Блонди

      Два года спустя. — Всё, моя очередь. Что ты любишь больше всего в нашем доме? — смеётся Чонгук, когда Тэхен целует его голое колено. — Тебя, — отвечает без сомнения. — Недавно ты хотел меня убить! — возмущается. — Потому что ты мастерски умеешь меня доводить. Мне кажется, ты родился для этого. — Для чего? — Сводить меня с ума, — хохочет под цоканье Чонгука.       Когда парочка только прилетела в страну возможностей, их встретил отец Тэхена. Чонгук тогда так разволновался, что не знал, как себя вести, включил на максимум свою вежливость и обаяние, но Мистер Ким без слов просто крепко обнял омегу своего сына, вызывая внутренний восторг у Чона и лёгкую ревность у Тэхена.       Их ждала отличная студия в центре мегаполиса, идеальное жилище для молодой пары. Чонгук пищал и прыгал от счастья на кровати, бросив чемоданы у входа, пока Тэхен, смеясь, раскладывал их вещи. Приводили они своё маленькое гнездышко в должный вид неделю. Командовал парадом Мистер Ким, каждому давая по заданию и не давая продыха. Через неделю всё блестело и было именно так, как хотели Тэхен и Чонгук. Они долгое время шарились по магазинам, покупая необходимые принадлежности домой. С языком у обоих проблем не было. С языками тоже. Отец перед уходом отсалютовал молодожёнам и наказал сильно не шуметь.       Не шуметь не получалось, потому что первое время они трахались без перерыва на сон и еду, словно в период течки или гона, хотя были в своём сознании. Причем везде: в кабинке туалета кинотеатра, в примерочной, в машине, в лифте и наконец дома бесчисленное количество раз. Один раз Чонгук так сильно вскрикнул, что прибежал сосед сверху, подумав, что здесь кого-то убивают. — Все в порядке, чувак, — ответил на английском полуголый Тэхен у двери, усмехаясь. — О-о, теперь понял. Прошу прощения, развлекайтесь ребята, — засмеялся парень, возвращаясь к себе. Потный Тэхен по пути, придерживая простынь у паха, достал из холодильника бутылку воды и, отпив, направился к кровати, где лежал голый, тяжело дышащий Чонгук. — Хочу пить… — шепчет, облизывая сухие губы. Тэхен чмокает его и приподнимает потную голову, чтобы легче было проглотить. — Спасибо… — Мы с тобой так умрём. Не слезаем с друг друга, — хрипит альфа, ложась на спину, когда на него забирается мокрый омега. Руки сразу же ложатся на скользкие ягодицы и с жадностью сжимают их. — Не хочу слезать с тебя, — стонет, накрывая мнущие ягодицы руки своими. Двигается на нем, имитируя фрикции, и смотрит на него из-под ресниц с хитрым прищуром. — У меня встал, — низким голосом оповещает альфа, не спуская жадного взгляда с хитрых глаз. — Я чувствую, — смеясь, приподнимается и насаживается, сильно сжимая чужой торс и грудь. И снова раскачивается кровать, Тэхен не выдерживает опять, резко привставая и шире раздвигая ягодицы, вылизывает горячий рот, кусая соленую кожу. — Люблю тебя… — Люблю тебя.       Первые полгода не было ни одного конфликта. Они ужились как соулмейты: что любил один, любил и другой, что один ненавидел, второй ненавидел тоже. Если что-то кого-то не устраивало, они честно говорили об этом, не скрывая, потому что каждый из них понимал, что мелочи складываются в большие проблемы. Тэхен с удовольствием готовил своему парню, а потом готовил его на кухонном столе, как обещал. Чонгук отвечал за уборку, так как сам по себе был идеалистом, соответственно, чистюлей.       В их квартире всегда играла любимая их песня на фоне, велосипед, который так понравился Чонгуку на прогулке по американскому городу, был повешен на кирпичной стене как экспонат. Это придавало свою особенную атмосферу. Гитара омеги всегда была в сохранном месте, и Тэхен лично охранял ее как зеницу ока. У альфы был свой рабочий стол, где он учился порой до четырёх утра, и Чонгук от переживаний за него не спал вместе с ним, валяясь рядом и периодически подкармливая пироженками.       Тэхен учился много и много работал. Настолько, что они начинали реже видеться, но это давало им соскучиться друг по другу. Отец Чонгука звонил каждую неделю, а потом и мама потихоньку начала оттаивать. От их денег омега отказывался, уверяя, что всё отлично. И не врал. Тэхен зарабатывал больше, чем хорошо, как и сам омега-гений, как называет его Ким. Чон все свои финансы вбухал на создание виртуального караоке, усовершенствовав его до идеала. Он привлёк многих специалистов, но основная часть работы лежала на его плечах. Проект окупил себя через два месяца и приносил стабильный доход. Ему так понравилось разрабатывать дизайны и работать с графикой, что он ударился в эту тему с головой. На обеспокоенный вопрос Тэхена, а как же вокальный факультет, Чонгук сморщил носик и махнул рукой. — Я перехотел. Подумал и понял, что не хочу в шоу-биз. Все эти туры, куча работы, папарацци, ни капли времени… Да и у меня теперь новое увлечение, а петь я буду только для тебя. Пусть то, что мне нравится, остаётся как есть. А не становится работой, от которой меня будет тошнить, — словно оправдываясь за свой выбор, осторожно объяснялся Чонгук. Будто Тэхен его сейчас отчитает за «семь пятниц на неделе». Альфа улыбается и придвигается ближе. — Я поддержу любой твой выбор. Любой. Ты можешь стать кем хочешь, — нежно шепчет на ухо, целуя щёчку. — Я всегда буду на твоей стороне. — Даже стриптизером? — ухмыляется, играя бровями. Тэхен цокает. — Только если у тебя будет один зритель, — шепчет в губы. Чонгук смеется. — Абьюзер, — нежно сталкиваются губами, щипая друг друга за бока.       В Америке у них появляется куча друзей, и некоторые из них корейцы. Каждую пятницу они встречаются с ними и уезжают на выходные на кемпинг или популярные базы отдыха. Первое совместное дальнее путешествие они провели в Праге. Неделя там прошла восхитительно, и домой молодые привезли кучу сувениров отцу и миллионы совместных фото и видео.       Каждый день они гуляли до утра. Тэхен делал такие сюрпризы, что Чонгук трескался от умиления и улыбок каждый раз, когда тот что-то придумывал для него. Каждый вечер по традиции они устраивали марафон аниме с кучей пачек чипсов на кровати, но и отрабатывали вдвое больше потом вместе, подыхая в тренажёрном зале. На Чонгука заглядывались очень сильно и много, и первое время ссоры были из-за этого тоже. У Тэхена от ревности крыша текла очень жёстко, и Чонгук иногда думал отправить его на терапию к психологу. Но то были мелкие ссоры.       Первые серьезные конфликты начались, когда Чонгук познакомился с Яном. Сначала Тэхен был очень рад, что у его омеги появился настолько близкий друг, что они проводили вместе почти всё свободное время. Но со временем он начал замечать одну тонкую вещь, которая не была заметна Чонгуку.       Ян постоянно утягивал друга в какие-то сомнительные клубы, бары, в общем, в неприятные для Тэхена приключения. Безусловно, они ходили с Чонгуком в шумные ночные места, но вместе. А тут омега и без него прекрасно развлекался с американским другом напропалую. В первый раз, когда тот заявился домой в четыре утра, Тэхен ничего не сказал. Умыл, переодел и уложил спать. Утром откачал от похмелья и чмокнул в надутые губы. Через неделю это повторилось по тому же сценарию. В третий раз у Тэхена сдали нервы. Первая ссора случилась именно из-за этого.       — Я не хочу, чтобы он появлялся рядом с тобой. В нашей квартире и вообще в нашей жизни, — отчеканил, шлепая по мокрой жопе омегу и бросая на кровать. Чонгук вытянулся, пьяно улыбаясь парню. — Почему? — Вы постоянно вместе. Мне не хватает тебя, он отбирает всё моё время рядом с тобой, а его у меня не так много, — Чонгук удивленно поднимает брови. — Мы всегда с тобой вместе… — Нет. Не знаю, может, ты не замечаешь, но нет, — злится, садясь на кровать. — Я понимаю, что это может звучать эгоистично. Но я у тебя должен быть на первом месте. Как и ты у меня. Я тебя ни на одного друга никогда не променяю. Ты всегда в приоритете, и я хочу от тебя того же. — Тэхен, не неси бред. Я хочу спать, давай утром поговорим, — зевает, скатываясь набок. Тэхен скрипит челюстью. — Это только одна причина. Вторая — ваши попойки. Я все понимаю, но посиделки это одно, а бухать как не знаю кто — другое. Вы вдвоём уходите трезвые, а приползаете пьяными в ноль. Хочешь пить и веселиться — у тебя есть я, и куча адекватных друзей, Блонди. Бухать каждые выходные — не есть хорошо, — Чонгук внимательно смотрит на альфу и, хмурясь, приподнимается. — А ты мне кто, чтобы указывать, с кем мне общаться и что делать? И ничего я не бухаю! — Я тебе кто?! — шипит, резко приближаясь. — Амнезия? — Не рычи на меня, — цедит в ответ омега, показывая зубы. — Не выводи меня, Блонди. Это последний раз, когда я вижу, что ты набухиваешься с этим козлом. Повторяю ещё раз. Хочешь веселиться — у тебя есть я. — Тебя у меня нет уже два месяца, Тэхен! — повысив голос, Чонгук толкает его в грудь и встаёт с кровати нагишом, топая в ванную. Альфа подскакивает за ним, хмурясь. — Что за бред ты несёшь?! — Иди к черту! — орёт, практически захлопывая дверь перед носом, но Тэхен успевает открыть её до. — Говори как есть! — Что говорить?! Ты всё время либо на работе, либо на учёбе! Домой приходишь, когда я уже сплю! Уходишь — тоже самое! Единственное время, которое мы могли провести вместе — это выходные. Но как видишь, два месяца я твоих выходных не вижу! — кричит, дёргано завязывая халат на бёдрах. — Может, потому что, когда они у меня удаются, ты вечно пропадаешь со своим Яном?! — Не сваливай все на меня! И вообще, он прав был насчёт тебя! — Тэхен поднимает брови. — Интересно, насчёт чего именно? — Тебе всё нужно контролировать! Ты ограничиваешь меня! Я не могу с альфами даже поздороваться за руки, у тебя уже приступ бешенства! — Я тебя когда-нибудь ограничивал? В клуб? Пожалуйста. На неделю с омегами в тур по Европе? Веселись сколько влезет, только будь на связи. А насчёт альф… И не будешь здороваться. Вообще не будешь даже смотреть на них. Напомню, из списка моих друзей ты лично исключил всех омег. Я боюсь подходить к ним ближе, чем на пять метров, чтобы не разозлить тебя! — Так подходи! Подходи! Чего ты хочешь от меня?! — Тэхен открывает рот и сжимает кулаки. Лишь бы не наговорить лишнего. Тишина. — Давай успокоимся, — глубоко выдыхает, потирая глаза. — Прости меня. Прости. Подходит и обнимает насупившегося омегу, целуя в шею. — Я не знаю, я, наверно, ревную. — Он же омега, — смеется Чонгук. — Дело не в этом… В общем, прости. Я словил заскок. Конечно, я не в праве указывать тебе, с кем общаться и как себя вести. Но прошу только одного — не пить каждые выходные. Блонди, развлекаться и выпивать — это хорошо, но не каждые же выходные. Представь себя на моем месте: если бы я заваливался домой в четыре утра, пьяный, после весёлого вечера с другом. Бог знает где. Бог знает с кем ещё.       Чонгук вылупляет глаза, смотря на Тэхена. — Ни с кем больше! Тэхен, ты как подумал… Ты всё не так подумал! Я никого никогда к себе не подпущу, даже если выпивший! — уверенно восклицает, хлопая честными глазами. Альфа улыбается, кивая. — Верю, — чмокает в губы и крепко обнимает. Чонгук чмокает в ответ, задумавшись о своём. Хмурится. Какой же он идиот, блять… — Я бы убил тебя, — делает вывод. Тэхен поднимает брови. — Если бы ты пришёл пьяный в четыре утра от какого-то там друга с бара, я бы тебя… И твоего друга… — Во-о-от. Дошло-о! — смеется Ким, поднимая омегу на руки и укачивая как маленького ребёнка. — Никогда больше такого не повторится. Никогда в жизни. Только с тобой… — супится, целуя родную шею. — Прости меня, Тэ… Любимый, прости меня. — Ты что, меня завести пытаешься? — улыбается Ким, заваливая обоих на кровать, пока омега лихорадочно целует его шею. — Никогда больше. Не хочу больше с ним встречаться даже мельком. Чёрт, я такой ведомый! Мне нужно работать над собой. — Поработаем. Прямо сейчас…       Ян больше не появлялся в их жизни, а Тэхен, поняв свою ошибку в том числе, отложил все дела и две недели уделял всё своё внимание и время только Чонгуку. Омега — каждый день с букетом цветов и каждой секундой с любимым, был самым счастливым в этот период.       Вторая крупная ссора произошла, когда они пошли в клуб с друзьями, но никто их не предупредил, что он стрип… — Майкл, какого хрена, — офигевает Тэхен, на английском матеря друга. — Добро пожаловать в моё заведение, дружище! — хлопает по плечам американец, заказывая компании друзей выпивку. Несмотря на ступор Тэхена, Чонгуку всё очень даже нравилось. Альфа, переняв на себя его весёлое настроение, тоже успокаивается, а потом они вдвоём, соревнуясь в выдержке, опрокидывают в себя шоты один за другим. Танцуют развязно, почти занимаясь сексом на танцполе, и томно наслаждаются друг другом, полностью насыщенные кайфом. Уставшие и счастливые возвращаются к друзьям, пока на шесте прямо над ними друзей развлекает утонченный парень-омега на пилоне.       Чонгук, на танцора не обращая никакого внимания, болтает с друзьями. Но в следующую секунду Тэхен подписывает себе смертный приговор. — Ого. Вот это пластика! — объективно оценивает способности парня. Ну, оценил и оценил, кому какая разница, это чисто человеческий фактор — восхищаться чему-то удивляющему. Ещё бы кто это объяснил Чонгуку, который услышал низкий голос своего парня, и то, что он произнёс, даже при максимальном децибеле шума в заведении. — Что? — щурит опасно глаза, оборачиваясь. Тэхен сглатывает. Друзья переглядываются, понимая, что сейчас кому-то пиздец. — Ничего. — Повтори, что ты сказал? — Что именно? — Тэхен, не выбешивай меня. Ты… Ты только что сказал, что у него пластика что-то там! Ого?! Пластика тебе его нравится?! «О-о, это конец», — думает Тэхен. — Нет! То есть… Я просто оценил как человек! Чисто объективно. С точки зрения способностей он отлично двигается… «Лучше бы ты молчал, идиот», — думает про себя. Как Чонгук скрипит челюстью, слышно даже на расстоянии. — Когда ты успел рассмотреть, как он двигается? — цедит, прожигая глазами. — Тебе жить, что ли, надоело, Ким? — Детка, это же просто оценка со стороны… — Мы уходим, — произносит голосом, не терпящим возражений. Тэхен знает этот тон, потому даже не смеет говорить что-то поперёк, тихо собирает вещи. Они прощаются с друзьями, Чонгук оборачивается: — Не смей даже смотреть в его сторону. — Даже в мыслях не было, — качает головой альфа.       — Пластика у него значит… Двигается отлично… Уже представил его на себе? — спрашивает Чонгук, когда они выезжают на проезжую часть. Тэхен закатывает глаза. — Блонди… — Не стесняйся! Говори как есть! Пластика у него отличная?! — Детка, пожалуйста, давай не будем из мухи слона делать, — вздыхает Тэхен за рулём, открыв крышу машины. — Если бы я пускал слюни на какого-то альфу-боксера, ты бы бесился два дня! — Во-первых, я не пускал слюни. Во-вторых, я бы не бесился, потому что ничего нет плохого в восхищении. Оно не распределяется на гендеры. Человек делает что-то, что вызывает восхищение, другой человек восхищается. Вот и всё. — Так, значит, я должен быть рад, что ты только что восхищался каким-то омегой?! — истерит, пока смеющийся Ким не целует его руку. — Ты же знаешь, кем я восхищён всегда, — но Чонгука уже не остановить. — Ты не выглядел удивленным. Часто с Майклом захаживаешь в его клуб? — Блонди, ну куда тебя понесло… — Я так и знал, что от него чего-то стоит ожидать! Так вот какие были у вас дела, когда прикрывались от нас с Лией! — Чонгук… — со злостью выдыхает Тэхен, резко тормозя машину. — Клуб этот новый. И я здесь был впервые как и ты. Занимались мы делами. А вот чем и где занимались вы с Яном, это другой вопрос. — Что?! — охреневает Чонгук. — А что? Это ты не выглядел удивленным. В своё время, наверно, вдоволь наслаждались с подружкой полуголыми альфами на пилонах? — Нет. Мы их снимали. И наслаждались ими в номере, — забивает последний гвоздь в крышку гроба терпения Тэхена.       Минутная тишина в салоне.       Мотор машины ревет, и тачка резко срывается с места словно комета. — Тэхен! — кричит омега от страха, лупит альфу по плечам. — Сбрось скорость, твою мать! — Снимали, значит? Очень, блять, интересно… — Спидометр перевалил за двести. Чонгуку уже плохо, но упёртость в нём перебарывает. — Убить нас обоих — очень по взрослому, — складывает руки на груди. Сейчас он побесится, поиграется со скоростью и уймется. Чонгук уже привык к его стадиям гнева.       Но, подъехав на парковку, Тэхен блокирует машину и вытаскивает Чонгука за руку, дёргая на себя. — Тэхен, мне больно, — шипит омега, пытаясь выдернуть руку. — Потерпишь, — едко отвечает Тэхен в ответ. Дома громко хлопает дверью, и Чонгук залетает туда первым с помощью альфы. — Ты что делаешь?! — вспыхивает Чон, потирая больное запястье. Не успевает поднять глаза, как его придавливают к стене, потом со всей силы ударяют кулаком по стене прямо рядом с лицом. Омега открывает от шока рот и смотрит на злого как тысяча чертей Тэхена. — Снимали, блять? — шипит, схватив раненой рукой за челюсть. — Я-то думаю, откуда у нас альфами прёт за километр! — Давай-давай, придумай небылицы на своей больной фантазии, — скалится омега, шепелявля из-за сжатых щёк и челюсти. — Нравилось лежать под ними? Или у вас там групповушка была? — У Тэхена контроль по шкале на минус двести. Из-за словечек этого провокатора он когда-нибудь в тюрьму сядет. — О, да. Нравилось! — ухмыляется, когда видит сжимающиеся челюсти Тэхена. — Я бы… повторил. — Сука! — И ещё один удар в сантиметре от лица. Чонгук жмурится, улыбаясь. Тэхен отталкивается от стены и судорожно потирает лицо, если он сейчас не успокоит себя, то прибьёт Чонгука. Приближается снова, хватая за шею. — Я сначала прибью тебя. Не успокоюсь на этом, пойду и пошвыряю твоего Яна, а потом прикончу всех до единого, под кем ты там лежал, — цедит, сжимая зубы. Чонгук поднимает бровь. — Не они, так другие найдутся, — Ким скрипит челюстью, сжимая руку на шее сильнее. — Прикуси себе язык, пока я тебе его не вырвал. — Ты мне не указ! — и снова провоцирует, прищуриваясь. Альфа приближает лицо максимально близко, сжав руку на шее ещё сильнее. — Ты — сучка. Настоящая сучка, — шипит в губы. — И что? Откажешься теперь? — облизывает губы, провоцируя. У Тэхен шарики за ролики заезжают от этого. — Не дождешься, блять! — шепчет в губы. Придавливает собой плотно к стене и перемещает руки на бедра, жёстко хватая их и притягивая впритык к своим. — Блондинка… — Маньяк! — Языки сталкиваются шумно, до слюней на подбородке. Тэхен рвёт на нём одежду без разбора, пожирая его шею, оставляя отёки и крупные засосы везде. Чонгук стонет, царапая спину, когда снимает с него футболку, кусает за уши. Альфа вжимается в него, дёргая на себя за раскрытые бедра. — Выдеру тебя как суку. — Постарайся… — стонет, когда кусают подбородок и широко лижут шею. Тэхен резко давит на голову, и омега падает на колени. Сразу же судорожно сдергивает джинсы с боксерами и берет сходу наполовину, ослабляя горло. К его размерам было трудно привыкать, но Чонгук был бы не Чонгуком, если бы не овладел и этой областью до идеала. У Тэхена искры из глаз, толкается глубоко и резко, упираясь рукой в стену. Зачесывает мокрую чёлку, сжимая белые волосы в кулаке. — Ещё раз услышу твои бредовые разговоры про альф, я тебя по стене размажу, — Чонгук ухмыляется, слюни капают с подбородка, мычит, отдавая вибрации по члену. Альфа стонет утробно, резко поднимая его на ноги, и толкает язык так глубоко, что омега давится. Отстраняется с чпоком и смотрит в глаза. — Любишь меня? — Нет. — Если не будешь любить, я тебя выпорю. — Не хочу. — Меня или любить? — Порки. — Повторяю. Любишь меня? — …Не знаю. — Чонгук… Не выводи меня, — цедит, сильно сжав ягодицы под шортами, впритык прижатые к собственному паху. — Я говорю честно! — ухмыляется, облизывая губы. Тэхен кусает за нижнюю, сильно оттягивает. — Давай, покажи, как ты не любишь меня, — улыбается, толкая к стене и придавливая сзади собой. Жадно сдёргивает шорты, натягивает стринги до ямочек на пояснице. Чонгук стонет, упираясь лбом в стену. Альфа сдвигает капроновую полосочку в сторону и, жадно кусая шею и затылок, входит без подготовки, вызвав высокий стон. Входит наполовину, ждёт, когда Чонгук будет готов принять больше. — Двигайся уже. — Двигаться будешь ты на мне в кровати. — Мы можем и без кровати. — Ну, нет уж, кровать не просто существительное, детка моя. Это место имения. Тебя особенно, — толкается во всю длину и сразу же выходит, закидывая омегу на плечо и громко хлопая по голой жопе. — Тэхен! — возмущается, когда его кидают на постель и наваливаются сверху, загоняя полностью, что у Чонгука низ живота поджимается. — Мать твою… маньяк. — Блондинка, — трахает с оттяжкой, кусая за щеку, и привстает, подтягивая ноги на свои плечи. Чонгук почти кричит, царапая простынь. Кровать скрипит, бьётся о стену. Тэхен засовывает в горячий раскрытый рот пальцы, проталкивает глубже. Чонгук покусывает их, стонет громко, сжимая в себе. Альфа резко переворачивается на спину, громко шлепая по ягодице оказавшегося на нем Чонгука. — Двигайся, — Чону повторять два раза не надо, и он начинает раскачиваться, ускоряя темп до поднятой температуры в спальне. Прыгает резче, стонет громче, сам берет его руку и толкает в рот его пальцы, посасывая горячо и с отчаянием. Тэхен вскидывает бедра вверх и хватает его за ягодицы до вздутых вен на руках. Смотрит на закрытые глаза и открытый рот с жадностью и животным желанием. — Убить тебя мало, — хрипит, на что Чонгук ухмыляется, закатывая глаза от наслаждения. Звуки ужасно неприличные: всё чвокает, шлепает, из-за смазки обоих все вспенивается в промежности. — Соскальзываешь, — подмечает Ким, натягивая на себя сильнее, и прочно хватает за бедра, чтобы впритык. — Тэ… — М? — Хочу запереться с тобой на неделю… — На месяц, — поправляет и, приподнявшись, широко лижет чужую родинку под губой. — На месяц. И трахаться, пока у тебя сперма не закончится. — А как-же твои стриптизеры и отель? Не заскучают? — Нет. Они понимающие. — Ох, вот как, — натягивает его блондинистые волосы на кулак, оттягивая голову назад. Прикусывает кадык. — Я тебе его перегрызу. Хочешь? — Хочу…       Кончают пять раз за ночь, изводя друг друга до истощения, а утром Чонгук просыпается с огромными корзинами цветов вокруг кровати и в украшенной шариками и серпантином комнате. Удивляется, потом улыбается и встаёт с кровати, нагишом топая по паркету. — Тэ! — зовёт, хмурясь. Никого не находит и заходит в спальню, вылупляя глаза. Альфа стоит на одном колене с… кольцом в руках и улыбается. — Выйдешь за меня? — Чонгук подходит с открытым ртом, не веря в происходящее. И ни секунды сомнений внутри. — Ещё спрашиваешь… — Тэхен, смеясь, хватает его за бёдра и поднимает, крепко обнимая. Чонгук счастливо хохочет. Альфа вынимает кольцо из коробочки и почти надевает на пальчик, но тут же отстраняется. Омега хмурится и поднимает на него глаза. — Любишь меня? — спрашивает, улыбаясь. Блондин прыскает. — Ты надень, тогда и скажу. — Ну нет, так не пойдет. — Откладывает коробочку в карман, Чонгук вылупляет глаза. — Эй! Отдай мне! — Нет-нет, сначала скажи, потом отдам. — Тэхен! Ты же знаешь всё! — Хочу, чтобы ты кричал, как в тот раз, в машине. Помнишь? Ким Тэхен, я люблю тебя! — Ким Тэхен, я люблю тебя! — повторяет и засовывает руки в его карман, пытаясь вытащить кольцо. — Ну, нет, как-то неискренне. — Ким Тэхен, отдай мне кольцо. — Всего три слова, — улыбается шкодливо, играя бровями. Чонгук улыбается вместе с ним, качая головой. Становится серьёзным, а потом у него от осознания всего дрожит нижняя губа. И он начинает плакать. — Детка, ты чего? — пугается не на шутку Тэхен, обнимая крепко и обеспокоенно заглядывая в красные глаза. Чонгук качает головой, сильно обнимает за плечи, бесконечно целует в шею. — Я люблю тебя. Я люблю тебя так сильно, что не могу дышать. Я тебя никогда не отпущу, ты меня понял? Ты теперь мой, ты теперь всегда мой. Никогда не люби никого, кроме меня! Никогда не восхищайся никем, кроме меня! Я умираю в такие моменты. — Плачет, размазывая слёзы по плечам. Тэхен улыбается, расцеловывая его личико. — Моя детка. Мой малыш. Моя зайка, — урчит, целуя носик насупившегося парня. И чмокает в губы. — Я стану лучшим для тебя. Ты будешь смотреть только на меня, ни на кого больше, — шмыгает, утыкаясь лбом в его плечо. — Ты и так лучший для меня, Гуки. И я всегда смотрю только на тебя. Я люблю тебя. — Целует в родинку на шее и поднимает омегу, садится на кровать и укачивает, как маленького ребёнка. Достаёт кольцо из кармана и, поцеловав пальчик Чонгука, надевает украшение. Омега снова начинает плакать, утыкаясь в грудь любимому. — Через два дня откроется моя новая точка в Нью-Йорке. Я инвестировал в один дом в частном секторе, тебе должен понравиться. Чонгук удивленно поднимает брови. Про точку он знал, она будет уже вторая. На первом открытии он сам лично занимался организацией. Но про дом… — Наши родители уже спланировали дату свадьбы на четвертое июня. Сразу после церемонии мы с тобой улетаем на Кубу, — продолжает Тэхен. — Родители? Даже мама? — Даже мама, — улыбается. — Ты что, волшебной пыльцой на неё брызнул? — Нет. Всего лишь своим обаянием, — улыбается. — У тебя пузырь надулся. — Что? — Пузырёк надулся в носике, — смеется, лопая его мизинцем. Чонгук хохочет, заваливая парня на спину.       Через пятнадцать лет они оба сидят в классе элитной школы своих двух сыновей-близняшек и выслушивают о них такое, что уши в трубочку скручиваются. А потом им приходит звонок от учителя их старшей дочери, которая опять стала причиной драки двух парней старших классов. Смотрят друг на друга и смеются. — Нам надо валить. — Куда? — В санаторий, — отвечает Тэхен, вызывая громкий хохот Чонгука. Учитель всё ещё смотрит на них как на умственно отсталых.