Новое солнце

      Красный сигнал светофора, и Пчёлкин в порыве бессильной злости ударил по кожаному рулю внедорожника, а потом нервно сжал кулаки, проклиная медленного урода, который как раз успел проскочить на жёлтый свет, в отличии от Вити, и теперь, видимо, ехал по делам со спокойной скотской душенькой. Чтоб у его москвича все шины одновременно полопались!       Немного опустив стекло дверцы, Витя поджёг зажатую между зубов сигарету и, запрокинув голову на подголовник сидения, сделал затяжку в надежде побороть дикое раздражение, преследовавшее его ежедневно.       А вот не тут-то было! Трубка неожиданно звякнула, чем испугала собирающуюся вместе по крупицам выдержку. Резким движением вытянул из внутреннего кармана пальто телефон и ответил на звонок.       — Да? — получилось слишком грубо.       — Виктор Павлович, — услышав мягкий Наташин голос, Витя утомлённо прикрыл глаза, — вы точно приедете?       — Сказал же, что приеду, значит приеду. Скоро буду, — с нажимом ткнул в пластиковую кнопку отбоя, желая, чтобы его оставили в покое хотя бы на несколько минут.       Сигнал светофора переключился на зелёный, плотный ряд автомобилей двинулся вперёд. Витя выкинул сигарету в окно и сильно вдавил педаль газа, дабы через какое-то время его с уважительным кивком встретили две громадины, именуемые охранниками клуба, а по пути к кабинету конкретно присела на уши Наташа, быстро цокающая каблуками.       — Заткнись, — не выдержал Витя и, пройдя к столу, уселся на кресло.       И вдруг на его глаза попалась сидящая напротив, на диване молодая и эффектная брюнетка. Она реально вызывала очень большой эффект. Безусловно, красива и соблазнительна.       Она заметила его внимание и очаровательно улыбнулась.       — Здравствуйте, Виктор Павлович, — медленно протянула незнакомка и слегка провела длинными красными ногтями по чёрной коже подлокотника.       Витя ухмыльнулся, подмечая, какой певчий у неё голосок, отчего некогда плохое настроение поднялось.       — Это Виктория. Я вам говорила про неё, — встряла Наташа, про присутствие которой он напрочь позабыл.       — Оставь нас, — проговорил Пчёлкин, не сведя глаз с брюнетки, и скоро дверь закрылась, скрывая за собой третьего лишнего в кабинете. Витя с трудом опустил взгляд и взял в руки документ. — Значит, Одинцова Виктория.       — Значит, победительница, — растянула губы с толстым слоем бордовой помады в довольной ухмылке.       Витя опустил взгляд ниже и загляделся на стройную ножку, виднеющуюся в боковом разрезе длинной узкой юбки. В кабинете стало чересчур жарковато, поэтому пальцы отложили листок с заявлением и отстегнули верхние пуговицы рубашки.       — Не забывай, что я тоже победитель.       — Тогда я согласна на ничью.       Смышлёная девочка.       И за её женскую смышлёность Витя сделал пару глотков любимого коньяка, предварительно принесённого специально для него, и поставил стакан обратно на стол.       — Ничья – как-то не по мне, Викуля.       — Предпочитаете выигрывать? — Вика гордо выпрямилась и поправила жакет, что чудесно выделял округлости третьего размера груди, заключённые в чашечки с ажурными краями. — Что ж я подумаю над капитуляцией.       И здесь вся беззаботность испарилась, и Витя основательно напрягся. Её тонкая талия и соблазнительные бедра, обтянутые узкой юбкой, вызвали жгучий прилив желания. Он стиснул зубы.       Главное, не поддаться искушению и не перевести собеседование к более привычному методу «собеседовать сотрудниц».       — Для начала расскажи-ка, раньше где-нибудь работала, м?       Она задумалась, отведя карие глаза с зеленоватым оттенком, в каких горел хитрый огонёк.       — Нигде не работала, — смело заявила она и облизнула красные губы, пленительно блестящие.       — Опыта, получается, нет.       — Зато есть желание.       Желание-то есть.       Пчёлкин понимал, что с такими данными брать её на высокую должность управляющей – сомнительная идея, однако она действует на него, подобно гипнозу, сопротивлению которому крайне бесполезно. Так непривычно, ведь он никогда не позволял женщинам управлять собой. И сейчас не позволит.       — В таком случае, убеди меня взять тебя, — Витя осёкся, видя, как она перекинула ногу на ногу, — на работу.       — Поверьте, всё, за что я берусь, выходит идеально. А если не верите, то можно запросто проверить.       Вот чёрт! Нет, скорее чертовка!       Она источала игривость, грацию и молодой задор. А её уста лили мёд, так приятно скользящий в уши.       — Ну, с чем чёрт не шутит. Ладно, поверю тебе на слово, посмотрим, как справишься. Надеюсь, не разочаруешь.       — Я не разочарую вас, Виктор Павлович.       Горячая кровь от головы хлынула вниз. Перед глазами нарисовались картинки. Неприличные и столь развязные, что сдерживаться было больно. Возбуждение нарастало до судороги в ладонях, хотевшие в непреодолимой тяге сжимать мягкие и упругие…       Витя отвёл взгляд с Вики и сжал кулаки, вспоминая, когда в последний раз снимал напряжение, что сейчас било через край. Нервы на пределе из-за этого. Его беспричинная агрессия вызывала в главном офисе «Курс-Инвест» замешательство. Друзья толком не понимали, чего Пчёлкин бесился по каждой мелочи. А секретарша Люда уже боялась начальника, прежде заигрывающего с ней, а сейчас ставшим чересчур раздражительным. То ему не так, это не эдак.       И во всём виновата его рыжая жена!       Пчёлкин не понимает, вот что ей не хватает? Катается, как сыр в масле. Он работает с утра до ночи, чтобы семья ни в чём не нуждалась. Никогда не жалел денег на собственную жену, любые шмотки и различные побрякушки запросто могла купить себе, а она всё равно носом воротит и постоянно прикрывается усталостью, будто у них несколько детей и целый дворец с тысячью комнат, требующий тщательной и ежедневной уборки.       Её отговорки казались наивными и жутко бесили. Такими темпами он скоро сорвётся, не железный всё-таки. Не думал же, что угрозу «я тебя ближе, чем на метр, к себе не подпущу», сказанную перед отъездом в Красноярск, стоит воспринимать настолько буквально.       Плохие мысли насчёт факторов, связанных с внезапной холодностью жены, в геометрической прогрессии плодились в голове, упирались в черепную коробку, нехило давили, ища всевозможные выходы ради свободы.       Неужели она реально охладела к нему, как бы парадоксально это не звучало?       Вспомнишь солнце – вот и лучик, как говорится. И вдруг в кабинет заявилась чуть растерянная Аня, чьи глаза забегали туда-сюда в поисках кого-то. Витя оторвал взгляд от новоиспечённой подчинённой и с упрёком уставился на жену, совершенно не понимая, чего она здесь забыла.       — Чё ты тут делаешь? — не планировалось, что выйдет столь грубо, просто Пчёлкин в замешательстве от её прихода.       Аня проигнорировала его вопрос и сразу перевела внимание на Вику, которая вовсе не растерялась и держалась уверенно, лишь повернула голову в сторону, оценивающе осмотрела рыжую незваную гостью. Её красные губы дрогнули в ироничной улыбке. Вика опустила взгляд, мысленно подмечая что-то в своей голове, и встала с дивана, чувствуя, как гладкая чёрная кожа, негромко заскрипев, нехотя рассталась с ней.       — Как понимаю, наше собеседование подошло к концу, — она сделала две шага вперёд, ближе к столу и вновь взглянула на жену начальника, с нескрываемым неудовольствием смотрящую на неё. Улыбка красных губ, в удовольствии произносящих : — Так что, Виктор Павлович? Я принята на работу?       — Принята, — иного ответа быть не может, — С завтрашнего дня можешь приступать к обязанностям.       После она, маняще качая бёдрами, стиснутыми юбкой, направилась к выходу из кабинета, чтобы скрыться в полутёмном коридоре клуба, оставляя супругов наедине.       — Кто она такая? — с лёгким пренебрежением спросила Аня, чем сильно насторожила мужа.       — Новая управляющая, — придав голосу мягкость, ответил Витя.       — Чем тебя Наташа не устроила?       — Тем, что скоро уволится.       Аня повернулась к столу, и Пчёлкин заметил, как бархатные реснички вибрировали в напряжении, а её лицо резко переменилось, контрастируя с теми обеднёнными чертами, что привык видеть.       — Чего такая нахмуренная? Неужели ревнуешь?       Её ревность определённо тешила самолюбие, ведь выходит, что ей не всё равно.       Колёсики кресла со скрипом крутанулись, и Витя отметил, что Аня сегодня по-особенному прекрасна. Взгляд голубых глаз спустился вниз по женской фигуре, останавливаясь на более интересной части тела, какую хорошо подчёркивали тонкие облегающие брюки, будто призывали к активным действиям.       — Было бы к кому, — сказала она, и Пчёлкин, поддавшись великому соблазну, стиснул красивую упругую задницу жены в руке. — Витя!       Он, несмотря на возражение, внезапно поднялся с кресла и заключил в объятиях успевшую повернуться к нему лицом рыжую, вжал в край столешницы, отрезав, таким образом, всякий путь к бегству, хотя есть надежда, что сбегать она не захочет.       Раньше-то Аня хотела его всегда и везде, стоило ему лишь прижать её к себе и поцеловать в чувствительную шею. Вопреки скромности и девичьей робости, заводилась она достаточно быстро, чему подтверждением была обжигающе горячая влага между её стройных ног. Достойная хвала для коварного обольстителя, коим и является Витя Пчёлкин.       — Что «Витя»? Как бы имею полное право, — его манил притягательный аромат духов, - словно липкую тягучую ириску растворили в горячем ванильном молоке, - смешанный с запахом собственного тела, и он примкнул к сладко пахнущей шее с жадным стремлением, подобно пчеле, любящей медоносный красный клевер. — Я скоро подам на тебя в суд за неисполнение супружеского долга.       Рубашка чуть приоткрылась, показывая прозрачное кружево бюста, которое заставляло окончательно сойти с ума, с сильным желанием дёрнуть ткань, оторвать пуговицы, чтобы поскорей добраться до белоснежной молодой груди и сжать её в ладонях.       — Давай не здесь, а вечером дома?       Её обещания – лишь пустые слова для отвлекающего манёвра. И Витя, хорошо зная про это, не хотел поддаваться и с твёрдым намереньем решил продолжать начатое.       — Дома у тебя одни отговорки: то Маша, то домашние дела. А здесь никого, для удобства можем переместиться на диван.       Никакого ответа, связанного с их перемещением на более мягкую поверхность, не последовало.       Надоела эта чёртова медлительность, и Пчёлкин неожиданным рывком развернул Аню спиной к себе, плотно прижался к ней, доходчиво давая понять, почему нельзя останавливаться, и насколько отчаянно он хочет её в этот момент. Возможно, в нескольких позах и несколько раз. Страстное желание, неудержимо нарастая, охватило его так сильно, что аж перед глазами темнело. Казалось, он терял способность здраво мыслить. Пальцы зарылись в рыжих волосах, потянули вверх, открывая доступ к шее для Витиных губ, что оставили влажные следы на тонкой бархатной коже.       Видимо, молния женских брюк поймала боевой настрой владелицы и теперь, заедая под мужским пальцами, не давала пересекать границы дозволенного.       — Дай мне лишь то, чего я хочу. А я очень хочу тебя, солнце.       Фраза, сказанная хриплым голосом, заставила ноги предательски подкоситься. И Витя, почувствовав, как Аня стала податливой, отметил довольной улыбкой свою победу, так как ему удалось пылкостью растопить лёд сомнений между ними.       Только намеченные грандиозные планы сорвались под звуком разбитого стекла. Витя остановился, чтобы поглядеть на причину шума, однако проглядел жену, что с лёгкостью выскользнула из его крепких рук. Хорошо, что успел вовремя среагировать и поймать беглянку за запястье.       — Да что с тобой не так? — злость из-за нагло сорванного «мероприятия» распирала изнутри.       — Со мной всё хорошо. Это у тебя какие-то проблемы.       — Моя проблема в том, что моя жена резко стала фригидной. Знаешь ли, меня не устраивает заниматься сексом раз в месяц.       — Не устраивает? Занимайся с другими. У тебя в клубе полно тех, кто не прочь подняться по карьерной лестнице.       Конечно, полно. Только достаточно странно, с какой лёгкостью она подталкивает его к сексуальным отношениям на стороне. Недавно же нос морщила от левой женщины в его кабинете, а сейчас провоцирует на измену и подтверждает легальность неверности.       — Что за…? Сама же пожалеешь, что дала зелёный свет.       — Не пожалею, — ответила она, тем самым сильно разозлила Пчёлкина.       И вопреки воле, слова вырвались изо рта раньше, чем он сообразил:       — Коза рыжая.       Громко хлопнула дверь, и Витя ощутил, как кровь шумела в висках, как напряжённые мышцы подёргивались в гневе. Пробка от бутылки отлетела прочь, с характерным стуком встретившись со стенкой, и доза успокоительной микстуры скатилась внутрь, вместе с ней и пришёл ожидаемый эффект. Чуть успокоился и плюхнулся назад на кресло.       Пчёлкин пытался убедить себя, что глупо искать причину возникшей отстранённости у жены – наверняка, опять накрутила себя, зациклилась на всей бабской херне, - однако чувство тревоги не покидало его.       По всей видимости, интуиция не подводила.