Новое солнце

      В воздухе витал сизый дымок очередной сигареты, на полированной столешнице располагались переполненная пепельница и откупоренная бутылка, которая, впрочем, там долго не задержалась. Витя, с трудом оторвавшись от кожаной спинки кресла, поддался вперёд, чтобы достать её и влить щедрую порцию коньяка внутрь себя.       Самая беда начинается тогда, когда уже не чувствуешь вкус горечи спиртного. Так вот — Витя напрочь перестал чувствовать на отметке, разделяющей бутылку на половину. Только, к сожалению, алкоголь никак не мог сместить злость на жену, а лишь заглушал громкий и звонкий голос рассудка.       — Виктор Павлович? — в кабинет зашла новая управляющая и плотно прикрыла дверь, чтобы музыка клуба не проникала в кабинет. — Вы сегодня не в духе? — уголки неизменно красных губ дрогнули вверх при виде беспорядка: разбросанные повсюду документы, часть смята, перевёрнутая чашка с недопитым кофе, остатки которого стекали с края стола на пол.       Пчёлкин с забавой усмехнулся.       — Я отмечаю.       — Неужели сегодня какой-то праздник, а я не в курсе? — спросила Виктория и, нагнувшись, принялась собирать документы.       — Годовщина свадьбы. Ровно год назад я стал счастливым человеком, — равнодушно сказал Витя и поглядел на своё обручальное кольцо.       Он хорошо помнил тот момент, когда Аня дрожащими тонкими пальцами одевала кольцо на его безымянный палец. Она тогда ужасно волновалась, хотя гостей не было, из-за чего, кстати, друзья долго негодовали, мол, даже торжественную регистрацию зажал, и он старался лаской успокоить её, постоянно говорил, что всё хорошо и нет причин для волнения.       — А чего не празднуете со своей счастливой женой? — она хорошо запомнила образ его супруги и догадывается, почему её начальник бухал в одиночестве. Наверняка, вынесла ему мозг.       Витя отвёл мутный взгляд и предпочёл не отвечать на этот вопрос. Ореховые глаза Виктории лукаво сверкнули.       — Ясно.       — Что тебе там ясно? — небрежно кинул Пчёлкин, с вызовом взглянув на неё, и поднялся с кресла.       — То, что вы с супругой очень счастливы в браке, — затем она, красиво вышагивая на высоких каблуках, зашла за стол и наклонилась над гладкой поверхностью, дабы убрать важный документ, пока кофе не уничтожил его, только сделать этого не получилось.       Пьяному Пчёлкину хватило лишь одного взгляда на невероятно соблазнительные формы женского тела, чтобы послать к черту все мысли о жене, которые ранее оккупировали его голову — а теперь, похоже, с позором сбегали с насиженного места, и он силой пригвоздил Вику к столу лицом вниз. Не сказать, что она испугалась такому резкому выпаду, потому что её довольный смешок дал в этом усомниться, да и не рыпалась вовсе.       — Ты специально это делаешь? — спросил Витя, широкими ладонями поглаживая красивые ноги, задирая подол её тёмного и короткого платья.       — Что специально? — мурлыкав, дразнила она и провоцирующее качнула бёдрами, задевая уже конкретно возбуждённого Пчёлкина.       Зелёный свет. Не иначе.       Витя уткнулся в шею, провёл кончиком носа по чувствительной коже, вдыхая её запах. Её терпкий аромат будоражит воображение и гарантирует приятно проведённую ночь. С ума можно сойти. В душе коварные демоны ликовали и грелись около большого огня, используя вместо дров его клятвы в любви и верности, вытянутые проникновенным голосом той регистраторши в ЗАГСе. Он уже не сможет остановиться. Всё равно в аду гореть после смерти. Грехом меньше, грехом больше. Просто тем, кто в раю, придётся обойтись без него.       Рукой почувствовал ажурную кромку черных чулок и порадовался, что не придётся долго возиться с одеждой. Молодая горячая кровь пронеслась по венам. Стройное, совсем не тронутое рождением детей женское тело. Невозможно удержаться.       Она – тот самый глоток холодной воды после длительной жажды. Разве отчаянно жаждущего можно судить?       Вика безумно хотела, тому свидетельствовала влага на подушечках мужских пальцев, когда Витя отодвинул её тонкие трусики в сторону и медленно провёл сверху вниз, коснувшись той чувствительной точки.       — Давай быстрее, — томно дыша, отозвалась она. Как быстро они перешли субординацию. — Войди в меня.       Звякнула пряжка ремня.       — Подожди, — раздражённо кинул он, ища ту заветную упаковку. Больше не даст себе оплошать. — Чёрт!       — Не волнуйся, — и вновь двинула бёдрами назад, будто настойчиво приглашая, и чарующим, игривым оскалом улыбнулась: — Я на таблетках, так что можешь не сдерживаться.       Сказала бы такое Аня больше года назад, то всей херни, подобно их свадьбе, не было бы. С другой стороны – нельзя так рассуждать, ведь ради собственной семьи он готов на всё. Но не сейчас. Сейчас он хочет забыть обо всём и поддаться искушению.       Пчёлкин намотал чёрные волосы на кулак и сделал резкое движение вперёд, заставляя Вику с наслаждением вцепиться в стол длинными ногтями. Она, чувствуя, насколько он глубоко внутри, извивалась и громко стонала, чем удовлетворяла его самолюбие.       Потянул кулак к себе, и она поднялась, позволяя ему неистово сминать грудь через тонкую атласную ткань, сильно, порой до боли. Вика улыбнулась и была приятно удивлена, как он жадно вторгался в неё. Похоже сильно изголодался.       Горячо и влажно внутри, а как же она сильно сжимала его. Настолько хорошо, что Вите буквально хватило одной минуты, чтобы с хриплым вздохом и стиснутыми зубами кончить в неё, такую сексуальную и чертовски горячую. Видимо, длительное время без секса дали о себе знать.       — Извини, у меня просто долго не было, — оправдался Витя, измотанный страстью, и, поправив штаны, бессильно плюхнулся в кресло.       Вставил сигарету между губами и подпалил её зажигалкой, с удовольствием выдыхая дым в воздух. В голове не было никаких мыслей, только ощущение счастливой удовлетворённости.       — Да, я уже поняла, — ухмыльнулась Виктория, понимая, что у её начальника супружеская жизнь трещит по швам, затем, даже не одёрнув задранное донельзя платье, развернулась и тоже закурила сигарету, без разрешения вытянутую из чужой пачки. Курила красиво, медленно выпуская дым через пухлые губы, что в следующий миг крепко обхватывали сигаретный фильтр, оставляя на нём красный след от губной помады.       Она ничего не стесняется, в отличии от некоторых. Витя расслабленно сидел в кресле и, наклонив голову, с интересом наблюдал, как черноволосая соблазнительница с лёгкостью выкинула туфлю в сторону и провела босой ступней по железной холодной пряжке ремня и вниз, туда, где за тканью вновь становилось горячее и твёрже. И Вика, затушив сигарету о дно стеклянной пепельницы, не спеша облизнула губы и не прерывая зрительного контакта, стянула лямки платья.       — Может быть, ещё разок?