.       — Лучше здесь, — Эмбер неторопливо спустился по ступеням на площадку.       Дорэль махнул рукой, и стражники, оставив оружие, потянулись в коридор. Какое-то время было слышно, как они негромко переговариваются между собой. Но потом деревянная дверь за ними закрылась, и стало тихо.       — Вас что-то тревожит?       Эмбер не ответил. Он прошёл к стойке с оружием, взялся за один меч, потом за другой. Кажется, ему не нравился баланс, но он не стал долго выбирать и повернулся.       — Я требую поединка.       Дорэль сдержал удивление и нахальством, и смелостью жениха.       — Я чем-то оскорбил вас? — он даже не пытался скрыть пусть вежливого, но надменного веселья.       Не сказав ни слова Эмбер встал в стойку. Дорэль сомневался, но в итоге всё же достал меч из ножен и приготовился защищаться. Как, должно быть, странно они смотрелись сейчас: он в дворцовых одеждах и юный граф в строгой чёрной тунике, скроенной на северный манер…       Задумавшись, Дорэль пропустил несколько драгоценных секунд, и, когда их мечи встретились с громким звоном, был вынужден тут же отступить. От неудачного удара запястье заныло, но герцог лишь сжал меч крепче. Ещё выпад, другой, третий… Взгляд Эмбера был холодным и жёстким, по нему нельзя было прочитать решительно ничего. Но Дорэль чувствовал, как методично он проверяет его защиту, и почти восхищённо отметил, что парень хорош в бою, когда неожиданный удар сбил его с ног, а к горлу прижалось холодное лезвие.       Эмбер стоял над ним, глядя безо всякого выражения. Князь ждал, что он что-нибудь скажет, но тот лишь отошёл и снова замер в стойке. Плечо саднило, а пальцы с непривычки дрогнули — как давно он не тренировался в полную силу? Год? Несколько лет? Задетая гордость взбунтовалась, и Дорэль неторопливо поднялся на ноги, делая вид, что это не требует от него никаких усилий. Что ж, мальчишка оказался не так прост. Однако у него есть опыт, которого можно набраться только с годами. Посмотрим, как пойдёт бой теперь.       Но он не успел даже распланировать атаку, когда снова оказался на камнях. Его ладонь была разбита, разорванный рукав неторопливо окрашивался кровью из неглубокой царапины. В лице Эмбера не дрогнул ни единый мускул. Какое-то время он смотрел на Дорэля, касаясь острием меча выемки на шее, но затем снова отступил.       — Чего вы добиваетесь? — раздражённо спросил Дорэль, но ответа вновь не услышал.       В третий раз они встали друг напротив друга — недовольный, готовый послать всё к чертям мужчина и недосягаемо спокойный парень, выглядевший к тому же младше своих лет. Может, злость придала Дорэлю сил, но в этот раз он успешно парировал пару ударов, успел провести атаку, и лишь затем чужой клинок коснулся шеи. Дорэль встретил холодный как сталь взгляд и выпустил из пальцев меч, который с глухим звоном упал на землю.       Они стояли, молча глядя друг на друга, пока Эмбер в конце концов не отошёл и не вернул оружие в ножны. Когда он приблизился снова, то заговорил тихо, но каждое слово отчётливо прозвучало в мареве полудня, заливавшего двор.       — Если вы думаете, что после обряда получите право обходиться со мной, как со своей собственностью, вас ждёт серьёзное разочарование. Я не намерен потакать подобным заблуждениям.       Даже злость схлынула, так сильно Дорэль удивился. Это ещё откуда взялось? Но спросить или выразить своё отношение к случившемуся он не успел — Эмбер стремительно взбежал по лестнице и исчез в полумраке коридора. Было слышно, как закрылась за ним тяжёлая дверь.       С досадой взглянув на продолжавшую кровоточить ссадину, Дорэль подошёл к бочке и умылся холодной водой, чтобы хоть немного привести себя в порядок. Отряхнувшись и пригладив волосы ладонями, он снова взглянул на саднившее предплечье. Пустяковая рана, его гордость была задета куда сильнее. ...Нет, ну каков наглец!       Раздражение смешалось с любопытством и превратилось в ядрёную смесь. Если раньше жених, навязанный обстоятельствами, казался Дорэлю до скучного понятным и предсказуемым — выгодная партия, не больше; сам Дорэль бы ни за что не обратил внимание на молчаливого парня с холодным взглядом, но оказавшись перед фактом решил, что с таким супругом, по крайней мере не будет проблем, — то теперь хотелось как следует разобраться и понять, что же он всё-таки упустил. Те, кого воспитали для придворной жизни, так не дерутся. И не решают проблемы поединком. Быть может, Эмбер собирался строить военную карьеру, когда всё изменилось?..       Гадать было бессмысленно и, связавшись с проверенными людьми, Дорэль потребовал собрать воедино всю имеющуюся информацию. На рассвете, когда он вернулся в свои комнаты после приёма, на столе лежала аккуратная стопка. Листы, исписанные убористым почерком, несколько дубликатов официальных документов, копии пары писем… разумнее было бы отложить всё это до утра, но Дорэль расстегнул ворот рубашки и устроился на диване, полный желания найти ответы на свои вопросы. Здесь он и уснул, сморённый усталостью.       Слуга разбудил его ближе к двенадцати и лишь тогда, хмурясь от головной боли и неторопливо распивая свой утренний чай. Дорэль всё же приступил к чтению.       Эмбер Л’эсс, младший сын одного из знатных северян, оказался тёмной лошадкой. Он был существенно младше своих братьев — наименьший разрыв в возрасте составлял девять лет, — а мать умерла вскоре после его появления на свет, что, возможно, с самого детства наложило на него некоторую печать нелюдимости. Как прошли его подростковые годы, с кем он проводил своё время — ничего об этом не было известно. Ясно было лишь, что в учёбе Эмбер преуспевал отлично, а на летние месяцы пропадал где-то в северной чаще. С собой он брал только своего пса, от слуг и сопровождения отказывался, предпочитая обходиться один. Что он собирался избрать своей карьерой, виделся ли когда-либо с женщинами — никто об этом ничего не знал.       Возможно, будучи младшим из сыновей, Эмбер бы легко избежал необходимости соответствовать родовому имени, однако судьба распорядилась иначе: Дорэль, потерявший жену пять лет назад, наконец-то сдался под напором своих советчиков и согласился на повторный брак, а северные земли оказались в центре щепетильных политических споров, которые проще всего было уладить кровным родством. История слагала саму себя, не спрашивая своих героев об их мечтах и планах. С каким-то отстранённым сочувствием Дорэль подумал, как сильно, должно быть, Эмберу не хватает прежней свободы, да и климат в столице был совсем не северный…       Отложив бумаги, герцог задумчиво скользнул по комнате невидящим взглядом. Что ж, получается, вчерашняя выходка была всего лишь бунтом против вынужденных перемен?.. Он поморщился и качнул головой. Вряд ли. Не походил Эмбер на вспыльчивых и темпераментных восточных мужчин, способных закатить скандал без какого-либо весомого повода. Нет, что-то должно было произойти, даже напугать его, раз он почувствовал необходимость защитить себя от будущего мужа и чётко обозначить границы дозволенного.       Поднявшись, Дорэль решил организовать личную встречу. Это было страшной морокой — до проведения свадебного ритуала следовало соблюдать множество условностей. Удивительно, как накануне Эмберу удалось ускользнуть от своей свиты, которая была обязана не спускать с него глаз, но он и отсутствовал от силы десять минут. А сейчас Дорэлю хотелось рассчитывать на более продолжительный и откровенный разговор. Ему нужно было объясниться и узнать, что именно произошло, и ради этого он был готов перетерпеть даже назойливые причитания наблюдательниц.       Однако встрече не суждено было осуществиться. Стоило только Дорэлю принять решение, как дела навалились горой. Раньше он мог позволить себя спать едва ли не до двух пополудни, теперь же его будили иногда ещё до рассвета. Заболевший посол, обвалившаяся шахта, разбушевавшийся в столице после особенно знойных дней пожар, охвативший едва ли не две улицы… Люди шли с прошениями, ему следовало самому осмотреть ущерб, решить, как быть с пострадавшими купцами, наградить врачебную гильдию и простых горожан доблестно спасавших своих соседей из-завалов… Две недели, которые оставались до обряда, пролетели за один миг, и вот уже наступило утро знаменательного дня.       Дорэль стоял напротив зеркала в полный рост и задумчиво разглядывал себя — всё ещё разгорячённого после ванны, растёртого маслами, увешанного тяжёлыми ритуальными драгоценностями. Рассветное солнце заглядывало в окна, бросая на обнажённую кожу груди розоватый свет. В прошлый раз он тоже изучал взглядом своё лицо и тело. Сколько ему было? Даже меньше, чем Эмберу сейчас. Зато теперь из зеркала на него смотрел взрослый сложившийся мужчина.       Он отошёл к окну, мыслями возвращаясь в жаркий полдень, когда Эмбер так решительно ...отказал ему? Холодный взгляд, твёрдая рука, острая сталь, касающаяся кожи… Интересно, сегодняшней ночью его ждёт такой же прохладный приём? Дорэль невесело усмехнулся. Оставалось лишь надеяться на то, что ритуальные одежды не позволят парню пронести в спальню клинок. Ну в самом деле, не держать же охрану в личных покоях во время первой ночи!       Честно говоря, Дорэль до сих пор плохо представлял себе, каково будет коснуться Эмбера. Он был чужим, далёким, от него веяло северными ветрами и горными перевалами. Разительный контраст с Эйлин, которая делила ночи с Дорэлем долгие годы. Правда, с тех пор прошло достаточно лет, чтобы память опустела, а супружеская постель стала пристанищем случайных любовников и любовниц. И вот теперь им на смену пришёл Эмбер.       В коридоре послышался шум, и Дорэль обернулся. Времени предаваться мыслям больше не осталось, церемония должна была вот-вот начаться.       Всё было, как он помнил: долгая молитва в храме — ему полагалось выстоять долгую службу в южной святыне, тогда как Эмбер в это время прощался со своими богами в северной части города; жаркая дорога по узким улицам, запруженным радостной толпой; словно бесконечное шествие по дворцу, где следовало поклониться каждому предку, возложить дары каждому богу; и, наконец, встреча с женихом в ритуальном зале.       Эмбер был бледен. Его скулы отчётливо выделялись, хотя свет свечей должен был сгладить их остроту. В чёрном длинном одеянии он казался полной противоположностью Дорэлю в свободных светлых одеждах и с открытой грудью, отливавшей пламенем украшений. Жрец долго произносил магические формулы, разжигал благовония. По его жесту Дорэль протянул руку и впервые за этот долгий день коснулся Эмбера — уверенно сжал его ладонь, сейчас жёсткую и холодную. Прикосновение отозвалось в теле едва ощутимой дрожью. Это набирала силу магия ритуала. Нет, она не была сродни любовному зелью, не навязывала двоим ни влечения, ни одержимости друг другом. Что она делала, так это обостряла чувства. Человек рядом — супруг, поправил себя Дорэль — в один миг переставал быть чужим, и касаться его было всё равно что обнажить самые сокровенные тайны своей души. Ритуал связывал жизни, сплетал две нити в одну, и желание само собой вырастало из этого единства и узнавания.       Жрец говорил долго. Знакомые слова перемежались с магическим говором и северными наречиями. В конце концов Дорэль потерял ощущение времени, и только остававшиеся ледяными пальцы Эмбера, переплетённые с его, по-прежнему напоминали ему о действительности.       К счастью, всё когда-нибудь заканчивается. И церемония в конце концов тоже подошла к концу. После короткой трапезы Дорэль оказался в покоях, по обычаю облачённый в более открытые одежды — ткань прикрывала бёдра и ноги, спадая вниз багровыми складками, но в остальном была почти прозрачной. Теперь не только тяжёлые ритуальные ожерелья, но и плечи и спина Дорэля чётко были видны под лёгким шифоном. Эмбер же вошёл в покои по-прежнему в чёрном… Что ж, таковы были традиции северян — и Дорэль с неожиданным удовольствием подумал, что утром Эмбер будет принадлежать уже восточной культуре, а значит, в его гардеробе невольно появятся и другие цвета.       В воздухе повисла напряжённая тишина, и открыто встретив тяжёлый взгляд Эмбера, Дорэль прошёл к столику у окна, где сейчас стояли напитки. Пытаться завязать разговор он не стал — слишком уж напряжённым был Эмбер. И слишком очевидно с его губ рвались слова, которые он, судя по всему, сдерживал слишком долго.       Дорэль успел наполнить бокалы нектаром, когда тишина лопнула.       — Вам следует знать, что я решительно против, — как и в прошлый раз во дворе, в голосе Эмбера звенела сталь.       — Против чего? — спокойно отозвался Дорэль, игнорируя вызывающий тон. Он подошёл и протянул Эмберу напиток.       Тот помедлил, но затем всё же принял бокал. Его пальцы плотно сомкнулись на холодном стекле.       — Я не стану вашим наложником, — отрезал он.       — Конечно, не станете, — Дорэль повёл плечом и сделал глоток, наблюдая, как хмурится Эмбер, как сходятся брови на его переносице. — Мы стали супругами, и стать моим наложником у вас нет никакой возможности, — но он уже угадывал, о чём пойдёт речь дальше.       — Дьявол побери всё это, я не лягу под вас! — Эмбер умел контролировать себя — в этом не приходилось сомневаться, — но сейчас, вымотанный длительным ожиданием, волнениями и ритуалом, не мог сдержать злости.       Если раньше Дорэль сомневался, то теперь совершенно уверился — прежде Эмбер не бывал с мужчиной в близких отношениях. …Но что всё-таки произошло? Кажется, в северных землях предрассудки давно отступили в тень. Неужели кто-то всё это время плёл изнывающему от одиночества в чужих землях парню истории о неминуемом насилии? И не это ли подтолкнуло Эмбера взяться за меч на тренировочном дворе две недели назад?..       Эмбер тем временем отставил бокал, к которому так и не притронулся, и сцепил руки на груди.       — Этому не бывать, — мрачно повторил он.       — Что ж, хорошо, — Дорэля бы искренне забавляла эта ситуация, не чувствуй он, насколько на самом деле испуган его новоиспечённый супруг. Эмбер боялся самоотверженно, отчаянно. Так боится тот, кто чувствует себя загнанным в угол и не видит иного выхода, кроме смерти на поле боя. Вот только личные покои не очень-то подходят для сражений и войн. — В таком случае ведите сами, — сказал он как можно спокойнее.       — …Прошу прощения? — теперь Эмбер пристально смотрел на него полным недоверия взглядом.       По правде говоря, Дорэлю была безразлична борьба за роли. Особенность ли это была восточного края или лично его — он не боялся экспериментов, не чувствовал, что та или иная ласка задевает его достоинство. Конечно, не заведи Эмбер этот разговор, он бы взял всё на себя, но и уступить не было проблемой.       — Не хотите, как вы выразились, «ложиться под меня» — ведите, — пожав плечами, повторил Дорэль. Впрочем, он сомневался, что юный супруг действительно готов взять ситуацию в свои руки.       Эмбер не изменился в лице, только линия губ стала тоньше.       — Вам, должно быть, всё это кажется шуткой, но уверяю, что сумею защитить себя при необходимости.       — Думаете, мне доставит удовольствие взять вас силой? Снова и снова вторгаться, игнорируя вашу боль и крики? — Дорэль чуть наклонил голову к плечу, внимательно наблюдая, как Эмбер дёргается и вспыхивает от его слов. — Или, может, вы полагаете, что мне доставит удовольствие подчинить, сломить, унизить вас? Посадить на цепь? Пустить по кругу? Прошу, не стесняйтесь. Какие ещё фантазии пришли вам на ум? Я бы хотел знать, чего именно вы от меня ждёте.       — Вы… вы не посмеете, — Эмбер, ещё мгновение назад полный ярости, теперь будто оцепенел, кровь отхлынула от его лица, и он стал белее полотна. — Я скорее умру, чем позволю…       — Эмбер, — Дорэль раздражённо оборвал его, сдерживаясь, чтобы не встряхнуть за плечи, — вы в своём уме? Кто наговорил вам эту чушь? Не припоминаю, чтобы во время помолвки вами или вашими родными владели такие дремучие предрассудки.       Кажется, хоть эти слова немного отрезвили парня.       — А может, я просто не знал, на что соглашался? — Эмбер попытался улыбнуться. — Впрочем, моё согласие было всего лишь формальностью, это ни для кого не секрет.       — Как не секрет и то, что я не собирался и не собираюсь быть с вами жестоким, — Дорэль постарался сказать это мягче и шагнул ближе.       Ночь входила в свои права, вместе с ней набирала силу и ритуальная магия, которая должна была связать их ближе друг с другом. Эмбер мог этого не замечать, но эмоции, неуверенности их обоих теперь были на поверхности, и ничего не стоило отличить ложь от правды. Помедлив, Дорэль всё же опустил ладонь на прохладное плечо, укрытое чёрным хлопком. Эмбер не вздрогнул, но чувствовалось, как сильно ему пришлось контролировать своё тело, чтобы сдержаться.       — Вы даёте слово? — после долгого молчания спросил он.       Такой почти по-детски наивный вопрос заданный нарочито серьёзным тоном… В любой другой момент это бы прозвучало смешно, но сейчас не хотелось смеяться.       — Я даю вам слово, — ответил Дорэль, неторопливо поглаживая медленно согревающуюся кожу, прослеживая ключицу пальцами. — И мы ещё вернёмся к этому разговору. Хочу знать, кто именно потчевал вас такими небылицами.       Эмбер хмыкнул и отвёл взгляд, но не отступил. И, конечно, от Дорэля не укрылось, что на его скулах начал появляться румянец, а взгляд потерял остроту. Рассматривая скрытое в полумраке лицо, Дорэль невольно задумался — рассказали ли Эмберу, что значит эта ночь? Какие переживания она оставит в его сердце? Вспомнив себя — тоже двадцатилетнего, самовлюблённого и преисполненного гордости, Дорэль не мог не смягчиться. Ему тоже было невдомёк. Слова на страницах книг были скупыми и мёртвыми, но прикосновение жены пробудило в нём не просто нежность и любовь. Связь запела, дрогнула нитью в его душе, а затем разлилась полноводной рекой, затопляя, очищая от невежества и самолюбования.       Пять лет как не было её рядом, но сердце всё ещё не отболело, не отпустило любимый образ. Как приживётся новая связь?.. Эмбер совсем не походил на кроткую белокурую девушку. Он уже был мужчиной. И пускай тело всё ещё было юным, понадобится лишь несколько лет и крепкая натура северянина возьмёт своё, в этом не приходилось сомневаться.       Дорэль потерялся в своих мыслях. Эмбер же, помедлив, поднял руку и неловко расстегнул верхнюю пуговицу рубашки — и тут же замер, стараясь скрыть, как подрагивают пальцы. Дорэль перехватил его за запястье.       — Что именно вас так пугает?       Эмбер нахмурился и с вызовом посмотрел ему в глаза.       — Я никогда не был с мужчиной, но представляю себе… принцип. И он не выглядит приятным.       — Позвольте с вами не согласиться, — улыбнулся Дорэль и медленно потянул Эмбера к себе. — А ещё лучше, позвольте вас переубедить, — сказал он прямо во взволнованно приоткрытые губы, прежде чем коснуться их поцелуем.       Эмбер, поначалу застывший в его руках, довольно быстро ожил. Его пальцы сначала впились в предплечье, затем скользнули к спине, и Дорэль чувствовал, как они сминают лёгкий шифон. Поцелуй, поначалу почти невесомый, быстро перерос в нечто большее, и уже позже, потеряв счёт времени, Дорэль неожиданно осознал, что это не он, а его самого теснят к постели, и это его приглушённые стоны наполняют комнату, потому что даже будучи неопытным, Эмбер с лихвой искупал это напором и дерзкой смелостью.       — Я начинаю подозревать, что вы… слукавили, — прошептал Дорэль как раз в тот момент, когда Эмбер разделался с завязками брюк и обжигающе горячие пальцы скользнули по коже бедра. Шифоновая накидка осталась на полу около стола вместе с рубашкой Эмбера. — Не похоже, чтобы вы находили происходящее неприятным.       — Я быстро вхожу во вкус, — усмехнулся Эмбер, и Дорэль почувствовал его неподдельное и потому пьянящее возбуждение. — Кроме того, вы сами предложили мне вести.       — Предложил, — согласно кивнул Дорэль и тут же шумно выдохнул, потому что чужие пальцы, оказалось, умели обращаться не только с оружием.       — Но не думали, что я осмелюсь, неправда ли? — закончил за него Эмбер, не ослабляя напора. На его лице теперь играла самодовольная улыбка, но Дорэля это не задевало. Борясь с нетерпеливым телом, он хрипло рассмеялся и позволил толкнуть себя к постели.       — Впредь мне не стоит вас недооценивать, — заметил он, опускаясь на покрывало.       Будто в подтверждении своих слов, Дорэль уверенно сжал бёдра Эмбера ладонями и притянул его ближе, тут же прижимаясь губами к животу, проворно расстёгивая лёгкие брюки. Эмбер до боли сжал его плечи, когда, дразня, Дорэль поцеловал выступающую косточку, и несдержанно застонал, когда игра перешла в откровенную ласку.       — Переоценивать меня тоже не стоит, — через некоторое время прошептал он, удерживая Дорэля и отстраняясь. Его дыхание было сбивчивым, а пальцы подрагивали.       Они упали на постель, уже не разбивая, кто из них ведёт. Шумное дыхание, перемежаемое стонами, шорох простыней, упавшая на пол в пылу страсти подушка… Кажется, в итоге именно Дорэль размашисто вжался в такого желанного сейчас партнёра. Эмбер выгнулся, стискивая пальцами подвернувшееся лёгкое покрывало, и до крови прикусил губу, пытаясь сдержать то ли болезненное наслаждение, то ли задетую гордость. Лишь позже, когда Дорэль стёр кровь с его губ и настойчивой лаской сплавил их тела в одно, Эмбер, наконец, растерял остатки своих опасений и замер, откинувшись на подушке и сбивчиво дыша.       Полный сладкой истомы, Дорэль смотрел ему в лицо, а когда поймал расслабленный взгляд, заметил:       — Надеюсь, если вам когда-нибудь и придёт мысль вновь вызвать меня на поединок, вы предпочтёте постель фехтовальному залу.       Глаза Эмбера тут же вспыхнули огнём, а на губах расцвела самодовольная улыбка, впрочем, смягчённая румянцем.       — Интересное предложение, — он приподнялся на локте и отбросил волосы со лба. — Не боитесь, что рано или поздно, я и здесь вас превзойду?       Дорэль усмехнулся, неторопливо скользя ладонью по прерывисто поднимающемуся и опадающему животу.       — Здесь нечего бояться до тех пор, пока вы не посчитаете сталь, приставленную к моему горлу, условием победы, — отозвался он, а затем потянул Эмбера на себя, вынуждая их поменяться местами. Теперь юноша нависал над ним, и его удивлённый взгляд, приятная тяжесть жаркого тела, ощущение возвращающегося к ним обоим возбуждения — всё это заставило Дорэля непроизвольно податься навстречу и сжать коленями чужие напряжённые бёдра. — В остальном ваше превосходство меня не пугает, — хрипло добавил он, хотя слова уже были не нужны.       — Что ж, тогда, с вашего позволения, я возьму реванш, — и Эмбер подался ближе, не противясь зову их новой связи.