Секрет адепта

Спустя два месяца после ухода из Зоны… Квартира встретила Толю шумом телевизора из гостиной и плеском воды из ванной. Он устало вздохнул, снимая куртку и кроссовки, и прошёл в спальню. Бросил чёрную папку на письменный стол, погладил кота и сел на край кровати. Сегодняшний день выдался слишком трудным, да ещё и погода эта портила настроение. Он никогда не любил осень, предпочитал лето. Весна и зима ему тоже не нравились. Переоделся в спортивные штаны, засунул ноги в тапочки Стаса с медведями и пошёл на кухню. На плите стояла сковорода с жареной картошкой. Обед, который приготовил Стас, превратился в поздний ужин. Пока он накладывал себе еду в тарелку, под ногами закрутился кот, начиная громко мурчать. Отпихнул его ногой в сторону и пошёл к столу, грузно падая на стул. Аппетита не было, но поесть надо. За окном уныло покачивались жёлтые листья деревьев, по стеклу стучали капли дождя, на небо ползли тучи. Толя отодвинул от себя тарелку и подпëр голову кулаком, думая о том, как хотел бы попасть куда-нибудь на юг. За спиной появился Стас, вытирая волосы махровым полотенцем. Он окинул похудевшую фигуру Толи встревоженным взглядом, коснулся плечом дверного косяка и нарушил звенящую тишину: — Как всё прошло? — смял полотенце и опустил глаза в пол. — Как обычно. — Что сказали? — Они мне перезвонят, — вздохнул и посмотрел на мужчину, — как твой день? — Ничего интересного, помог Вике разобраться с подделкой в школу, а потом сходил до мастерской, — подошёл к плите, — смогу поговорить с их начальником только в понедельник. — Понятно. С недавних пор Толя стал больше молчать. После третьей провальной попытки устроиться хоть на какую-то работу, силы и мотивация резко упали. Ему было трудно привыкнуть к такой жизни, где не было опасностей и не стоило ожидать подвоха. На Большой Земле можно было не опасаться убийц, аномалий и мутантов. Говорят, что ко всему хорошему быстро привыкают. Толя так не считал. Павлов проводил всё свободное время в раздумьях или во сне. Жизнь простого гражданского быстро наскучила, но и возвращаться вроде не хотелось. Не сформировавшаяся мысль грызла изнутри, заставляя всё время пытаться уловить её. Он гнался за ней как собака за своим хвостом. — Толь, может, сходим куда-нибудь? Мы мало времени проводим вместе. — Куда? — пустым взглядом оглядел любовника и хлопнул белыми ресницами. Стас вздохнул и сел напротив, замечая полную тарелку. Покачал головой, огорчаясь, что он опять не ест. За месяц они обошли все интересные места в городе, и теперь найти что-то невероятное было сложно. Ничего больше не захватывало дух. А потом Толя стал отдаляться, говоря, что плохо себя чувствует или нет настроения. Он думал, что Стас ничего не замечает. Но это было не так. Даже маленькие изменения бросались в глаза. — Можем просто погулять по парку какому-нибудь или… — Ладно, — безразлично пожал плечами и посмотрел под ноги, где снова крутился Тиша. Орлов моментально вскипел. Он не любил его такого. Не любил угрюмого и слишком покладистого. Нет, ну если он подчинялся в сексе, то ладно, но вот так… — Ну твою мать! — хлопнул ладонью по столу, — невозможно уже! У тебя есть своё мнение или нет?! — Не ори на меня, — зыркнул на Стаса и сжал челюсть. Неожиданный холодный голос и колкий взгляд припечатали Стаса. С ним будто больше был не Толя, а тот Авель-монолитовец. От этого по коже пробежали мурашки. Голубые из-за линз глаза стали обжигающе холодными. — А как мне разговаривать с тобой, если ты не идёшь на контакт? — Ну можешь ударить, я даже не обижусь, — Толя встал с места и поморщился, — не хочу ссориться, — бросил взгляд на окно и развернулся, уходя из кухни. — Стой, — произнёс Стас, зная, что парень остановится на автомате. В Зоне, когда говорят стоять — надо остановиться. Любой приказ надо выполнять беспрекословно и тогда, может быть, получится выжить. Это настолько сильно въедалось в подкорку черепа, что тело реагировало само, вразрез с мозгом. Орлов медленно подошёл к Толе, буравя затылок хмурым взглядом. Развернул его за плечо и посмотрел прямо в глаза, намереваясь увидеть хоть каплю каких-нибудь других эмоций, кроме безразличия и отчуждëнности. Медленно оглядел его выпирающие ключицы и сглотнул, нахмурившись ещё сильнее. Они так и манили прикоснуться к ним языком. Орлов тряхнул головой, прогоняя ненужные сейчас мысли. Видимо, на лице Стаса отразилось что-то новое, и Толя насторожился. Сердце гулко стукнуло, напоминая, что парень всё ещё живой человек. Он попятился, но Стас шёл за ним, крепко сжимая кулаки. — Стас? — встревожился, никогда прежде не сталкиваясь с ним таким. — Молчи, прошу тебя, просто молчи, — прорычал сквозь сжатые зубы. А потом появился страх. По телу пробежали противные мурашки, ноги начали неметь, и Толе пришлось упереться спиной в стену. Это чувство липкими щупальцами захватывало его с головой. Из живота и груди медленно поднималась паника, хотелось бежать, оттолкнуть его. Но поднять руки не получалось — словно на них повесили тяжёлые гири. Не зная чего ожидать дальше, Толя зажмурился. Стас молча наблюдал за реакцией парня. Наконец он добился хоть чего-то. Но, заметив то, как он съёжился, накатило чувство вины. Орлов, прежде добрый к нему, показал злость всем своим видом, чем напугал его. Он шумно выдохнул, а вместе с воздухом ушли негативные эмоции. Протянул руки и прижал к себе хрупкое напряжëнное тело, целуя в шею. — Прости, — Стас отодвинул его от себя и попытался заглянуть в глаза, — не хотел напугать. Толя настороженно кивнул, пытаясь снять цепкие руки. — Ты и сейчас будешь молчать? — А что мне говорить? — Как же ты достал… — закатил глаза и, резко схватив за горло, притянул к себе, впиваясь в его губы. Липкие щупальца отпустили. Их выгнали здоровые бабочки, кучей собравшиеся в животе. Не почувствовав сопротивления и ответа со стороны Толи, Стас убрал руку и ласково огладил щёку, отступая на шаг. Сейчас он давал ему выбор. — Я хочу съездить в Зону. Орлова словно ледяной водой окатило, да так сильно, будто не с ведра, а с водопада. Он давно ожидал чего-то подобного от Толи, до последнего надеясь, что этого не случится. Но раз в год и палка стреляет. — Хотя бы на пару дней, — Толя подошёл ближе и положил руки на плечи любовника, — поехали со мной? — Хорошо, но при условии: отправимся мы туда весной, когда станет теплее, — скинул его руки, развернулся и ушёл в гостиную, падая на диван с тяжестью на сердце. Значит, теперь надо откладывать деньги на дорогу и на снаряжение. Внутренний голос верещал — «я знал, что так получится!». Но Стас упорно гнал его в дальний угол, пытаясь понять резкую смену позиции Толи. Может, его монолитовская душа захотела в родные края? Или по учителю соскучился? Жить надоело? На ссутуленные плечи легли холодные ладони, начиная мягко массировать дубовые мышцы. Тяжёлый вздох вырвался из горла Стаса, когда парень с силой сжал их, принося сначала боль, а потом облегчение. Проворные руки поползли к груди, невесомо коснувшись сосков, а потом плавно огладили крепкий живот. По телу побежали мурашки, скапливаясь комком внизу. Прикосновения прекратились, и опять пришло разочарование. Не успел Орлов окунуться в себя, с намерением заняться самокопанием, как Толя обошёл диван и, оттолкнув Стаса на спинку, сел на колени. Очередная смена настроения начала пугать. — Что происходит, Толь? — А теперь молчи ты, все разговоры после, — прильнул губами к шее и втянул кожу в себя, оставляя багровый круг. Орлов попытался ухватиться за его бедро, но тот перехватил движение и прижал руку к синей обивке дивана, не давая дотронуться до себя. Обжигающе горячий язык очертил узор вокруг кадыка и пополз вниз, смещаясь к соскам. Орлов невольно заелозил, почувствовав, как член начинает наливаться кровью. Похотливые пальцы Толи пробежались по чёрной дорожке волос, которая уходила за шорты, и тут же пропали, дразня мужчину. Стас как бык втянул воздух через ноздри и сжал руки в кулаки. Постарался унять желание повалить любимого и как следует наказать за эмоциональные качели. Павлов сел на пол, рывком стягивая шорты и нижнее бельё со Стаса. Взял в руки горячий и влажный от смазки член, и провёл языком по поджавшимся яйцам. — Ох-х ты ж м-мать… — протянул Стас и зажмурился, не желая видеть такого Толю, слишком горячего и соблазнительного. Движения ладони вверх-вниз по члену, размазывая предэякулят, горячее дыхание и проворный язык — всё это изводило Орлова. Толя медленно доводил мужчину, имея желание сделать приятно, дать ему то, чего так не хватало. Тепла тела, чувство единения. Но и про себя он тоже не забывал: через серую ткань спортивных штанов мял свой член, чувствуя, как ему тесно. Волны жара бежали по всему телу, концентрируясь в паху. Перестав дразнить Стаса, Толя облизнул налитую кровью головку и насадился до конца, пока член не упëрся в горло. Орлову надоело. Не было больше сил терпеть эту приятную и изнуряющую пытку. Он отодвинул парня от себя и снял приспущенные шорты, бросая их неизвестно куда. Рывком поднял его с колен и, притянув за затылок, поцеловал, прикусив за нижнюю губу напоследок. Руки опустились на его ягодицы и сжали, чуть раздвигая их. Толкнул на диван и навис сверху, заглядывая в бесстыжие блестящие глаза, вновь замечая родное и знакомое выражение. — Не отпущу, — придержал его голову за подбородок, — понял? Не отпущу тебя, ни за что на свете. «Он благодарит тебя, это всё не настоящее» — грыз внутренний голос, но Стас тряхнул головой и стащил с любовника штаны, припадая губами к внутренней части бедра. Поднимался всё выше и выше, обходя его член и поджавшиеся яйца, оставляя их без внимания. Прикрыл глаза, проводя носом по впалому животу, и вдохнул аромат его тела. Пот и не выветрившийся запах одеколона. Рука мягко огладила бедро и медленно поползла к ягодицам. — Ну, давай уже, не медли… Толя бесстыдно сжал ноги в коленях и раздвинул, заставив мужчину одобрительно хмыкнуть. Он навалился, оперевшись одной рукой в диван, а другой приставил член к анусу, начиная медленно проникать. Не сводил взгляда с лица любимого, замечая великолепную палитру эмоций. Лёгкая боль, напряжение, спокойствие и удовлетворение. Складочка между бровей разгладилась и он расслабился, начиная улыбаться. Стас мягко двинул бëдрами, по-прежнему наблюдая за ним. Во время секса он был по-своему красив. Красные щёки, частое дыхание, открытый от сладостного чувства внизу живота рот и тихие стоны, которые он пытался заглушить закушенной губой. Невероятно сексуален прекрасен, прямо как какое-то божество. Болтающиеся ноги мешали более глубокому проникновению, и тогда Стас закинул их на себе на плечи, начиная толкаться грубее. Неожиданно протяжный и громкий стон ударился о стены комнаты, проникая прямо в сердце. Отросшие ненормально белые волосы налипли на мокрый лоб, с которого сбегали солëные капельки пота. — Дай мне руку… — прохрипел Толя. Орлов протянул руку и Толя переплёл их пальцы вместе, начиная с силой сжимать. Слишком хорошо. Слишком горячо и приятно. Свободная рука Стаса опустилась на член Павлова, отчего тот выгнулся и начал сжиматься внутри. Сбросив его ноги с плеч, он наклонился ниже и стремительно коснулся губ, целуя мокро и быстро. Он ощущал исходящий жар тела под собой, дрожащую грудную клетку. Ловил ртом каждый вздох его удовольствия, прикусывая нижнюю губу. — Я сейчас… — не успел договорить Анатолий, как слова утонули в громком и протяжном стоне. Орлов ощутил насколько сильно сжался его любимый, как внутренние стенки стиснули и без того подрагивающий член. Он резко покинул его худое тело и, не притрагиваясь к себе, излился на живот, в то место, где уже были белëсые капли. Бывший долговец так и остался смотреть на него сверху вниз, цепляясь за подрагивающие белые ресницы и губы. Парень медленно приходил в себя после оргазма. Вот такого милого, уставшего и открытого Толю, мужчина любил. В такие моменты всё казалось не важным, не нужным. В центре его мира был только Толя. — Будь таким почаще, — попросил Стас, подразумевая его открытость. — Постараюсь, а теперь неси салфетки. Не хочу замарать новый диван, — вздохнул, ещё не открывая глаз.

***

Начало марта… С того дня мало что изменилось. Толя по-прежнему сидел дома без работы, а Стас устроился в автомастерскую, имея довольно-таки неплохие деньги. Их более чем хватало на двоих, получалось даже откладывать. Недомолвок было много, но Павлов прекратил избегать любимого. Он и не думал, что тот так быстро согласится на поездку в Зону. В одну из ночей бывшему долговцу-монолитовцу снова снился Монолит. Такие сны были по-своему прекрасны и ужасны. Положительная сторона заключалась в том, что он мог пообщаться с ним и зарядиться необходимой силой, но отрицательная… Почти каждый раз он не мог проснуться. Великий Монолит хоть и повышал настроение, но затягивал в себя всё глубже и глубже. Парень словно сливался с ним воедино и никак не мог избежать этого. И за последнюю неделю он приблизился к нему как никогда. Появился страх никогда больше не проснуться. Разумеется, Стасу он об этом не говорил. Не хотел тревожить его своими покорëженными мозгами и мнимым страхом. С одной стороны, это же глупо? Однако Орлов так не считал. Будить его по утрам стало сложнее, почти невозможно, даже если учесть то, что любовник засыпал рано. А когда просыпался, то в его глазах читалась отрешëнность и безумие, которое проходило через полчаса. Он всерьёз опасался за его самочувствие, отправляя каждый раз к врачу. Но тот так ни разу не сходил, аргументируя тем, что у него ничего не болит. Бывший долговец открыл дверь и зашёл в квартиру, сразу учуяв аппетитный запах жареного мяса. На лицо выползла улыбка и он, сняв одежду, пошёл на кухню, касаясь горячей батареи. — Замëрз? — раздался голос сбоку, — а я тебе говорил теплее одеваться, всё-таки это тебе не минус пять градусов. — Да нормально, — развернулся и наткнулся на ехидный взгляд Толи, — что приготовил? — Попробовал сделать стейк, — подошёл к плите, — не знаю, что получилось. — Давай, накладывай. А то скоро волком завою от голода, — потëр руки и сел за стол. Ужин оказался вкусным. Стас не успевал прожевать, как сразу отправлял в рот следующий кусок. Мясо сочное и мягкое, в кружке холодное светлое пиво, а напротив сидел тот, кто занимал все мысли. — Я думаю, через месяц можно уезжать в Зону, — сходу произнёс парень и осторожно поднял глаза, опасаясь злости любовника. Тот подавился и начал кашлять, прочищая горло. Обильно запил пивом и посмотрел на Толю, в который раз замечая не тронутую еду. Орлов нарочито медленно положил вилку на стол. — Вот если за месяц наберëшь те килограммы, которые ты потерял, то без проблем. — Я не маленький ребёнок. — Ты сдохнешь без нормальной физической подготовки. Мы полгода не были там. У нас не было нормальных физических нагрузок, — в его голосе сквозила сталь. — Хорошо, — быстро согласился и перевёл взгляд на стейк, отрезая маленький кусочек, — я тут подумал, может, посмотрим фильм? — Я только за, — вытер рот полотенцем, — спасибо за ужин. Стас поцеловал парня в макушку и помыл за собой тарелку, уходя в ванную. Смыть сегодняшнюю усталость и освежить голову. Надоело днями напролёт разбирать карбюраторы и выяснять из-за чего раздаётся стук в двигателях. Толя убрал всю еду со стола в холодильник, скормил недоеденное коту и отправился в гостиную, выбирая фильм. Фантастика не интересна, документальное скучное, романы сопливо. Боевик? То, что надо. Через некоторое время пришёл Стас и со сладким стоном упал на мягкий диван. Весь горячий и потрëпанный. Толя прильнул к нему сбоку, складывая голову на плече. Щëлкнул по пульту и на экране заиграли картинки. Он медленно водил рукой по твëрдому животу Орлова, с замиранием сердца следил за боем и абсолютно не отдавал себе отчёта. А он доводил любимого. Возбуждал такими мягкими и невесомыми поглаживаниями. Стас прильнул носом к белым волосам, глубоко вздохнул их запах какого-то цитруса и выдохнул в ухо. По телу парня пробежал табун мурашек. Сдержав смех, он потряс головой. Но бывший долговец не отступил и лизнул шею, начиная гладить его бедро и поднимать руку вверх. Фильм отошёл на второй план. Толя задрал подбородок, позволяя Стасу оставить на своей шее бордовые круги. Горячее и мускулистое тело плавило не хуже раскалëнной печки. Стас подмял под себя парня, начиная медленно раздеваться. Спортивные штаны не скрывали его полной готовности. Он стянул с Павлова шорты, припадая к нижней части живота. Возбуждëнный член парня упирался прямо в подбородок. Он собрался было лизнуть красную головку, как раздался звонок в дверь. — Открой, — голос Павлова охрип от покалывающего чувства. Стас недовольно проворчал ругательства, напялил штаны и вышел в прихожую. Привёл волосы в порядок, поправил выпирающий член и открыл. Напротив стоял мужчина в чёрном плаще с глубоким капюшоном и какой-то коробкой в руках. Его лицо было наполовину скрыто за шарфом. — Вы кто? — Передайте Авелю, что ему пришла посылка из Зоны, — и протянул коробку. Стас забрал её и человек быстрым шагом скрылся в лифте. Предмет весил килограмма три, а внутри было что-то ещё. Он оглядел подъезд и захлопнул дверь. Вскрыл картонку и достал металлический контейнер. Страх перед неизвестностью сжал сердце, а взгляд скользнул на дверной проём в гостиную. Орлов нажал две кнопки и крышка контейнера открылась. — Стас? — позвал Толя и вышел из комнаты. — Это тебе, — голос осип от вида ярко-голубого артефакта. Глаза Павлова расширились, и он прошёл вперёд на негнущихся ногах. Осторожно взял горячее аномальное образование в дрожащие руки и криво улыбнулся, чувствуя, как тело наливается силой. А под ним лежала бумажка. Стас взял её и раскрыл, быстро пробегаясь глазами. — Здесь написана дата и время. И просьба не возвращаться в Зону. Что это значит, Толь? Что это за арт? — Я синтезировал его под присмотром Фанета, когда только попал под его командование, — он положил шар обратно в контейнер и закрыл, — это послание от него. А дата и время… — Двадцать первое мая, — подсказал Стас, — две тысячи одиннадцатого года. — В этот день я принял монолитовскую присягу. — Ничего не понимаю, — Орлов нахмурился, — откуда он знает наш адрес? Кто был этот курьер? — Есть шанс узнать, но он посоветовал не возвращаться… — А если это ловушка? Парень взял контейнер в руки и отправился в спальню, оставляя его на полке над рабочим местом. Сел на постель и продолжал смотреть на него. Рядом приземлился Орлов. Он взял Толю за руку, переплетая пальцы, и медленно коснулся её горячими губами. Прильнул щекой, ощущая спокойствие рядом с любимым. — К чёрту эту Зону. Не поеду. Если это ловушка, то я могу потерять тебя. Не хочу рисковать, — тихо произнёс Анатолий и крепче сжал руку. — Редко это говорю, но я люблю тебя, — облегчение свалилось на него глыбой. И славно, что он, наконец, отказался от этой затеи, — а давай летом на отложенные деньги рванëм в Москву? Ты же хотел на Кремль посмотреть? — Я только рад, — и положил голову на его плечо, уже навсегда отпуская Зону. Он Зону отпустил, но она его — нет. До дня, когда произойдёт решающее событие, оставалось не так много.