Секрет адепта

Толя нервничал. Чувствовал себя не в своей тарелке. Впервые за семь лет он покинул Зону, был без оружия и в гражданской одежде. Всё казалось чужим, а пространство было каким-то зыбким. Шестое чувство верещало, что нужно бежать или прятаться, ведь защищаться нечем и лучше тогда уносить ноги. Но парень понимал — опасности нет. До Киева они добрались за половину дня, с учётом двух остановок. Ораное и Дитятки были полностью под контролем военных, везде были оцепления и длинные окопы, защищённые мешками, за которыми стояли массивные пулемёты. Капитан оказался не таким уж и плохим мужиком. Многие в Зоне черствели характером, и понять его, в принципе, можно. Павлов сел на постель и вытер об джинсы вспотевшие ладони. Стас убрал их две небольшие спортивные сумки и сел напротив него. Он же наоборот радовался, чувствуя, как сильно и взволнованно бьëтся сердце. — Волнуешься? — А? — Толя потерянно посмотрел на Орлова, — да, наверное, — он глубоко вздохнул и посмотрел в окно. По ту сторону стоял такой же синий вагон с людьми. Они привыкли к такой жизни, где всё легко и просто. Где не надо жертвовать жизнью, лишь бы заработать копейку другую на еду и на патроны, которые могут спасти жизнь. Они погрязли в рутине дом-работа-дом. Их лица настолько кислые, что становилось тошно и хотелось вернуться обратно, в прекрасную и ужасную Зону. — Ещё есть шанс отступить, — подначил Стас, полностью считав настроение парня по лицу. — А ты хочешь этого? — Честно, не очень. Я соскучился по маме, — собеседник грустно улыбнулся, — последний раз я отправлял ей посылку в году десятом. — Я без тебя не вернусь туда. Стас бросил мимолëтный взгляд на закрытую дверь их купе, а потом глянул в глаза Толе. Его серые глаза пересеклись с голубыми, которые приобрели такой цвет из-за линз, и он протянул руку, сжимая его ладонь. Раздалось шипение и поезд тронулся. — Пути назад нет, — Павлов улыбнулся и поднялся с места. Зная, что добираться до Москвы примерно несколько суток, парни решили перекусить. Стас достал из рюкзака колбасу, сыр, свежий хлеб и бутылку яблочного сока. Еда, что производилась здесь, в городе, была намного вкуснее Зоновской. Вкус был более насыщен, всё было с повышенной жирностью. А как это пахло… Толя довольно зажмурил глаза. Чуть погодя Стас принёс кофе и плитку молочного шоколада. На Большой Земле еда была намного вкуснее, а её изобилие было в разы больше.

***

Добравшись до Москвы, парни сразу заказали такси и поехали в аэропорт. Они знали, что город огромный и с большим населением, отчего там было много пробок, и хотели добраться пораньше. Самолёт точно ждать не будет. Им действительно повезло, движение на дорогах было не таким уж и долгим. Толе, конечно, хотелось посмотреть на Кремль, но времени на это не было и тогда Стас пообещал: «Мы обязательно сюда вернёмся, надо сначала уладить дела с жильём». И повезло второй раз, когда вылет состоялся в назначенное время. Бывало порой, что вылет задерживали на несколько часов. А как же Толя удивлялся, когда при подъёме в воздух закладывало уши и внутри все органы будто замирали. Они словно меняли своё положение, хорошо хоть, что не тошнило. Стас же только смеялся над этим, так как это был не первый его полёт. За свои тридцать лет он и не такое повидал. Полёт выдался не таким долгим, как поездка в поезде. Всё время Толя спал, положив голову на плечо Орлову. В воздухе его сильно клонило в сон, и он решил не сопротивляться, теперь стоило привыкать к жизни обычного гражданина. Стас же в свою очередь с радостью отмечал улучшения авиакомпаний. Теперь безопасность была превыше всего, а сколько проверок пришлось пройти только бы попасть в самолёт. Приземления Толя боялся достаточно сильно. Он прямо чувствовал этот удар о землю, то, как его тело подскочит, удерживаемое ремнём безопасности. Но и этого не случилось, он даже не почувствовал посадку. А потом сердце пропустило удар, стоило увидеть аэропорт. Всё такое знакомое, но в то же время ужасно далёкое. Стас, зная о том, что любые неоднозначные прикосновения с намёком на что-то большее караются законом, просто похлопал парня по плечу и ободряюще улыбнулся.

***

Павлов и Орлов стояли около двери в квартиру. Последний никак не решался постучать, боялся, что мать больше здесь не живёт. С момента их встречи прошло семь лет. Он смотрел на номер около глазка и медлил. Толе надоело смотреть, как любовник трусится и, протянув руку, несколько раз постучал, отчего Стас вздрогнул. С той стороны раздался грустный женский голос, ручка шевельнулась, и дверь медленно открылась. Женщина стояла, широко раскрыв глаза. В них стала появляться влага, а руки зажали рот, сдерживая тяжёлые рыдания. За её спиной появился крепкий и высокий мужчина, нахмурившись при виде Стаса. Отчим, наверное. Орлов отпустил спортивную сумку и протянул руки к матери, чувствуя, как сам вот-вот заплачет. Она бросилась к нему и крепко обняла, хватаясь за куртку. Толя почувствовал себя лишним. Всё так трогательно, родные воссоединились, а он вообще не в тему. Мама Стаса открыла красные от слёз глаза и посмотрела на Толю. — Анастасия Викторовна? — ещё сомневаясь, спросил парень, находя её сходство со своей учительницей. — Толенька? Она отошла от сына, погладила его по гладкой щеке и улыбнулась. — Вы знакомы? — удивился Стас. — Потом, всё потом. Проходите, не стойте здесь, — женщина засуетилась, — вы же с дороги, я вас покормлю! — Дорогая, ты пока накрывай на стол, а я поговорю с ними, — раздался глубокий бархатный голос мужчины. Толя бросил очередной взгляд на мать любовника и сделал вывод, что ей не меньше сорока пяти. Но возраст не портил её, наоборот, придавал мудрости. Её блондинистые волосы скрывали собой редкую седину, а длинный халат прятал очень даже неплохую фигуру. А муж её, примерно такого же возраста, вообще не был похож на тех людей, каких он до этого встречал. Не каждый в сорок или пятьдесят сможет иметь довольно крепкое и мускулистое тело. Стас потащил Толю за собой вслед за мужиком, и они прошли в гостиную. Он предложил присесть на диван. — Здравствуй, Станислав, — ледяным тоном произнёс мужчина, — столько лет прошло… — И тебе привет, дядь Вань. — Если ещё раз пропадëшь на такое долгое время, то я лично тебя найду и притащу обратно. Ты даже не представляешь, что пережила мать. Где ты был? — Не боись, не пропаду. Он, если что, присмотрит за мной, — Стас хохотнул и ткнул Толю локтëм, игнорируя вопрос. — Идём, ужинать пора! — раздался голос женщины из другой комнаты. С кухни доносился прекрасный запах жареного мяса и свежих овощей. На столе стояла тарелка с нарезанными огурцами и помидорами. Отчим Стаса достал из холодильника пузатую бутыль коньяка, а для жены красное вино. Так они и сели за стол, подавая тарелки женщине, чтобы она положила им по приличному куску мяса. — За встречу, — произнёс первый тост отчим и стукнулся рюмкой с остальными. Они залпом выпили, а родительница Орлова сделала маленький глоток вина из бокала. Толя закусил куском хлеба. Надо же, довольно ядрëный коньяк, пробирает полностью, аж слёзы навернулись. — Где же ты пропадал, Стасик? Столько лет прошло после твоего письма, я уж думала… — Мам, — прервал Стас и поморщился, — всё нормально. Я был на заработках. Это Толя, — представил он, — мой лучший друг. Сердце Толи кольнуло лёгкой обидой и сразу же отпустило. Они люди советского воспитания, не поймут ничего. Особенно отчим. — Да я помню его, он был моим учеником. Ты как пропал, спустя пару месяцев и он исчез. Уволилась я потом, не могла с детьми работать. Сразу слёзы наворачивались, — она покачала головой и хлебнула вина. — Вам хоть есть где жить? Мы можем постелить у нас, — озадаченно поинтересовался Иван. — Нет-нет, не нужно. Мы купили квартиру в соседнем доме. — Ох, это же прекрасно! — женщина взмахнула руками, — Ты то, Павлов, куда пропал? — Анастасия Викторовна, я к родственникам уехал. Толку мне было в городе одному? — замялся на секунду. — Предлагаю выпить за новую квартиру сына! — с гордостью выдал отчим и потянулся в очередной раз за рюмкой. Так они и просидели до полуночи, разговаривая обо всём на свете. Анастасия и Иван всё пытались выяснить, где находился сын, а Толя хохотал с историй из его детства. Он словно оказался в родном доме, там, где когда-то были его родители. Он чувствовал уют и спокойствие, пока во входную дверь не позвонили. Изрядно захмелевший Стас и Толя посмотрели на Анастасию, а та громко охнула и подскочила открывать. В проходе появился ребёнок. С розовым рюкзачком за спиной, с длинными чёрными косичками и большими голубыми глазами. Её маленький нос и пухлые щëчки украшала россыпь веснушек. Отчего-то сердце Стаса пропустило удар и он, пошатываясь, подошёл к девочке. Малышка сняла портфель, её большие губы растянулись в улыбке, и она набросилась с объятиями на шею Орлова. Толя на секунду опешил, увидев такое представление, а потом посмотрел на Ивана. — Мам, это кто? — Стас насторожился, моментально трезвея. — Это твоя сестра, — отозвалась Анастасия. — Толя? — Стас обеспокоенно посмотрел в его сторону, — всё в порядке? Ты бледный какой-то. — Всё хорошо, думаю, мне на сегодня хватит пить. — Братик, а ты теперь всегда рядом будешь? Не уйдёшь больше на войну? — девочка вытянула губки и широко раскрыла глаза. — Я буду рядом, беги спать. И Вика убежала, весело размахивая розовым рюкзачком с единорогами. Павлову на секунду стало завидно. У него нет и не было такой крепкой семьи, а хотелось. — Ей сколько лет? — Шесть месяц назад исполнилось, — ответил Иван, — бабушка твоя привезла её. Дочке завтра в летнюю школу идти утром. — Эх, какая красавица растёт… А потом парни взяли свои вещи, попрощались с родителями Стаса и пошли домой. В свою квартиру. Она встретила их полной тишиной, как и должно быть. Почти полностью пустая, только кухня обустроена, туалет и ванная. Им повезло по достаточно низкой цене для Владивостока урвать двухкомнатную квартиру. Гостиная полностью пустовала. «М-да, много работы здесь предстоит» — почесал Стас затылок и, сняв обувь, прошёл в спальню. Толя прошлëпал за ним, бросил сумку в угол и прямо в одежде упал на матрас, который лежал на голом полу. Положил голову на мягкую подушку и застонал от удовольствия. Стас присел около его ног, провёл рукой от пяток до ягодиц и с силой сжал их, и повёл дальше по спине. Медленно снял с него куртку и футболку, стянул джинсы и уткнулся носом между лопаток, вдыхая запах пота. Павлов перевернулся на спину, посмотрел на него мутным взглядом и, протянув ладонь, стал очерчивать пальцем узоры по груди. — Пойдём в душ, — чуть хрипло проговорил Орлов и скинул с себя кофту. Толя кивнул, поднялся при помощи любовника и, пошатываясь, пошёл в сторону ванной. Дверь между комнатами они решили не закрывать, в этом не было смысла. Павлов обернулся на Стаса, который спокойно расстегивал ремень, а после ширинку штанов, и замялся. Отчего-то этот момент становился для него особо интимным. Его взору представились десятки белых шрамов, некоторые тонкие, длинные и толстые, а чуть ниже рёбер звëздочки от пулевых ранений. Почему раньше он этого не замечал? Парень стянул с себя трусы и, прикрывая подрагивающий от возбуждения член, запрыгнул в душевую кабину. Следом залез Стас, занимая своим массивным телом почти всё свободное место. Прокрутил специальный кран, и на них из лейки брызнула холодная вода, отчего Анатолий крупно вздрогнул. Резко прокрутил в другую сторону, и пошла горячая, заполняя всё паром. Стас заметил, как Толя неловко жался в стороне и притянул его к себе, прикасаясь широкой грудью к тяжело вздымающейся спине. Провёл мокрой ладонью по напряжëнному животу, щекоча подушечками пальцев лобок. — Это очень возбуждает. Ты чего-то боишься? — прошептал Орлов и втянул мочку уха в рот. В животе всё замерло, в нижней его части усилилось приятное покалывание, а от уха пошли взбудораживающие волны. Изо рта непроизвольно вырвался тихий стон, глаза блаженно вознеслись к потолку. — Я боюсь, что это всё сон, великолепный и долгожданный сон, — еле слышно прошептал, словно боялся действительно всё спугнуть. — Это не сон, — потëрся стоячим членом между его ягодиц, — чувствуешь? — и довольствуясь тем, что тот кивнул, начал целовать его светлые плечи. На теле парня нашлись шрамы не меньшего количества, чем на самом Стасе. Зарылся носом в волосы на затылке и стал оставлять поцелуи вдоль позвоночника, постепенно спускаясь вниз. Присев на корточки, прикусил правую ягодицу и тут же облизнул. Толя дëрнул тазом вперёд и развернулся. Орлов встал, обхватил его шею ладонью и притянул к себе, затягивая в глубокий поцелуй. Подхватил его на руки, держа за бёдра, и прижал к стенке кабины. — Я бы хотел опробовать не только душ, — томно прошептал и лизнул кадык. Голова Толи задралась вверх. Он мало что соображал. Было жарко, душно, хорошо. Внутри всё дрожало и связывалось в узел. Хотелось снять это напряжение, расцеловать или разозлить Стаса. Хотелось почувствовать его. Орлов опустил одну руку и направил свой член в Толю. Коснулся ануса горячей головкой и толкнулся, проникая только ею. Толя спрятал лицо в плече любовника и вцепился в его спину, издавая глухой напряжëнный стон. Чуть подождав, Стас вошёл полностью, начиная интенсивно двигаться. К чёрту аккуратность, они не хрупкие девчонки. Вода лилась на спину Орлова, стекая и согревая его крепкие поджарые ягодицы. Рука Толи переместилась на собственный член, начиная быстро двигаться. От каждого толчка любовника по телу пробегались волны жара, внизу живота всё сильнее покалывало и от этого наружу рвались стоны, которые он заглушал, покусывая плечо Стаса. Стас вышел из него, опустил на пол и развернул спиной к себе. Он снова толкнулся и сорвался на быстрый темп, держа руки парня за спиной. Тот уткнулся лбом в холодную стену и пытался проглатывать стоны, но выходило неважно. Всё тело начинало звенеть, появилось только одно желание — кончить. Орлов толкнулся в него особо грубо, из любовника вырвались громкие стоны, и он тут же вышел, спуская на поясницу. Грудь тяжело вздымалась, а по ногам побежала приятная нега. Развернул вновь парня к себе и присел, облизывая головку. Но тот не мог больше держаться и от лёгкого прикосновения мокрого языка тут же кончил, после его колени слегка подогнулись. Стоял пару минут, выравнивая дыхание, а когда открыл глаза, то заметил, что лицо Стаса полностью в его сперме. Стас стащил с полки мягкую большую губку, выдавил содержимое геля и передал её парню, вставая под струи воды и смывая телесную жидкость с лица. — Как думаешь, твои родители догадываются о нас? Станислав резко обернулся и, забирая губку, начал медленно тереть его спину, спускаясь к ягодицам. — Не знаю. Но лучше, конечно, чтобы нет. — Они не поймут. Но у Анастасии Викторовны точно будут вопросы о скором пополнении. — Пусть Вика ей приносит продолжение рода, мне никто не нужен, кроме тебя естественно, — ухмыльнулся и шлëпнул по пятой точке. После своеобразного приёма душа они вернулись в спальню довольные, распаренные и уставшие. Стас сразу завалился спать, а Толя снял линзы и убрал их в специальный футляр. Прилëг потом рядом, тут же чувствуя загребущие руки, и провалился в сон. А снилась ему Зона. Прекрасная и ужасная Зона. Смелая и отчаянная группа Стрелка, дружелюбные Скаут и Винс, и верный Бродяга. Все счастливые и довольные своей жизнью, изучающие их Зону-мать. Снился и мастер Фанет с Гефестом, которые стояли около прибора Кайманова. А потом явился Монолит. Пугающий и завораживающий. Он ослеплял своим ярким лазурным светом. Этот свет пульсировал, словно сердце билось. Может, он действительно был важным органом для поддержки жизни в Зоне. А потом Толя увидел себя. Белый с чёрными пятнами комбез, за спиной большая гаусс-винтовка, а над головой возвышался Монолит. «Я жду тебя» — пронзительно звучал его безжизненный голос. Павлов открыл глаза рывком. За окнами ещё стояла ночь, Стас сладко посапывал прямо в ухо, а сердце учащëнно билось. Это всего лишь сон, дурной сон. Парень повернулся лицом к любимому, поцеловал его нос и прикрыл глаза, прижимаясь к нему ещё сильнее.