Блонди

      В комнате воцаряется такая тишина, что даже шума за дверью не слышно. Чонгук промаргивается, открывает рот и захлопывает обратно. — Ты что здесь делаешь? — шепчет, не смея дышать. Тэхен смотрит на него также: жадно, с тоской и каким-то нездоровым намерением. — Чипсы принёс, — улыбается, стоит в костюме официанта, приближается и не сводит взгляда. Чонгук сглатывает. — Что ты здесь делаешь, Тэхен? — спрашивает серьёзно, хмурясь. Альфа останавливается и перестаёт улыбаться. Молчит, бегая зрачками по чужому лицу. — Я никуда не полечу без тебя, — говорит голосом, не терпящим возражений. У омеги перехватывает дыхание, что он рефлекторно хватается за живот. — Ты… ты что, билеты сдал? — Нет, — улыбается снова как безумный. Ещё один шаг. Ближе. Видит только Чонгука, не замечая препятствий. — Тогда… — Я купил второй. Он невозвратный. Как и мой. — Чонгук дышит тяжело, когда альфа становится совсем впритык, насыщая его пространство своим запахом. — Даже не думай. — Я. Никуда. Не полечу. Без тебя. — Раздельно чеканит каждое слово, облизывает свои губы и жадно рассматривает чужие. — Нет, Тэхен. Мы же все решили, — шепчет, еле проговаривая слова, — всё внимание на губах напротив. — Либо я лечу с тобой, либо остаюсь здесь. Мне плевать, кем я буду тебе, хоть любовником, знакомым прохожим, соседом, кем угодно… Я всегда буду рядом. Всю твою жизнь, понял меня? Ты от меня не избавишься. Но делить я тебя ни с кем не смогу. Я предлагаю два решения этой проблемы: мы остаёмся, ты сейчас же говоришь всем, что ты носишь моего ребёнка, и мы сбегаем с шумом; или мы сейчас тихо и незаметно связываем простыни с твоей кровати, выходим на террасу, спускаемся по ним вниз и сбегаем без шума. Третьего не дано. Выбирай.       Чонгук хочет это контролировать, но не может, когда от распирающего счастья у него глаза наполняются слезами. Тэхен не выдерживает первым — целует его щеки, обнимая так, что у омеги хрустят позвонки. Альфа целует глубоко и со вкусом, будто собирается вылизать его изнутри.       Но Чонгук не против… Совсем не против.       Обнимает в ответ так же, с обожанием принимая в рот его язык, слизывая с родных губ собственные слезы. — Мой. Только мой. Я без тебя не смогу. Никуда без тебя. Веришь, я почти сдох за эти полмесяца? Думал, никогда не увижу больше… — шепчет на грани лёгкой паники, зарываясь в шею омеги, глубоко и с насыщением вдыхая до боли любимый запах сирени. — Моё личное лето.       Чонгук плачет, бесконечно целует его лицо, согласен был на всё с первой секунды, как Тэхен вошёл в его комнату, жизнь, личное пространство. Пусть будет тяжело, будет сложно, но он не откажется от него. Без него он не существует.       Кивает, обнимая крепко. Тэхен счастливо улыбается той самой квадратной улыбкой и, в последний раз чмокая его в губы, наконец смотрит в глаза. — Так какой вариант всё-таки? — смеётся и вдыхает запах красиво уложенных, блондинистых волос. — Второй, конечно! — Хлопает по плечу, вызывая ещё больший хохот. — А как насчёт первого? Ты тест не делал? — Весело, но с серьёзностью спрашивает альфа, вытаскивая из шкафа постельное белье. Чонгук давится воздухом. — К-какой тест! Первый вариант даже не рассматривается пока, — пугается не на шутку. Он хочет от Тэхена детей. Сразу троих. Но не сейчас! — А когда рассмотрится? — произносит Тэ, улыбаясь, крепко повязывая простыни. — Когда я стану поп-звездой, а ты владельцем двух точек автомастерских в Нью-Йорке. — Складывает руки на груди. — В Литл-Рок штата Арканзас, — смеется, поправляя. Чонгук осекается, поднимая брови. — В смысле? — В прямом. Там филиал моего отца. Там я и буду стажироваться. — Чонгук лупит глаза и садится на кровать. — Ты что, мажор? — Хо-хо, это мне моя Дива говорит? — Ты под машиной валялся! Как это… — Ну, в том, что мой отец такой успешный, моей заслуги ни капли нет. И он не хочет оболтуса на своей шее. Он себе замену растит, а не нахлебника, правильно, моё Золотце? — улыбается, сидя на корточках перед кроватью и затягивая зубами простыни. Чонгук расплывается в улыбке тоже, кивая. — Правильно. — Чтобы такие плохиши, как я, крали таких красивых блондинок, как ты, и потом хорошо могли их баловать. — Ты думаешь, я не смогу жить в обычных условиях?! Да я… да я носки за тобой могу стирать руками! Буду тебе каждый день готовить! — Надувает губы, насупливаясь. — Ути, моя детка готовить умеет? — почти пропевает, играя бровями. Чонгук замолкает, бегает взглядом по стенам. — Я научусь! Я умею рамен делать! Закончив, Тэхен наседает на сидящего Чонгука, упираясь руками по обе стороны. Взгляды обоих снова зависают на губах друг друга. — Я сам буду готовить. Сырники, мясо по-французски, стейк… тебя. Тебя — каждый день, каждую ночь напролёт, — ухмыляется, лизнув нижнюю губу с родинкой. Чонгук уплывает, улыбается широко, касаясь своим носом его. — Я согласен. — Чонгук!!! Какого черта ты там закрылся?! Фотограф приехал, семья жениха к парадному подъезжает! — Омега вздрагивает от голоса матери, вылупив глаза на Тэхена, пока тот вовсю спускает «веревку» вниз. — Я… Я в штаны не влезаю! Подожди немного! — орёт в ответ и наблюдает, как Тэхен затягивает конец к перегородке в комнате. — Что?! Ты меня убить сегодня хочешь?! Какой кошмар… Это катастрофа! У меня не сын, а свинья! Невозможно… — Женщина о чем-то дальше причитает, пока Тэхен уже спускается с террасы. Высота небольшая, и он уже оказывается на земле, придерживая материал. — Иди ко мне! — шепчет, подзывая. Чонгук перелезает через парапет и спускается по верёвке, Тэхен страхует внизу.       Спустившись на землю, они бегут за руки к заднему входу коттеджа. Весь народ у парадного, поэтому по пути никаких препятствий не возникает.       Тэхен снимает блокировку с машины и кивает Чонгуку. — Прыгай. — Омега открывает дверь, уже собираясь садиться, и в последний раз бросает взгляд на отчий дом.       Взгляд стекленеет, и дыхание сбивается. — Блонди, в чем проблема? — хмурится Тэхен у своей стороны машины и смотрит туда же. Застывает, сглатывая.       Отец Чонгука смотрит прямо на них с сигарой в руках. — Папа… — шепчет блондин, смотря на него большими глазами.       Мистер Чон смотрит на них с тоской в глазах, понятной только родителям, и протягивает руки вперёд.       Омега бежит к нему, влетает в родные объятия. Тэхен напрягается, без раздумий шагая за ним. Мистер Чон целует сына в белую макушку, горько улыбаясь.       — Если что-то нужно — ты пишешь мне. Чего-то не хватает — пишешь мне. Всегда будешь на связи, — строго говорит, ещё раз целуя свое чадо в лоб. — Будешь счастливым. — Обязательно. — Впервые плачет перед отцом, обнимая со всей силы. Тэхен облегченно улыбается, стоя за его спиной, словно телохранитель. Мистер Чон оценил. — Береги его. — обращается к альфе, на что получает твёрдый уверенный кивок. Родные прощаются, и Чонгук, помахав напоследок, идёт к машине. — Спасибо! — говорит Тэхен, кланяясь мужчине и получая отеческую улыбку, шагает за Чонгуком.       Мерседес выезжает с территории особняка также незаметно, как появился. — Откуда она у тебя? Почему я о ней не знаю?! — удивляется Чонгук и с интересом рассматривает салон. Тэхен смеётся, открывая крышу и врубая музыку на максимальную громкость. Омега хохочет, ловя ностальгию.       Та же дорога, та же музыка, те же эмоции, тот же человек… Омега встаёт, раскидывая руки навстречу ветру.       И кричит со всей силы: — Я люблю тебя! Ким Тэхен, я люблю тебя! — Смеясь, танцует под музыку. Тэхен хохочет, а потом орёт за ним во весь голос: — Эй, блондинка! Я тебя сильнее! Самолёт пропадает среди облаков, оставляя за собой моменты первой влюблённости, боли и разлуки, тот самый парк у дороги. Впереди только счастье. Счастье.

Это всё следы любви

Первые следы моего греха

Я написал о нас обоих

Пусть о нас знают все