Блонди

      Тэхен стучит конфетой по зубам, перекатывая палочку. Мычит свой заезженный рэп и резко останавливается, хмурясь. Лунной походкой идёт обратно, поправляя кожаную шляпу, и прищуривается.       На часах два ночи, на лавочке среди кустов сидит и ревёт парень, судя по запаху сирени — омега. Ревёт так жалобно, что даже у такого бревна, как Тэхен, сердце сжимается. — Эй, блондинка! — зовёт он ревущего, тот вскакивает, икая: — Подойди только, маньяк, я тебе яйца в обратную сторону выверну, — пищит парень. Тэхен поднимает в капитуляции руки. — Успокойся, ты сейчас в соплях захлебнешься, не маньяк я никакой. — Не подходи! — Да не подхожу я! — Стой на месте! — Блонди, спокойно, тебя кто-то обидел? Ты в курсе, что с тобой могут сделать здесь в два ночи? — У меня чёрный пояс по тхэквондо, я любому позвоночник сломаю, — шмыгает парниша. Тэхен стоял с минуту, а потом взорвался хохотом, да таким громким, что парень не на шутку оскорбился, и, оказавшись рядом за секунду, опрокинул ржущего через плечо.       Смех Тэхена быстро сменился воплем. — С ума сошёл?! Ты мне кости раскрошил! — вопит, катаясь по земле. — Нечего недооценивать людей, придурок, — хмыкает омега, садится снова на лавочку и, как ни в чем не бывало, продолжает захлебываться в слезах. Тэхен, матерясь, встает с земли, отряхивается и, настороженно поглядывая на ревущего парня, садится на край лавочки. Тот не обращает на него внимания, горестно воет и подмахивает себе ладошкой. Вой этот длился сорок семь секунд, Тэхен считал, а потом омега замолчал, уставившись в одну точку. Прошли ещё пятьдесят секунд в тишине. — У тебя пузырь надулся, — тихо говорит Тэхен. — Что? — поворачивается зареванный пацан. — Пузырь, говорю, надулся. В носу. — Показывает на себе, кивая на его. Омега недоумевает, пока Тэхен не лопает этот пузырь мизинцем. Тишина разбавляется ржачем альфы, а потом снова его болезненными стонами из-за вывернутого мизинца. *** — Маньяк. — Блондинка. Оба злые, как собаки, идут из медпункта в шесть утра. Один с перевязанным мизинцем и синяком на затылке, а второй с перебинтованной рукой. Невозмутимо шагают до той самой лавочки, садятся на разные края, подальше друг от друга, и смотрят каждый в свою сторону. Пока тишину не нарушает Тэхен. — Так чего ты ревел ночью? — Не твоё дело, — фыркает парень. — Больно надо, — цокает альфа, отворачиваясь. Снова сидят в тишине. Слышно только шмыгание омеги. — Зовут как? — Что? — Имя твоё как, говорю. — Никак. — Слушай, не беси меня, не маньяк я, сколько раз тебе повторять?! — взорвался Ким, хмурясь. Омега абсолютно по-омежьи ведёт плечом и настороженно поворачивается. — Чонгук. Можно просто Гук, — наконец-то буркает в ответ. Тэхен поднимает брови и искренне улыбается. — Ути… — забывшись, хочет поумиляться, но тут же жалеет об этом, когда к нему злобно поворачиваются, как в фильмах ужасов. — …лизировать бы надо мусор в округе, столько мусора оставляют люди в парке, совсем не думают о нашей экологии! Да мы скоро вообще на Земле места живого не оставим! Ты видел пляж на набережной Пусана? Это же ужас какой-то! Не то чтобы я ярый защитник природы, но ведь можно себя и не по-свински вести! Люди мы или кто?! Иногда я так разговариваю сам с собой, не обращай внимания…       Чонгук смотрит на него как на контуженого, что Тэхену впору сквозь землю провалиться, и он совсем не ожидает звонкого смеха, словно колокольчик, и милых морщинок вокруг очень красивых глаз. — Точно сумасшедший, — хохочет парень, топая ногой от избытка эмоций. Тэхен начинает смеяться вслед за ним. ***       — Сбежал прямо во время помолвки, — шмыгает парень, злобно поедая гамбургер. Тэхен сидит напротив него, хмурясь. — То есть, как это… Вы помолвлены? — Ты слышишь, о чем я тебе говорю? Конечно, мы помолвлены! У нас свадьба через девять месяцев! Он все равно от меня никуда не денется! — произносит омега, откидывая уложенную чёлку и приступая к десерту. Тэхен вообще ничего не понимает. — Я не пойму, если он не хочет, зачем ты гоняешься за ним? — Наши родители нас готовили к этому с пелёнок! Как ты мне им в лицо прикажешь смотреть? Знаешь, сколько лет они планировали нашу свадьбу? — эмоционально отвечает Чонгук, снова разрыдавшись в огромную кружку с какао. Тэхен стонет. — Не-не, только давай без этого. Ты сейчас в этой чашке захлебнешься, пузырь опять пустишь, Бог знает тебя, хватит уже плакать! — Отбирает чашку с силой и утирает чужой запачканный рот салфеткой, неловко улыбаясь проходящему мимо официанту. — Почему он так поступает со мной? — рыдает, Тэхен закатывает глаза и думает, что это последний раз, когда он подходил к одиноким плачущим омегам поздно ночью. — Тихо-тихо. Всё хорошо. — Я его с восьми лет люблю! — Бедный парень никак избавиться от тебя не может. По сколько вам сейчас? — 21! Чего ты понимаешь вообще, чего ты понимаешь?! Я столько боролся! Я от него в жизни не откажусь! — кричит омега, толкая в грудь парня. — Ладно-ладно, успокойся только. — Мне просто нужно ещё немного помочь, и он влюбится в меня, — кивает сам себе, прищуриваясь. Тэхен настороженно смотрит на омегу, в голове у которого, видимо, бредовых идей полно. А потом тот охает, щелкая пальцем, и альфа думает, лучше бы свалил, пока была возможность. — Мне нужен напарник! — улыбается дико, играя бровями. И в упор смотрит на Тэхена. Альфа хмурится. — Не смотри на меня так. — Да. — Нет. — Да-а. — Нет, говорю! — Да! — Блондинка, ты свои последние мозги проплакал? Какой, к черту, напарник? Какое мне дело вообще до вас? — Собирайся, Тэхен. У меня такие планы, что весь мир содрогнется! ***       — Видишь его? Высокий, чёрные волосы, в белой футболке, — шепчет Чонгук, поглядывая через бинокль. — Ты меня ещё маньяком называл?! — возмущается альфа, выплевывая изо рта листья кустарника. Камуфляж, мать вашу. Чонгук затыкает его, шикая. — Да вижу-вижу, — ворчит. — Рядом с ним видишь суку в шанелевских очках? Это гребаный Пак Чимин, крутится рядом с ним с первого курса! Знаешь, сколько раз я его подставлял? Подставлял так, что не прикопаешься! Но Югем все равно с ним возится! — От меня-то че хочешь ты? — молится Тэхен. Чонгук поворачивается к нему. — Мы все учимся в этом здании. Но я не всегда могу их контролировать, — вздыхает и кивает на выход из их места шпионажа, наконец. Тэхен дышит свободно вне территории частного кампуса, снимая очки и листья с волос. — Мне нужно, чтобы ты соблазнил Пак Чимина. Доведи дело до поцелуя. А я буду делать все возможное, чтобы отношения их встали на границе кризиса, — Чонгук говорит об этом так, будто Тэхен каждый день такое делает. Альфа покрутил пальцем в ухе, прищуриваясь. — Что? — Что? — Повтори, что ты сказал. — У тебя со слухом проблемы? — Нет, это у тебя с головой проблемы, блонди. Ты хоть понимаешь, о чем ты просишь меня? — в шоке спрашивает альфа. — Я прекрасно понимаю, о чем я тебя прошу! — Давай, я тебя провожу до дома, ты выспишься, придешь в себя и подумаешь ещё раз, — качает головой Тэхен, кивая на дорогу, и берет парня за локоть. Тот взбрыкивает, отскакивая. — Никуда я не пойду, пока ты не согласишься! — возмущается омега, топая ногой. — Я сказал — нет! — Да! — Нет! — Ты где-то работаешь? — Резко меняет тему Чон. Тэхен замолкает и хмурится подозрительно. — Да, подрабатываю у отца в автомастерской. — Тебе не нужно будет подрабатывать, я буду платить тебе хорошие деньги. Хорошие. Можешь, не знаю, хоть айфонами на них закупаться. — Тэхен в изумлении поднимает брови. Он почему-то даже не удивлён. — А ты деньгами каждое утро рыдаешь, что ли? — Очень смешно, — фыркает, поворачиваясь задом к Тэхену. — Не видно? — Твоей крутой задницы? Её трудно не увидеть, — усмехается альфа, пока не получает кулаком в плечо. — Я весь в брендовых шмотках, придурок! — Тэхен смеётся, а потом вздыхает, возводя очи к небу. Что-то ему подсказывает, что он ввязывается в историю с плохим для него концом. — Чонгук, пошли присядем. — Ким берет насупившегося омегу за руку и усаживает на лавку, садясь рядом. — Блонди, всё деньгами не решить, ты же это понимаешь? Если он не любит тебя, ты ничего не сможешь с этим поделать, — говорит вкрадчиво и тихо, хочет, чтобы его услышали. Чонгук супится ещё больше, уводя взгляд и выдергивая руку из чужих ладоней. — Это ты ничего не понимаешь. Я всё для него делаю, чтобы он улыбнулся. — И снова начинает плакать. Да Тэхен сам скоро расплачется. — Иди сюда. — Притягивает к себе блондина, похлопывая по белой макушке. — Он меня вообще не уважает! Делает, что в голову взбредет, не любит меня. Пользуется мной, когда ему что-то нужно, а потом снова, как камень. Я очень устал… Я не понимаю, что делать. Мы скоро поженимся, но, кажется, никогда друг другу родными не станем. — Плачет, шмыгая мокрым носом куда-то в грудь, Тэхен сжимает челюсть, ближе прижимая к себе. Вздыхает, смотря в одну точку. — Ты точь-в-точь как я когда-то, — усмехается. — Я вёл никому непонятную войну с самим собой и чужим безразличием ко мне и в итоге получил только пустоту внутри. Все истратил. Мной пользовались, предавали, и я получил урок: никогда нельзя стучать в закрытую дверь — сломаешь себе руки.       Чонгук замолкает, приподнимаясь, и смотрит на Тэхена. — Пусть. Пусть я их сломаю, но если она откроется, счастливее меня никого не будет, понимаешь? Никого… *** Пак Чимин оказывается очень сексуальным омегой с приятными феромонами, любящий пофлиртовать и получать чужое внимание. Тэхен окучивал его две недели, прежде чем тот сдался и чмокнул его в щеку, а потом и в парк пригласил погулять. Ким зря времени не терял, скидывал все координаты Чонгуку, пока тот обрабатывал своего суженого. Картина вышла занимательная. — Слушай, а кто тот парень, с которым вы постоянно вместе? Такой высокий брюнет, — якобы невзначай спрашивает Ким, облизывая губы и выпуская альфьи феромоны. Чимин обаятельно улыбается, дернув бровью. — А что? Ты ревнуешь? — Это от тебя зависит. Если это не что-то важное, то и проблемы нет. — Приближается к его губам, не забывая позировать скрытой камере, на которую нащелкивает провокационные фото одну за одной. Когда Пак разогревается и целует уже глубже, у Тэхена взрывается телефон звонком, и он тут же отстраняется. — Ух ты, засиделся я что-то. Извини, Чимин-и, я пойду. Ты тоже не задерживайся, поздно уже. Мы еще с тобой пересечемся, — улыбается альфа, отсалютовав шокированному парню, и уходит из парка, на ходу принимая вызов. — Слушаю, блонди, — ухмыляется, закидывая в рот хрустяшку. — Я у тебя фото попросил, а не хоум-видео, чуть не состарился здесь! Ты все сделал? — шепчет Чонгук с той стороны трубки. — Все в лучшем виде, сейчас все перешлю тебе. Ты уже спать лёг? Чего шепчешься? — Отец устраивает приём, я весь вечер как на иголках сидел! Ещё и Югем названивает этой сучке, вот-вот рванет! — Ты фото ему не показывай — тебе ещё перепадет, — осторожничает Ким. — Я что, идиот совсем, собак всех на себя спускать? — шипит Чонгук.— Под фейком эти фото разошлю в три потока студ. беседы. — Ну, тогда лови. Весёлого вечера, шеф, — смеется альфа, отключая звонок, и отсылает все фотографии. — А я здесь ничего такой… *** Тэхена вылавливают по пути домой и пришпиливают к стенке, больно ударяя головой. — Ты, ебаная мразь, не понял, с кем связался?! — орёт какой-то парень в лицо, пока Ким весело ловит птичек перед глазами. — Отвечай! — Знаешь, обычно сначала задают вопросы, потом уже калечат, — стонет, пытаясь остановить кровь из носа. — Ты кто такой — моих омег целовать? Жизнь лишняя? — шипит Югем, хватая за шею. — О-о, вот и познакомились, — кроваво ухмыляется Тэхен. — Издалека ты казался красивее… Югем брезгливо хмурится, отталкиваясь от Кима. — Передай этой шлюхе, что может сосаться, с кем хочет. Мне уже плевать. — Уходит, по пути пнув склянку, и садится в авентадор, оставляя за собой пыль. — Какой прекрасный вечер… — стонет от боли парень, заходя в подъезд.       Чонгук приезжает к Тэхену сразу же, названивая в дверь, пока хозяин не выходит в трусах, со льдом у носа. — Ну привет, блонди. — Омега заталкивает альфу в дом, усаживая на диван. — У-у, а как-же свидание, кафе, узнать друг друга поближе? — Еще шутить силы есть? Значит, несильно он тебя хлопнул. Дай мне, и задери голову, — фыркает Чон, прикладывая лёд как надо. — Надеюсь, ты его не тронул? — Тронь я его, он бы не нажаловался тебе. — Я, вообще-то, сам узнал. — Знаешь, теперь я понимаю тебя. Он ездит на охрененном ламбо, с ним можно жить вместе только из-за этой малышки, — гундосит, иногда жмуря глаза от боли. — Если тебе интересно, я на такой же приехал, — цокает Чонгук, закатывая глаза. Тэхен сразу оживляется, выпучивая глаза. — Серьёзно?! Где? — Подскакивает, пугая омегу, и бежит к окну. — Куда ты поскакал, придурок! У тебя сейчас кровь хлынет! — Охренеть! Твою мать! — присвистывает, не отлипая от окна. Поворачивается с горящими глазами: — Пошли. — Чего? — хмурится Чонгук со льдом в руках. — Давай-давай, пошли говорю. Ты обязан меня прокатить на ней или лучше наоборот. Это твоя плата за моральный ущерб. Всего один круг? — Кот из Шрэка отдыхает по сравнению с этим взглядом побитого щенка, ещё и с опухшим носом. Чонгук вздыхает. — Я, вообще-то, принёс тебе твои деньги. — Мы, вообще-то, с тобой договаривались, что я ничего у тебя не возьму. Взамен прошу лишь погреть жопу за рулём твоей малышки. Ну же, блонди… — почти умоляет. Чон сдается и кидает ему ключи, не успевает и пикнуть, как его вытаскивают из квартиры, и он уже сидит в своей машине. Тэхен, как умалишенный, абсолютно восхищенно гладит кожу сидения и руля, с восторгом оглядывая салон. — Ты похож на маньяка. — Пристегивайся, мы взлетаем, детка. — Чонгук не успевает защелкнуть ремень, как они срываются с места, как ядро из пушки. — Ты… совсем умом тронулся?! Меня чуть по панели не размазало! — вопит Чон, испуганно хватаясь за ручку. Тэхен присвистывает, слыша порыкивание мотора, и разгоняется ещё больше. — Тэхен! Твою мать! — Чонгук колотит того по плечу, пока альфа не хватает его за руку, скрещивая пальцы. — Блонди, расслабься, всё под контролем! Я с двенадцати за рулём, знаю, где можно ездить на такой скорости. Там очень красиво, держись крепче. Но сначала в кафе, — подмигивает, газуя почти на двести. Чонгуку кажется, что он летит в капсуле времени. — Зачем в кафе? — недоумевает Чонгук. — Надо. ***       Они заезжают в какое-то маленькое заведение на перекрёстке. Чонгук, прикрываясь пиджаком, идёт за Тэхеном, чувствуя себя не в своей тарелке в непривычной обстановке. Альфа оборачивается, подмигивая. — Здесь лучшие сырные палочки. — Я не ем фаст-фуд, — хмурится омега, пока парень, поздоровавшись с персоналом, уже заказывает всё подряд. — Да ладно? Помнится, в кафе ты с удовольствием наяривал бургер? — Я просто был голодный… — бурчит, осторожно поглядывая на пакет картофеля. — Конечно, ты будешь голодный, кожа да кости, ты что, хочешь быть как Джиджи Худид? — Хадид! Ничего не кожа да кости, все у меня нормально! Просто я правильно питаюсь, в отличие от некоторых! — возмущается Чон, пока собеседник непринуждённо делает заказ. — И чипсы, пожалуйста. — Наконец альфа оборачивается, — Блонди, меня не обманешь. Я знаю людей, равнодушных к фаст-фуду, и людей, у которых слюна капает на бургер. Ты во второй категории. Спасибо, оплата картой. — Ничего подобного! — Тебя заставляют? — С чего вообще ты это взял?! — Чонгук. — Омега супится, бегая глазами. Вздыхает. — Мама. Мама говорит, что у меня по линии отца все в роду с весом. Я склонен к полноте. Поэтому мне нужно строго следить за тем, что я ем. Да и… Югем ненавидит людей в теле. Ты сам Чимина видел, — Тэхен хмурится, потирая лоб. Оглядывая Чонгука с головы до ног, он подходит ближе. Почти впритык. — Поверь мне, с такой привлекательностью, как у тебя, будь ты хоть девяносто килограмм, на тебя будут смотреть так же, как ты смотришь на картошку-фри, — Чонгук пучит глаза, застывая. — А твой Югем… сам бы хоть подкачался, что ли. Ветром сдувает беднягу. Смеется и идёт за заказом, оставляя недышащего Чонгука за собой. — Ах, да. — Поворачивается, будто что-то вспомнив. — Твои ляжки шикарны в шортиках. Теперь Чонгук буквально задыхается от смущения. — Ты! Иди за своей картошкой! ***       Они выезжают за город на пустую трассу, и Тэхен снова разгоняется до большой скорости, открывает крышу, врубая на всю громкость музыку, высовывает руку на ветер и орёт во все горло. — Чонгук! Наслаждайся! Кто тебя ещё так покатает? — хохочет, прибавляя скорость. Чонгук дышит глубоко от страха, ладони потеют, но смотря на Тэхена, он немного пытается успокоиться. — Вставай! — кричит альфа. — Что? — шокировано переспрашивает омега. — Вставай! Раскинь руки! Почувствуй свободу! Давай, блонди! Я рядом, всё под контролем! — перекрикивает музыку, улыбаясь абсолютно безумно. Чонгук сглатывает, прикрывает глаза, утихомиривая дыхание. Привстает, хватаясь за плечи Тэхена, который сразу же придерживает его за потную ладонь. Встаёт в полный рост и задыхается от такого напора ветра, кажется, что снесёт. Одежда почти разлетается, причёска безвозвратно портится, но почему-то счастливая улыбка так и лезет на лицо. Омега раскидывает руки и прикрывает глаза. Улыбается широко, чувствуя что-то незнакомое… ранее неизведанное. Свободу? — Открой рот! — кричит Тэхен. — Что? — Открой рот! — Чонгук делает, как сказали, и сразу надувается как хомяк из-за раздутых щёк. Альфа ржёт во все горло, Чонгук его пинает коленом и начинает тоже громко хохотать, ловя адреналин. Орёт во все горло, держится за лобовое и начинает танцевать под драйвом, пока Тэхен поворачивает громкость на максимум. Так они доезжают до горной местности, похожей на каньоны. Альфа на машине поднимается на самую верхушку. Ближе к небу.       — Ты что, меня в Техас привез? Разве у нас есть в Корее такие места? — очарованно спрашивает омега, с восхищением оглядывая красивую местность. — О-о, да! Кажется, что сейчас из кустов выбежит орава ковбоев на конях. — Тэхен достаёт из багажника пакеты с едой. — Здесь нереально красиво… Почему я не знал, что у нас есть такое место? — неверяще спрашивает Чон, забираясь обратно в открытую машину. Тэхен протягивает ему бургер с колой, пожимая плечами. — Это место мало кто знает. Я надеюсь, никто, кроме меня. Не хочу его делить с кем-то, — бубнит с набитым ртом. Чонгук с таким же аппетитом откусывает свою порцию. — Если моя мама узнает… — Положит тебя на коленочки и пошлепает по попке. — В Тэхена летит горсть картошки, тот смеётся, напяливая на голову Чонгука пакет от фаст-фуда. — Эй! Ты охренел? И так темно! — Подожди-подожди, — смеётся Ким, делая фото омеги на телефон и пряча в карман, когда тот избавляется от пакета. — Я тебя… — Начинается настоящая война под открытым небом, гул смеха и веселья, и комфортная тишина. *** Ко дню рождения Югема Чонгук вытаскивает Тэхена из дома и заставляет шариться вместе с ним по бутикам и элитным магазинам. — Ну и цены… Ты что, ему собрался чьи-то проданные почки дарить? — присвистывает Ким, примеряя очки от Диор. — Он любит коллекционировать сумки Луи, каждый год я дарю ему по одной. Принимает он их только от меня, — отвечает Чонгук, придирчиво выбирая нужную. Тэхен хмыкает, крутя в руках дорогую безделушку. — Ох уж эти аристократы. А что-нибудь приземленное он любит? Ну не знаю, там… покататься в парке? Новую приставку? Игры? — Он не ребёнок, как ты, — цокает Чонгук, выбирая, наконец, сумку. — Хотя… он любит домашнюю еду. — Во-от, это уже хорошо. — Особенно торты, — вздыхает омега, плюхаясь на кресло. — Он любит омег, которые хороши в готовке. А я совсем белоручка, для меня не то что торт испечь, рамен заварить — проблема.       Надувает губы, болтая ногами по полу. Тэхен улыбается, качая головой, садится напротив. — Н-да. Запросы, конечно, у твоего квотербека… Худого, красивого, богатого подавай, ещё и чтобы на кухне каждый вечер вёл программу «кулинарные шедевры». Губа — не дура, — шмыгает, дергая бровями, смеётся, когда Чонгук кидает в него бантик. — У человека с нормальной самооценкой — нормальные требования. Мне нужно работать над собой. Тэхен хмурится, опираясь локтями в колени. — А он не пробовал поработать над собой? Не знаю, быть не таким говном, например? Изменять не пойми с кем накануне свадьбы, бросать во время помолвки, унижать, пользоваться? Вы спали с ним? Чонгук давится воздухом от возмущения. — Не переходи границы, Тэхен. Это не твое дело, — шипит. — Что в этом такого? Вы уже не дети, и я никому ничего не скажу, ты можешь мне доверять, ты же знаешь. — Пожимает плечами. Чонгук поджимает губы, уводя взгляд. Молчит пару секунд и откидывается на спинку кресла. — Один раз. Нам было по семнадцать, у меня внезапно началась течка. Я поздно созрел… голова не работала, как и у него. Больше он не касался меня. Улетел в Америку и вот… вернулся недавно, — делится своим прошлым, не поднимая взгляда. С каждым предложением у Тэхена сердце бьётся чаще, потеют ладони, сжимаются кулаки.       Плохо. Очень-очень плохо. Надо остыть. — Говоришь, он домашние торты любит? — переводит тему. Чонгук поднимает глаза, кивая. — Ну, пошли тогда в магазин. Встаёт, разгибая колени. Чонгук хмурится. — Зачем? — Покупать ингредиенты. Бери свою шанелевскую сумку и на выход. — Чонгук подскакивает за ним. — А печь кто будет?! — Тэхен оборачивается, пожимая плечами. — Раз ты белоручка, то я. — Омега лупит глаза. — Ты?! — Я. — Ты что, печь умеешь? — Че там уметь, собирайся давай уже. — Омега захватив коробку с новой сумкой, быстро семенит на выход. ***       — Ты за чипсами пришёл?! — шипит омега, выдергивая пачку из рук смеющегося альфы. — Блонди, это же мелочи счастья! — Тэхен катит тележку, внимательно разглядывая срок годности продуктов, и складывает. Чонгук с интересом наблюдает за процессом, время от времени выдергивая из чужих рук вредную еду. — Ты так себе язву заработаешь, придурок. Я к тебе в больницу приходить не буду! — Ой-ей, какие мы злые, — цокает, цепляя очки на нос. Кивает на полупустую тележку: — Прыгай. Чонгук таращится на него, хмурясь. — К-куда? — Сюда. — Ты идиот? Зачем мне туда прыгать?! — Залезай — узнаешь. Или боишься? — лыбится, засовывая в рот чупа-чупс. — Не неси бред, Тэхен. Мы не дети. Набери уже продукты и поехали. — Ладно, сделаю все сам, — с этими словами альфа подходит к Чонгуку, поднимает его, игнорируя визги, и сажает в тележку. — Ты сдурел?! Немедленно вытащи меня отсюда! Тэхен! — Бултыхается, пытаясь вылезти, пока альфа, перекатывая леденец во рту, разгоняется и… — Нет-нет-нет! — … Встаёт на подножки тележки и катится вместе с визжащим Чонгуком между стеллажами. Чонгук материт его всеми известными словами, но сдавшись, тоже начинает смеяться и наслаждаться царским положением. Разве не шикарно? И ноги не устают, и покататься можно.        К вечеру они, набрав все необходимое, оба стоят на кухне. Тэхен, потирая чистые ладони, хрустит пальцами и надевает фартук с колпаком. Чонгук садится напротив. — Откуда у тебя колпак? — смеётся, поедая те самые чипсы. — У каждого уважающего себя хозяина должен быть дома колпак. Поставь, пожалуйста, колонку. Чонгук оглядывается и включает ее. Музыка делает процесс приятнее. — Первый этап: яички, отделяем желток от белка. — Жонглируя яйцами в руках, альфа разбивает их. — Хорошенько мешаем. Взбиваем с сахаром и ванилью и всыпаем просеянную муку и разрыхлитель. Чонгук с открытым ртом наблюдает за всем, похрустывая чипсами. Тэхен, вытирая руки, достаёт формочки и протирает их. — Второй этап: формочки. Заливка. — Тэхен довольно улыбается, целуя пальцы. — Белиссимо! Ставим красоту в духовку и ждём сорок минут. Готовь коньяк, детка. — Зачем? — недоумевает подошедший Чонгук, с любопытством разглядывая тесто в духовке через стекло. — Будем пропитывать. И кофе тоже. В верхней полке, — Чонгук кивает, доставая все нужное. Оба садятся обратно, наблюдая за процессом. — Будет вкусно? — спрашивает омега, нетерпеливо покачиваясь на стуле. — Конечно. Ты первый попробуешь, — кивает Тэхен, снимая фартук. — Кстати говоря, у тебя-то когда праздник? — Первого сентября. У тебя? — Тридцатого декабря. Что хочешь в подарок? — Ты знаешь, — Тэхен закатывает глаза, кивая. — А ты? — Ничего. Я вообще-то не люблю подарки и вообще этот день, — пожимает плечами. Чонгук хмурится. — Почему это? — Потому что. — Это нечестно! Я тебе все рассказываю! А ты? — возмущается омега, топая ногой. Ким вздыхает, молчит пару секунд. — В этот день моя мама ушла от нас. — Чонгук застывает, не зная, как реагировать. — Честно говоря, мы до сих пор не знаем, что с ней и где она. Но скорее всего, она счастлива. У неё другая семья.       Чонгук сидит с вылупленными глазами, не зная, что сказать. — Ты живёшь только с отцом? — Да, но он в разъездах постоянно, в делах. Поэтому я здесь немного за него, помогаю ему. — Я у тебя не интересовался. На кого ты учишься? — тихо спрашивает Чонгук, виновато опуская взгляд, пока его за щеки не дёргает весёлый Тэхен. — Ты чего щеки развесил? Не расстраивайся, это нормально, многие живут так. Учусь я, к слову, на факультете бизнеса и управления. — Ты?! На факультете бизнеса и управления? — переспрашивает Чонгук. — Что удивительного? — смеется альфа, портя причёску младшему. Чонгук шлепает его по рукам, поправляя укладку. В последнее время хочется чаще его касаться, думает Тэхен. — У меня такой же факультет. На самом деле… Я не люблю это. — Я даже не сомневался. Тебе не идёт эта область, — Чонгук хмурится. — Это почему ещё? В последний раз, когда ты посмел недооценивать меня, я тебе чуть не сломал позвоночник. — Спасибо, чаще напоминай мне о моем позоре. Но я не об этом. Мне кажется, тебе пойдёт искусство, — делится Тэхен, вызывая удивление. — Искусство? — Да. Рисование. Игра на инструментах. Пение. Особенно пение. Я думаю, у тебя отлично получается петь, — кивает сам себе, попивая колу. Чонгук задерживает дыхание, опуская глаза. — Почему ты так думаешь? — спрашивает тихо. — Я так слышу. У тебя красивый голос. — Омега совсем становится маленьким, обнимая колени. — Неправда. Югем говорит, что мне медведь на ухо наступил. — Ты пробовал петь перед ним? — На его дне рождения. Больше я ему не пою. — Спой мне. — Чонгук поднимает взгляд. — Спеть? Сейчас? — Почему нет, — пожимает плечами Тэхен, улыбаясь. Он встаёт и переключает песню в колонке на какой-то нейтральный минус, сбавляя громкость. Чонгук кусает губы, волнуясь. Он так любит петь… Он ужасно это любит. Но ни перед кем он еще не пел, кроме Югема. Даже перед собственной семьёй. Он прислушивается к мелодии и, прочищая голос, начинает медленно напевать. Тэхен закрывает глаза, откидывая голову на спинку сидения. Чонгук закрывает глаза тоже. А Тэхен снова открывает. Смотрит на него, внимательно изучая каждую черту его лица: каждый изъян, изюминку, родинку, шрам. И понимает, что снова теряет себя.       Чонгук заканчивает петь и испуганно застывает, когда видит альфу в сантиметре от своего лица. — Ничему меня жизнь не учит… — шепчет альфа, задевая своим носом чужой. — На одни и те же грабли снова.       Чонгук не шевелится, потирая потные ладони о свои джинсы.       Прочищает горло, немного приходя в себя, отталкивает Тэхена. — О каких граблях ты говоришь? Ты все больше похож на сбежавшего из психбольницы, — возмущается, прицокивая. Ким приходит в себя, смеётся. — Мой слух меня не обманул. Поешь ты даже лучше, чем я себе представлял. Прекрасный голос. Береги его. — Встаёт, уходя к духовке. Чонгук фыркает, складывая руки на груди. А внутри всё дрожит от чужих слов, пробуждая новые чувства по отношению к себе. Вдохновение? Прилив сил. Улыбка сама просится на лицо. ***       — Тэхен! Подай гаечный! — орёт Намджун. — Хён, я под тачкой! — орёт Тэхен из-под машины. — Ладно, Хосок! Подай ключ! — Тэхен! Там к тебе чикса пришла какая-то, — смеётся Хосок. — Сам ты чикса, крендель недожаренный! — слышится знакомый возмущенный голос, и Тэхен, улыбаясь, на скейте выкатывается из-под машины. Чонгук стоит перед ним, как всегда, в брендовых шмотках и в очках, сложив руки на груди. Тэхен грязный и в порванной борцовке, с повязкой на лбу и измазанными щеками сидит на скейте, раздвинув ноги.       — Салют, блонди. Как жизнь? — лыбится, смотря на него сощуренными от солнца глазами. Чонгук поднимает бровь. — Да вот, вынужден передвигаться пешком, пока ты валяешься под моей машиной. — Малышкой, попрошу! — цокает парень и хлопает её по бамперу. — Я её тебе прокачал, теперь будешь кататься как по маслу. — Очень обнадеживающе. Надеюсь, так и будет. Собирайся и садись, только помойся сначала, — морщится омега, перешагивая через чумазого. — Как грубо! А как же вежливое отношение за бесплатный сервис? — паясничает, жалуясь. Намджун с Хосоком перекидываются многозначительными взглядами. — Тэхен! Шевели ногами, пока я тебе жопу не надрал! — орёт Чонгук за рулём. Альфа тем временем уже умытый перепрыгивает через дверцу и прямиком приземляется на сидение. — Куда едем? Как прошёл праздник? Торт понравился? — Понравился. Ты не против, если я присвою себе все твои таланты? — Спрашивает омега, выезжая на дорогу. — Он с этой целью и делался — сделать из тебя потенциального жениха, — смеётся альфа, напяливая очки. — Югем съел его за обе щеки. Кажется, у нас наконец-то начали налаживаться отношения. Он стал более вежлив, не сторонится меня, наоборот, старается больше времени вместе провести. И Пак Чимин не светится на горизонте. Кажется, у меня впервые всё становится хорошо. Улыбка Тэхена исчезает, и хорошего настроения как не бывало. Альфа отворачивает голову, сжимая кулаки.       Плохо. Очень плохо. — Ну раз у вас всё хорошо, куда мы едем? — спрашивает, не контролируя уровня едкости в голосе. Чонгук поворачивается к нему, хмурясь. — Просто хотел вместе время провести… — Теряется от резко сменившегося настроения Кима. — Ты без пяти минут замужем, твой не будет против моей компании с тобой? — Ты же знаешь, что он не знает… Да и какая разница, это уже не его дело, — хмурится омега, поворачиваясь к дороге. — На его месте я бы себя давно уже прихлопнул. — «Но ты не на его месте» — шепчет разум. Кулаки сжимаются сильнее. — Колись уже, зачем и куда мы едем? — Тэхен, не беси меня! Мы с тобой друзья вроде как! Я что, не могу просто время с тобой провести?! — взрывается омега, снимая со злостью очки и резко тормозя на светофоре, что Тэхен чуть не врезается носом в панель. — …Пристегнусь, пожалуй. — Пристегнись и не выводи меня, или я сам тебя вышвырну из машины, — шипит Чон, резко газуя с места, что не успевший пристегнуться Тэхен снова чуть ли не пропахивает носом панель. *** Вечером Чонгук из парка аттракционов выползает с пакетом собственной рвоты, который выкидывает в мусорный бак, а сам зелёный роняет голову на плечо несущего его на спине Кима. — Блонди, ты живой? — хохочет альфа, подкидывая под задницу омегу. — Да… Нет. Не знаю. Господи, я никогда больше не поведусь на твои бредовые идеи, — стонет болезненно. — Зато было весело! — хохочет альфа, и Чонгук не может не согласиться. Он, наверно, за всю жизнь столько эмоций не испытывал. — Поверить не могу, что ты ни разу в парк не ходил. Что ты ещё не делал из обычной жизни человека? В кино был? — Зачем мне кино, если у нас есть домашний кинотеатр. — Логично. Какой жанр любишь? — …Детектив, — говорит по привычке, надувая губы. — Ты? Детектив? С трудом верится, — смеётся Тэхен. Чонгук хмурится, стукая его по плечу. — Снова за свое? Опять тебя опрокинуть? — Да нет! Я имею в виду, ну, мне кажется, ты любишь фильмы более осязательные, что ли. Романтика там, не знаю. Драма. Что-то такое. — Чонгук густо краснеет, опуская голову на плечо Тэхена. И как ему удаётся раскусить его за долю секунды? Все в семье и даже Югем были убеждены, что Чонгук предпочитает жанры только с большой смысловой нагрузкой. — Так какой фильм нравится? — «Титаник», — бурчит в чужое плечо. Тэхен смеётся, подкидывая его снова. — Не сомневался. Как относишься к аниме? — Не смотрю! — выпаливает на автомате. — Совсем? Ни одно? — докапывается, учуяв чужое вранье. За спиной опять тишина. — Что, даже любимых нет? — «Твоё имя», — признается тихо. Ким хохочет. — Что ж ты раньше молчал, блонди! Пересмотреть не хочешь? — Хочу… — Тогда погнали ко мне. Сегодня у нас марафон японцев. *** Тэхена будит звонок в три часа утра. Альфа, еле продрав глаза, на автомате отвечает. — Слушаю. — Тэхен. Тэхен, это я. Я поругался с родителями… Я пьян. Забери меня, пожалуйста, — плачет омега с той стороны трубки. — Где ты?! — подскакивает с кровати, наспех одеваясь. — В «Эйфории» на Итэвоне, — икает в трубку. — Никуда не выходи! Оставайся на месте, я буду через минут двадцать. — Наспех одевшись, альфа выбегает из квартиры, попросив ключи от мотоцикла у соседа, выезжает из паркинга. Добирается до места даже раньше и проникает в клуб через чёрный ход. Прожекторы неприятно слепят глаза, музыка долбит в уши, никого не видно за избытком дыма, но Чонгука он находит сразу. Омегу какой-то бугай с силой тянет за руку, заставляя слезть со стула. Тот не теряется и выворачивает ему руку в обратную сторону, но появляется второй с такими же габаритами. Тэхен звереет моментально, подбегая к шумной компании и хрустя костяшками пальцев, поворачивает на себя одного из амбалов и вмазывает кулаком прямо в челюсть. Второго бьёт лбом, прибив ещё головой о барную стойку. Кто-то вызывает полицию, Тэхен подсаживает опешившего Чонгука на спину и выводит из этой толпы на улицу. Ставит омегу на землю и надевает шлем на голову, усаживая на мотоцикл. Чонгук во все глаза пялится на транспорт. — Когда успел купить?! Почему я не знаю? — Держись крепко. — Заводит мотор и срывается с места, убедившись, что Чонгук держится за него.       Дорогу омега проезжает с наслаждением и блаженной улыбкой на лице. Обнимает Тэхена за пояс, пристроив голову у него за спиной. Пьяным взглядом смотрит на размазанные фонари и чувствует себя защищенным. В безопасности.       Утром Чонгук жалуется Тэхену на родителей, уминая его сырники, и бесконечно расспрашивает про байк. В процессе ему названивает… Югем. Чонгук, что удивительно, не берет трубку. Тэхен ни о чём не спрашивает, но злой, как тысяча чертей, решает для себя кое-что. ***       Югем ударяется затылком о стену и пришпиливается спиной чужим телом. — Флэшбэкнуло? Меня — да, — усмехается Тэхен, придавливая его собой. — Ты… Какого хрена тебе нужно? — Шокированный Югем пытается брыкаться, но ничего не выходит. — Слушай меня, петух. Что ты за жених такой? Твой омега напивается от горя в одном из клубов в опасном районе, один, какие-то амбалы тащат его Бог знает куда и зачем… Он один ревет в два ночи в парке, опять, мать твою, один… Ты что за альфа такой?! Мне абсолютно похуй, что ты там блять с ним не поделил, не хочешь его как пару, имей совесть, поступать, как человек. Он тебе не чужой! У него проблемы. Проблемы с тобой, с самим собой, с семьёй, со всем его окружением, блять, будь любезен, помоги ему хотя бы с одной из них. И запомни, ты, сука. Вы вместе с пелёнок. Ты должен быть у него на быстром наборе, а не человек, которого он знает без году три недели! — шипит ему в лицо доходчиво и отпускает. Югем прокашливается и хмурится, собираясь с мыслями. — Кто ревет? Чонгук?! Ты Чонгука, блять, знаешь вообще? Он за всю жизнь плакал от силы пять раз и то, когда на горшок ходил! Ты кто вообще такой ему? Какого хрена заступаешься за него?! Откуда ты вообще его знаешь? Всех моих омег решил перетрахать?       Тэхен возводит очи к небу, глубоко вздыхая. Усмехается. — Какая разница, кто я? Это не я его не знаю, это ты его не знаешь, — бросает и уходит, качая головой. С этим придурком вести какие-то беседы — себе дороже. — Мы с ним поженимся через полгода! Советую не высвечивать свое рыло рядом с ним! — кричит этот петух в догонку. Тэхен, скрипя челюстью, оборачивается и подходит ближе. — Тогда советую относиться к нему по-человечески. Или я твоё рыло, как ты выразился, буду в крови возить по земле, ты меня понял? Я могу исчезнуть из его жизни в любой момент, но для этого тебе нужно стать человеком, которого он первым вспомнит, когда у него возникнет проблема. Любить ты его не должен, но уважать обязан. Вбей себе это в голову. — Приближается, хватая за горло. Югем сглатывает. — Вбей. Себе. Это. В голову. ***       Чонгук врывается в его дом с ноги именно в момент, когда у Тэхена идёт учебная конференция. — Ким Тэхен! — кричит, кидая в него свой клатч. Альфа еле уворачивается, сидя на диване. — Извините, вынужден отклониться. — Закрывает макбук и не успевает повернуться, как на него набрасывается Чонгук с подушкой. — Зачем ты ему угрожал, придурок! Ты хоть знаешь, что теперь его родители с тобой сделают! — кричит, избивая его подушкой. — Он заблокировал твой номер и не даёт мне мой телефон! Все из-за твоего тупого поступка! — Приревновал, ты радоваться должен! — оправдывается Ким, уворачиваясь от подушки. — Ты дебил! Не выходи теперь из дома, блять! И дай номер свой, я новый телефон купил… — шмыгает, запыхавшись, и устало плюхается на диван. — Брось, ничего со мной не будет. Я же не покалечил его. — Ещё бы ты его покалечил. Пришлось бы вывозить тебя заграницу, — фыркает Чонгук, подмахивая себе ладошкой. Тэхен улыбается его привычке. — Переживаешь за меня? — Чонгук медленно поворачивает к нему голову, как в фильмах ужасов. — Советую не бесить меня сейчас, у меня под ногами твои гантели, — улыбается крипово, оборачиваясь. Тэхен смеётся, поднимая руки. — Понял. — Мы двумя семьями улетаем на Мальдивы. Праздновать дни рождения наших отцов. Югем, конечно, тоже полетит.       У Тэхена улыбка спадает, уводит взгляд, поджимая губы. — Классно, — сухо говорит Ким. — Классно, — кивает Чонгук, пялясь в одну точку. — Что-то особой радости не вижу на твоём лице, — подначивает Тэхен, убеждая самого себя или кого-то ещё… Пытаясь как-то погасить свою боль в груди. — Я рад. — Я вижу. — …Он вчера сказал, что ждёт нашей свадьбы. Что что-то там понял и исправится. Сегодня я проснулся на заваленной цветами кровати, — сухо говорит Чонгук, не переставая пялиться в какую-то точку. Тэхен не знает, какие чувства должен испытывать. Радоваться? Смеяться? Плакать? — Я рад, — кивает. Чонгук поворачивается к нему, и что-то в его взгляде не такое, как раньше. Что-то безвозвратно изменилось. — Я вижу… ***       — Если я позвоню, и ты не возьмёшь трубку, я пошлю спецназ к тебе, ты понял меня? Мне плевать на часовые пояса, ты должен быть всегда на связи! — строго-настрого поручает Чонгук, удерживая трубку между плечом и ухом, собирает чемоданы у себя в комнате. — Ты так переживаешь за меня, моё сердце не выносит этой милашности, — смеётся Тэхен с той стороны трубки. — Тэхен, не беси меня. Держи на связи телефон. — Да понял я. Не волнуйся, ничего не будет со мной. — Не знаю, если что-то будет подозрительное, звони мне, ладно? — Чонгук, ты так говоришь, будто у тебя не семья, а мафия. — Недалеко от правды, — вздыхает Чонгук, садясь на чемодан. Смотрит на часы и кусает губы. — Ладно. Мы скоро выезжаем в аэропорт. На той стороне трехсекундная тишина. — Да, конечно. На связи, блонди. Мягкой посадки. — Чонгук поджимает губы, хмурясь. — Я прилечу уже скоро. Мы всего там будем неделю. Бери трубку, ты запомнил? — Забыл всего три секунды назад. — Тэхен. — Я помню-помню, — смеётся Ким. Чонгук закатывает глаза. — Ладно. Я тебе позвоню, как прилечу. — Жду звонка. Береги себя. ***       Чонгук звонил почти каждый час: и по видео-звонку, и просто так, не жалея своих денег. Как и обещал, в любое время дня: в четыре утра, в семь вечера, в двенадцать ночи, в обед. Тэхен не успевал работать и учиться, но всегда брал трубку, соответственно — не досыпал. В таком темпе прошла почти неделя. В последний день Чонгук впервые не ответил на звонок и перезвонил уже сам через пять часов. — Мы завтра вылетаем, — говорит тихо. Тэхен хмурится. — Включи камеру, блонди. — Нет. Не могу. У меня… связь плохая. А тут ещё камера. — Тэхен не верит, предчувствуя что-то плохое. — Чонгук. Что случилось? — В ответ долгая напряжённая тишина. Знал бы Тэхен, как ответ выбьет землю из-под ног, никогда бы не спросил. — Я в комнате Югема. Он спит. Я на террасе. — Альфа слышит, как он переводит дыхание. — …Мы переспали.       Тэхен выпадает из момента разговора, пытаясь дать себе время очухаться, проглотить эту горечь на языке и ком в горле, мешающий сделать спасительный вдох. — Ух ты. Я рад. — Это всё, что ты скажешь?! Серьёзно?! — психует омега, повышая голос. — Да. Мне пора. Перезвоню чуть позже. — Завершает звонок. Дышит. Бросает телефон со всей силы в стену. Дышит. Жмурит глаза. «Ты сам во всем виноват. Одно и то же болото…»       В ту ночь Тэхен напивается до беспамятства в каком-то баре, возвращается домой не один. Ночью творит какое-то безумие как в тумане, и вжимаясь в чужое тело с запахом ванили, он бредит сиренью, смаргивая слезы в чужую шею.       Утро его встречает диким ором. Его кто-то сталкивает с кровати и пинает, что есть силы. Тэхен мычит, защищается, еле разлепляя опухшие глаза. Откуда-то женские крики и ор… похожий на голос Чонгука… Альфа вылупляет глаза тут же, шокировано уставившись на кричащую девушку, которую Чонгук согнул в три погибели и с фанатизмом таскает по полу за волосы. — Выметайся отсюда, пока я тебе ноги не переломал! — Чонгук садится на корточки перед бедной омегой и рычит: — Молись, чтобы я забыл твоё лицо, мразь. — Чонгук! — Тэхен подскакивает с пола совсем как трезвый, качнувшись немного, бежит спасать девчонку от разъяренного омеги. — Ты что делаешь?!       Чонгук звереет ещё больше. — Ты её ещё защищаешь?! — истерит, пока альфа, беря на себя весь удар, выпроваживает бедную девушку за дверь, прикрывая ей голову. Дверь захлопывается, как в Тэхена летит его макбук. — Твою… — Альфа еле уворачивается и стонет. — Блонди, его уже не спасти… — Ты себя сначала спаси, идиот! — шипит омега в лицо. В черных глазах такая же черная всепоглощающая ненависть и злые слезы, что и так не особо здоровому Тэхену становится вдвое плохо. — Чонгук-и, спокойно. Давай успокоимся, детка. Когда ты прилетел? — Детка?! Ты так всех подряд называешь?! — кричит омега и начинает лупить альфу, как грушу для битья. — Чонгук, подожди! Давай мы обо всём поговорим на спокойную голову! — Ты сейчас без головы и останешься! Твою мать… — Омега нервно оглядывается и в истерике начинает раскидывать все вещи, крушить всё, что попадается под руки. Альфа подбегает к нему со спины, отбирая вазу, и удерживает руки прижатыми к груди. Блондин бесится, отпинываясь, а потом застывает и… начинает громко плакать. Тэхен крепко обнимает его со спины, жмуря глаза. — Успокойся, пожалуйста. Пожалуйста, — просит, сжимая его в объятиях крепче. — Ненавижу. Ненавижу-ненавижу-ненавижу-ненавижу! — рыдает, — отпусти меня! — Я отпущу, как только ты успокоишься. Пожалуйста, блонди. Давай нормально поговорим, хорошо? — Омега всхлипывает, успокаиваясь, шмыгает носом, раскидывая руки вдоль. Тэхен вздыхает, осторожно выпуская его из объятий, и поворачивает к себе, поглаживая испорченную укладку. Смотрит в зареванное лицо с потекшими карандашом и тоналкой и ужасно жалеет, что он стал этому причиной. — Успокойся, ладно, сладкий? Давай спокойно всё обсудим, — просит мягким голосом, утирая чёрные дорожки слез. — Что вы делали с ней? — спрашивает охрипшим голосом, смотря прямо в глаза. — Чонгук… — Что. Вы. Делали. — Цедит. Тэхен сглатывает. Спокойного разговора не получится. Он молчит, поджимая губы. Уводит взгляд. У Чонгука дрожит подбородок и нижняя губа. Он со всей силы толкает его в грудь и шагает в сторону выхода. — Чонгук! Де… постой! — Тэхен, на ходу натягивая штаны, бежит за ним, едва не спотыкаясь. Омега, всхлипывая, забегает в лифт, нервно нажимает на кнопку, но не успевает — Тэхен забегает сразу же за ним. — Отвали от меня! — толкает его, но Ким прижимает его к стене, зажимая руки и рот ладонью. — Да что с тобой творится… Что происходит с тобой? — шепчет, находясь в сантиметре от заплаканного лица. У омеги снова ломаются брови и бесконечным потоком текут слезы. Кусает чужую ладонь, в попытке вырваться, но тот держит крепко. — Я отпущу тебя, когда ты успокоишься. Умоляю тебя. Приди в себя, Чонгук.       Омега прикрывает глаза, глубоко дышит и кивает. Тэхен отпускает искусанную ладонь, внимательно следя за чужой реакцией. Но Чонгук спокоен. — Вот так. Хорошо. Сейчас мы с тобой пойдём куда-нибудь. Покушаем, ты устал после перелёта. Ты отдохнешь, наешься. И мы с тобой обо всем поговорим. — Гладит чужие волосы, обнимая за голову. Чонгук стоит как сломанная кукла, впериваясь взглядом в пустоту. ***       — Добро пожаловать, что желаете? — Подходит официант, улыбаясь. — Стейк. С кровью. — Холодно говорит омега и смотрит на Тэхена, не моргая. Альфа сглатывает. — И яблочный сок, пожалуйста. Он успокаивает… — Нервно делает заказ Ким, отпивая стакан воды. Официант уходит, а Чонгук, не уводя взгляда, откидывается на спинку стула и складывает руки на груди. Минутная тишина, которая костью у Тэхена встаёт поперёк горла. — Блонди, хватит на меня смотреть так, будто я как минимум убил твою бабушку. — Ему уже не по себе, честное слово. Гук прищуривает глаза. — Если я ещё раз увижу лица противоположного пола рядом с тобой, меня будут отмазывать от подозрения в двойном убийстве. Ты меня понял? — цедит омега. Ким поднимает брови до неба. — …И что, мне теперь всю жизнь одному быть? — Ты меня услышал, вообще? Обходи этих сук стороной. — Мне теперь и друзей-омег иметь нельзя?! Что происходит, черт побери?! — Нельзя! — Хлопает по столу. — Чонгук, я альфа. Это даже не во-первых. Я человек. Даже если не постоянные отношения, мне нужно будет иногда… — Я еле себя держу сейчас. Если не хочешь, чтобы это воткнулось тебе в глаз, советую помолчать, — шипит омега, схватив вилку, и яростно нарезает ножом стейк, скрипя по тарелке. Тэхен морщится от звука, сглатывает, потирая лоб. Ладно, главное — не провоцировать. Феромоны омеги красным плещут так, что на них поглядывают уже. — Ладно. Я понял, — вздыхает. — Почему ты так рано вылетел? — Еще спрашивать меня будешь?! Телефон выключен, на сообщения не отвечаешь… Тебе жить надоело? — шипит Чон, Тэхен вспоминает разбитый телефон. — Точно. Прости. Он у меня сломался, — прочищает горло, отпивая воды. — А где твой суженый? — Я похож на его няньку?! Откуда мне знать? — злится Чонгук, раздраженно набивая рот мясом. — На паре наверно. — Блонди, я понимаю, что вместо говядины ты бы хотел меня сейчас резать на кусочки, но давай мы все-таки остынем? — вежливо предлагает Тэхен. Чонгук сжимает челюсть, пытаясь сбавить свои феромоны. — …И сколько ты знаешь девку эту? Почему я о ней не знал? — спрашивает омега, будто просто поддерживает тему беседы. — Давай не будем об этом, — начинает злиться Тэхен. — Вместо того, чтобы допрашивать меня, ты бы за своим присмотрел. Откуда тебе знать, может, Пак Чимин его там охмуряет уже? Не побежишь разнимать голубков? — Мне плевать, кто его там охмуряет, не переводи тему, — говорит сквозь зубы Гук, снова хватая вилку. Тэхен понимает, что у омеги предтечный период, и сейчас разговаривать с ним бесполезно. — Я её не знал, мы просто встретились вчера. Я был пьян. Честно, не помню даже её имени… — Бровь Чонгука дергается. — И часто у тебя так происходит? — спрашивает вкрадчиво, сжимая вилку. Тэхен сглатывает. — Вчера первый раз. — И с чего ты напился, позволь спросить? — А ты не знаешь, — шипит Тэхен, сжимая челюсть. — О, неужели? Разве тебе не плевать? Всё, что я услышал от тебя вчера: — «Ух ты, я рад»! — Чего ты ждал от меня? — напрягается альфа, приближаясь. — Ничего, — припечатывает Чонгук, вытирая рот и бросая салфетку, встает из-за стола. — Я наелся. — Блять… Счёт! *** — Чонгук, ты меня очень напрягаешь, может, объяснишь уже, что происходит с нами? — Тэхен ловит его за локоть у машины, стараясь не давить рукой сильно. Чонгук приближается. — А ты не видишь? Зато у тебя, я смотрю, всё шикарно. — Толкает его в грудь и садится за руль. Тэхен, не мешкая, садится с другой стороны. — Како… — Тэхен берет его за подбородок и максимально приближает к своим губам чужие. — У меня предгон. Я очень злой, хотя сдерживаюсь. Объясняю всё по порядку, если ты не понимаешь. Я влюблен в тебя. Очень-очень сильно. Вчера после того, как ты мило признался, что переспал со своим петухом, я сломал свой телефон, пошёл и напился и переспал с омегой. Но если тебе интересно, трахал в мыслях я не её, а тебя. Если не хочешь, чтобы это вышло за пределы моей головы, советую успокоиться уже наконец и не полыхать своим предтечным запахом сирени. Или, видит Бог, блонди, я поимею тебя прямо здесь. Чонгук дышит глубоко, теряя рассудок. Вглядывается в безумные глаза напротив, видя такое же отражение своих. — Я переспал с ним, думая о тебе. Представлял… Никак не мог избавиться от мыслей, — шепчет, бегая зрачками по чужому лицу. — Я схожу с ума… Тэхен улыбается, прикрывая глаза и потираясь своим носом о чужой. — Я тоже… — Дыхание становится горячим, одно на двоих, но Чонгук резко отстраняется. — Я не люблю целоваться. — А мы не будем целоваться, — улыбается Тэхен. Омега хмурится. — Мы будем лизаться. — Что? — В рот резко врывается чужой язык, заполняя собой всю полость. Чонгук раскрывает широко глаза, не зная, как реагировать. Тэхен открывает его рот шире, проталкивая язык глубже, вылизывает его изнутри, вызывая неконтролируемый стон у омеги. У Чонгука закатываются глаза, когда альфа всасывает его язык, лаская своим. Омега почти лежит на стекле, Тэхен давит сверху, чуть ли не пожирая, переходит языком к шее, всасывая в рот мочку уха с серёжками. Чонгук громко стонет, упираясь руками в дверную ручку. Альфа отстраняется, хватая его за талию, и сажает на место. — Заводи. Едем ко мне. — Чонгук с распухшими губами еле приходит в себя, прогоняя туман перед глазами. Хмурится. — Если я снова увижу твою кровать, на которой вы лежали голые вместе, я сожгу твою квартиру, — произносит, громко заводя машину, и резко трогается с места, что смеющийся Тэхен снова чуть не врезается носом в панель. ***       Они заваливаются в подаренный родителями пентхаус Чонгука, как пьяные, вцепившись друг в друга словно утопающий за соломинку. Тэхен хватает его за ягодицы, подсаживая на себя, кусает ключицы, спускает руки под нижнее белье. — Не оставляй следы… — стонет Чонгук, когда его валят на кровать, сдирая рубашку, и прикусывают соски. Омегу подкидывает до хруста в позвонках, у Тэхена поднимается температура тела, гон вступает в свои владения, отливая янтарем в глазах. Чонгук задыхается, наблюдая за ним. — Ты горячий… — О, поверь мне, ты тоже, — усмехается клыками Тэхен, сдирая брюки и раздвигая бедра. — Нет, ты как будто из печи вышел. — Гон. Бля-ять, эти ляжки… — Альфа стягивает футболку через голову, ложится на живот и вгрызается во внутреннюю сторону бёдер, проталкивая руки под резинку боксеров и вытаскивая маленький член. — Какой красивый… Ты весь красивый… — стонет утробно, заглатывая его полностью, Чонгук давится воздухом. Альфа закидывает его ноги себе на плечи, оставляя без нижнего белья. Целует кусачими поцелуями все: бедра, тазовую косточку, низ живота. Лижет светлую полоску волос, присасываясь. Чонгук до крови кусает губы, сжимая пальцы на ногах. — Тэхен… — М? — мычит, присасываясь к члену. — Поднимись. — Альфа подтягивается к нему, сразу же оказываясь в плену его губ. Чонгук стонет громко, царапая его спину и сдергивая джинсы с нижним бельём. — Кто-то не любил целоваться? — улыбается Ким, широко вылизывая его рот и чмокая подбородок. — Как оказалось, я люблю лизаться. — Оба смеются, развязно облизывая языки друг друга. Тэхен дёргает его бедра на себя, имитируя фрикционные движения. Чонгук мычит в губы, чувствуя его член на своём. Тэхен раздвигает его ноги шире, спускаясь поцелуями ниже, и резко переворачивает омегу. Кусает за задницу, сгибая ноги в коленях. Хищно облизывается, сжимая скользкие ляжки, и жадно толкается языком в мокрое колечко мышц. Чонгук кусает подушку, хватаясь за простынь. Тэхен давит, прибивая к изголовью кровати, жадно вылизывая, тянет на себя за кисти рук, чтобы омега не скользил. — Тэхе-ен… — стонет Чонгук. — Сладкий. Очень-очень сладкий. У меня сейчас крышу снесёт… — рычит утробно, поднимая на себя за талию. Мнет яички спереди, поворачивая краснющее лицо к себе за подбородок. У Чонгука вывален язык, как у тянок в хентае, Тэхен слизывает его слюни, толкая язык ему в полость. Омега высовывает свой. Альфа готовит его, растягивая пальцами, сильно сжимая половинку, осторожно входит, целует в плечо. Чонгук хнычет, хватая его за волосы и скрещивая пальцы одной руки. Тэхен толкается на всю длину, вылизывая пот за ухом, насыщается его запахом, стонет утробно, широкой ладонью давит на низ живота омеги. Чонгук задыхается, поворачивая голову и снова высовывая язык, который тут же находит своё место. Кровать раскачивается, скрипит, смазки становится так много, что намокает простынь. Течка пришла… У Тэхена закатываются глаза и шарики за ролики. Чонгук почти кричит, хватаясь за изголовье. Трахаются отчаянно, на грани своих сил, с оттяжкой. Тэхен переворачивает на спину омегу, чмокая в губы, оттягивает нижнюю, резко натягивает на член до упора. Чонгук стонет фальцетом, выгибаясь до хруста. Бугорок члена видно через кожу живота. Тэхен совсем звереет, давит на него ладонью, поднимая на себя за поясницу. Чонгук тонет в подушках, раскидывая их. — Т-ты глубоко… Слишком глубоко, — хнычет. Альфа улыбается, как ненормальный, привставая под другим углом, проникая ещё глубже. Чонгук царапает его ягодицы. — Где? — спрашивает охрипшим голосом, вылизывая его пот на шее. Омега кусает его за подбородок, притягивая к себе за волосы. — Во мне… — стонет, когда вылизывают ухо. — Это хорошо. Я люблю быть глубоко в тебе, — шепчет на ушко, вызывая мурашки на дрожащем теле. Чонгук всхлипывает на грани эйфории. Чувствуя слезы, Тэхен отрывается от шеи. — Чонгук-и, ты чего? Больно? — спрашивает испуганно, тут же выходя наполовину. — Нет. Нет, не останавливайся. — Плачет, смотря на него. — Я просто… Я кажется тебя… — Я знаю, — улыбается горько, сцеловывая слёзы с родных щёк. — Я тебя сильнее…       Они не вылезают из постели три дня без перерыва, купаясь в феромонах друг друга, во взаимном удовольствии, глубокой привязанности и терпком, горьком запахе секса. — Если бы моя мама видела меня сейчас… — стонет Чонгук, щекой придавленный к огромной панораме на пятидесятом этаже. Сзади его дерут, как последнюю суку, но он получает от этого почти наркотическое наслаждение. — …Положила бы тебя на коленки и отшлепала по попе, — хрипло смеется на ухо, кусая мочку. Альфа толкается так сильно, что все хлюпает от количества смазки.       Внизу бесконечное количество машин, горят везде баннеры, жизнь кипит, но сейчас она мимо них. Всё мимо них. Они оба в мутном пространстве тумана, в котором, кроме них, никого нет. Чонгук почти кричит, царапая стекло. Приход через секунду… — Кончи в меня, — умоляет, поворачиваясь. Тэхен тут же придавливает его поцелуем, хватая за подбородок. — Ты не в себе. — Я хочу твой узел, Тэхен, пожалуйста, — умоляет снова, кусая губы. Альфа стонет утробно, толкаясь глубоко, и изливается, вызывая громкие стоны обоих. Чонгук упирается мокрым лбом в стекло, Тэхен в его затылок. Два тела дрожат, нервы оголенные, у каждого это первый раз повязки. Удовольствие поступает потоком, через каждую минуту содрогая потные тела. — Кажется, мы скоро поедем в роддом, — хрипло смеётся Тэхен, целуя чужой белый затылок. Чонгук блаженно улыбается. — Я хочу. — Я тоже. — Хочу двоих. Близняшек. Мальчиков-альф. Чтобы были такие же безумные, как ты. Не давали нам покоя. Чтобы мы каждую неделю ходили на школьные собрания и выслушивали о них… — улыбается горько, наблюдая мутным взглядом за городом под ними. — И одну девочку-омегу. Чтобы была такая же, как ты. Вредная, сама себе на уме, с высоким носиком и самооценкой до небес. Не умела готовить и врала, что любит детектив и не смотрит аниме. Чтобы разбивала сердца одно за другим… И умела любить, как ты. Искренне, сильно, эгоистично, не отпуская. И любили бы её в ответ также, — слышит всхлип и замечает, что у самого глаза на мокром месте. — Свадьба через две недели… Родители перенесли, подумали, незачем так долго ждать. — Тэхен сглатывает, кивая. Улыбается, облизывая солёные губы. — Как удачно… Я улетаю через четырнадцать дней в Америку по переводу и с дальнейшей стажировкой. Отец уже определился с жильём. — Чонгук застывает, покрываясь мурашками. — Как удачно… — Ты знаешь, о чем я попрошу тебя. И я знаю, что ты ответишь. Но все же попробую. Полетели со мной? — затаивает дыхание, боясь дышать. — Не могу. Родители… — Всю жизнь планировали это, готовились… — Кусает губы, утыкаясь лбом в его затылок. Слезы Чонгука капают на паркет. — Скоро рассвет. — Да. Мне пора. — Тэхен, нам… лучше не видеться. — Я знаю. — Целует в плечо, осторожно выходя и вытирая их обоих. Собирает свою одежду, разбросанную по полу. Незаметно утирает слезы с щёк, одеваясь. Застывает у двери, оглядывается на Чонгука. — Мягкой посадки. Тэхен улыбается, отсалютовав. — Пока, Блонди. Входная дверь хлопает. В квартире становится холодно. И я знаю, ты мог вполне бы жить по правилам, Но причиной стали лёгкие касания. Твои ангелы внутри тебя не справились, На свободу все желания.