Пишущий человек

      Сотни километров, тысячи недосказанных предложений и миллион невостребованных прикосновений продолжают висеть в воздухе между нами в этот холодный осенний вечер.       Я в очередной раз бреду в своих теплых носках на кухню, чтобы утешиться горячим и сладким чаем с горсткой таблеток от простуды. В комнате открыто окно, поэтому вся квартира наполняется шумом машин, проезжающих по лужам.       Укутавшись в теплую толстовку, я продолжаю испытывать холод, наверное, температура вновь поднялась. Пока мои руки трясутся, чайный пакетик с горем пополам опускается на дно кружки и погружается в закипевшую воду. Заменитель сахара, кинутый в напиток, начинает шипеть и растворяться. Вот и вся магия этого вечера уместилась в одну единственную кружку.       Добредя до комнаты, я аккуратно ставлю чай на прикроватную тумбочку, а сама закутываюсь в теплый плед. Дождь за окном усиливается, отчего в комнату попадает все больше осеннего воздуха, разрывающего мои и без того потрепанные легкие. Но сил, чтобы дойти до окна и закрыть форточку у меня уже нет.       Сотни километров, тысячи недосказанных предложений и миллион невостребованных прикосновений продолжают висеть между нами в этот холодный осенний вечер. Я стараюсь отвлекать себя на любые занятия по хозяйству, пока не имею возможности выйти на работу, лишь бы не думать о том, сколько потерь мне принес наш разрыв.       Когда-то мы могли просто сидеть рядом и молчать, прислушиваясь к нашим сердцебиениям и ощущая свободу, но сегодня, когда моё собственное сердце пропускает удар за ударом, а тело становится горячим из-за бушующего вируса, я понимаю, что даже тогда мы не были вместе.       Разрыв – это слишком громкое слово, чтобы встать между нашими именами. Наши отношения скорее похожи на первые дни сентября: всё ещё светит солнце, но воздух уже холодит тело настолько, что без теплых вещей жизнь кажется адом.       Моя кожа покрывается мурашками, в груди начинается сильное жжение. Сколько бы я не сидела, укрывшись пледом, окно всё равно придётся закрыть. Шаркая ногами по голому полу, я дохожу до окна и на мгновение останавливаюсь, вглядываясь в темноту улицы. Пара школьников бежит сквозь аллею, стараясь укрыться от дождевых капель. Насквозь промокшие, насколько я могу судить своими воспалёнными глазами, они визжат и кричат, шлёпая сырыми ногами по лужам, но, всё же, в их голосах слышится счастье.       Когда-то все мы были такими. Но годы идут, а расстояние между нами увеличивается. Казалось бы, чего сложного – набрать номер и позвонить? Но с каждым прожитым днём это сделать всё труднее, ведь ни ты, ни я не способны простить ни друг друга, ни себя самих.       Между нами тысячи километров, сотни непрочитанных сообщений и больше никаких общих воспоминаний…       Продрогнув, я закрываю форточку, шмыгаю носом и вновь возвращаюсь к кровати. Делаю последний глоток чая, который успел остыть и глубоко вздыхаю. Дождь за окном прекращается, внутри меня спокойно. Обычно послевкусие чая меня успокаивает, но сегодня я ощущаю грусть даже на кончике языка.       Слабость берёт надо мной верх, я сворачиваюсь калачиком на кровати, пытаясь целиком спрятаться под одеялом, но руки уже устали. В конце концов я испускаю странный вопль, и тёплая ткань наконец сдаётся мне. Сердце бешено колотится. Интересно, это из-за физического напряжения или из-за того, что я так сильно тоскую по тебе?       Я слышу, что ключи в замочной скважине начинают своё вращение. Между нами больше нет километров, лишь несколько сотен невостребованных касаний, одно из которых только что стало востребованным.