Убийство во имя любви

Войдя в бальный зал, Юджин Гельц оглядел собравшихся. Обведя скучающим взглядом графинь и их супругов, офицеров с их любовниками и молоденьких служанок, быстро перебегающих от одного знатного гостя к другому, мужчина в сотый раз убедился в мысли, что этот праздник будет столь же скучным, как и предыдущие. Который год подряд он приходил сюда — и ради чего? Ради лицезрения всё тех же лиц, жаждущих внимания и ищущих полезных знакомств? И если хотя бы что-то в этих людях изменилось за прошедший год, то мужчина счёл бы своё пребывание здесь не такой бессмысленной тратой времени. Вот, к примеру, госпожа Любэра — женщина знатная только по праву рождения, однако ничего отличающего её от простой хабалки из трущоб нет. Выглядела госпожа, как и всегда, вырвиглазным попугайчиком среди толпы, играя роль благодарной слушательницы очередного толстосума. Что, впрочем, получалось у девушки из рук вон плохо, она постоянно перебивала собеседника и, словно невзначай, раз за разом проводила рукой по колье на своей шее. Помнится, в прошлом году эта побрякушка породила нехилый скандал, так как леди Аржент усомнилась в его подлинности. От позора госпожу спасло вмешательство её близкой знакомой Реми, да и то не сильно. Слухи о том, что в колье госпожи Любэры половина камней — простые стекляшки, ходят до сих пор. Юджин подозвал официанта с подносом и, взяв бокал шампанского, решил пройтись по просторному залу королевского дворца, дабы найти себе наименее утомляющую компанию на вечер, ведь тот обещал быть долгим и шумным. Обойдя по кругу зал, мужчина сделал ещё один глоток шампанского и взгляд его остановился на королевском балконе, где уже стоял король Владлон со своей свитой. По мнению некоторых подданных королевства, властитель Владлон был ни кем иным, как мальчишкой, который в шутку богов над людьми сел на престол. Неуступчивый, избалованный, не знающий границ морали юнец с короной на голове был как кость в горле у сторонников его покойного отца. Дмитрий сделал ещё глоток и задумался: «Молодому королю следовало бы стать актером. Много внимания, да и думать надо меньше, возможно всем было бы легче». Но позволить себе развить эту мысль мужчина не мог, да и глазеть на короля столь долго было весьма подозрительно. — Юджин, дорогой, наконец-то мы встретились! — тучный мужчина средних лет кричал громче, чем того позволял этикет. Прорываясь через толпу, он пробирался к приятелю. Это был сотрудник королевской библиотеки Яков Матерж. Бледно-серые глаза приближающегося немного слезились от яркого света ламп, было очевидно, что долгое время мужчина проводит в подвалах за реставрацией архивных документов. Запыхавшийся от бега библиотекарь приблизился к старому знакомому. На его лбу выступили капли пота, щеки зажглись румянцем, губы были изрядно покусаны, руки тряслись от эмоционального возбуждения, а на плечах пиджака виднелись разводы от небрежного смахивания пыли. — Яков, рад видеть, мой друг! — Юджин улыбнулся как можно искреннее, хоть и отступил на шаг назад при попытке приятеля обнять его. — Как дела в казематах древности? Юджин нередко подтрунивал над старым другом, называя его «пыльной мумией». Он помог библиотекарю привести пиджак в надлежащий вид, в котором не стыдно показаться на людях, хотя самому Якову до этого дела особо не было. По виду библиотекаря можно было сказать, что тот хочет что-то незамедлительно поведать старому другу, но пока не решается. Юджин сделал этот вывод, заметив как Яков кусал губы и постоянно оглядывался по сторонам, мельком бросая взгляд на королевский балкон, словно ждал кого-то или чего-то. В его глазах читался страх неизвестности и вместе с тем некое ликование от будущих перемен. Перемены, как считал Юджин, всегда влекли за собой хаос, особенно если они касались высшего света. Любая смена моды могла поставить размеренную жизнь двора на уши, что уж говорить о переменах во власти. Юджин боялся перемен, он страшился того, что только устоявшийся мир и хрупкое спокойствие в королевстве вновь сменятся кровавой и беспощадной бойней за власть. Да, Юджин боялся таких перемен. Тогда только найденный бастард его покойного величества смог успокоить знать и угомонить их пыл от притязаний на наследования трона. Сейчас Дмитрия называют кронпринцем, и весь высший свет пристально следит и ждёт, что наследник Владлон оступится. — Искал я, значится, в старых фолиантах родовые древа знати нашей, — затараторил Яков, уводя Юджина подальше от лишних ушей, — Да набрёл я, друг мой, на то, что может… Договорить Яков не успел, так как заметил вошедшую герцогиню Реми с её компаньонкой Любэрой. Реми имела славу девушки умной, но тщеславной. Хоть и была она из второй по значимости семьи в королевстве, дорогу в свет ей пробили детективные романы её авторства. Поговаривали, что госпожа сама раскрывает убийства, а потом публикует их под псевдонимом Амала, всего лишь изменив имена участников, однако были и те, кто утверждал, что именно из-за звучной фамилии высший свет всё ещё терпит её вздорный характер. Единственным человеком, кто обожал Реми без оглядки, была Любэра. Девушка толкалась с поклонниками творчества писательницы за возможность первой получить автограф, смотрела предмету своей любви в рот и защищала её честь в салонах. Оглядев присутствующих пристальным взглядом и очевидно кого-то увидев, Яков взял за лацкан пиджака Юджина и подтолкнул его за портьеру, закрыв при этом рот рукой. — Вот, возьми это, — дрожащими руками потянув из кармана небольшой свёрток, библиотекарь засунул его под пояс брюк приятеля. — Клянусь, друг мой, эта вещь изменит многое! Вот увидишь, нас ждут перемены! Яков прошептал ему ещё что-то крайне неразборчивое и поспешил удалится. Выскочив из-за портьеры, тучный мужчина наткнулся на официанта, чуть не повалив того и не разбив одиноко стоявший фужер с шампанским. Наспех извинившись перед дрожащим официантом и взяв единственный фужер, Яков быстрым глотком выпил содержимое и направился к человеку, чьё появление заставило библиотекаря вести себя как юнец и прятаться с другом, чтоб переговорить. Отдаляясь все дальше от портьеры, Яков заметил удивительную по своей гармонии пару — Луну Аржент и кронпринца Дмитрия. Молодые люди стояли не ближе, чем того позволял этикет, но всякий, проходивший мимо них, мог почувствовать в их позе что-то неправильное, интимное. Может, дело было в глазах Дмитрия, которые были наполнены восхищением к стоящей рядом особе, или в его руке, что тянулась к руке дамы и остановилась за секунду до прикосновения. Яков почувствовал головокружение, но решив, что это из-за духоты, поспешил выйти на балкон. Проходя мимо леди Любэры, воркующей с Реми, мужчина услышал сплетни и уверения второй девушки о ближайшем выходе её нового романа. В глазах потемнело, ноги подогнулись, из носа хлынула кровь, а руки, пытающиеся её остановить, совсем не слушались. Яков потянулся было к ручке двери, ведущей на балкон, но упал на спину, мутными глазами оглядывая людей, замерших в шоке. Заметив среди них кронпринца, библиотекарь потянул к нему руку и… Как ни крути, из Якова вышел из ряда вон непривлекательный труп. Бросившиеся в погоне за горячей сенсацией журналисты принялись фотографировать тело, про себя ругая мужчину за тучность, и за то, что невозможно поместить его в кадр вместе с золотой рамой от картины «Смерть несущая», ведь фото получилось бы довольно жутким и дающим разгуляться воображению любителям мистицизма. Королевский библиотекарь Яков Матерж умер.