Часть 4
9 октября 2023 г., 01:30
Неизвестно, чем могла закончиться эта странная, ничем не обоснованная связь. Возможно, они просто разошлись бы, оставшись приятелями. Возможно, охладели друг к другу и опять-таки разошлись. Возможно, всепоглощающая страсть переросла бы во что-то большее. Но... Никто этого не узнает. Поскольку один на короткое мгновение потерял бдительность, а второй оказался не в то время не в том месте.
***
Гейл и сам не понял, отчего вдруг проснулся. Кошмары его не одолевали, да и ощущения опасности не было. Скорее, чего-то не хватало. Чего-то, ставшего привычным и неотъемлемым, как тиканье настенных часов. Не хватало размеренного дыхания. Рука наткнулась на пустоту, почти остывшая простынь указывала на то, что Макс отсутствовал уже достаточно долго. Но засыпали ведь вместе… Спустился покурить? Но обычно на это уходило не больше десяти минут. Смутная, ещё не до конца оформившаяся тревога смела остатки сна. Гейл сел на кровати и прислушался. Тишина. Встал и отодвинул штору: за окном едва-едва занимался рассвет. Понимая, что уснуть уже не удастся, мужчина бесшумно вышел из комнаты. Показалось, или на первом этаже, из перевязочной лился тусклый свет? Мягкой, и рысь позавидовала бы, поступью мужчина преодолел лестницу. Дремавшая у подножия Мора вскинулась было, дёрнула верхней губой, но учуяла знакомый запах и, расслабившись, поудобнее уложила мохнатую голову на протянутые передние лапы. Гейл перевёл дыхание. Не зря, значит, подкармливал волчицу особо вкусными кусками из своей тарелки. Дверь в перевязочную была приоткрыта, но источник света располагался как будто дальше. Тусклый, шедший из глубины комнаты, он напоминал свечение экранов. Ощущая себя мотыльком, маниакально летящим на открытое пламя, голубоглазый брюнет шагнул внутрь. Странно, но стеллаж с книгами и журналами был отодвинут от стены. И в эту самую, шириной с ладонь, щель лился мерцающий свет. А буквально через миг раздался и голос. - Да нет, всё в порядке, Кабан. Простудился немного, вот и отлёживаюсь дома. - Хм… Ну ладно. А то шеф забеспокоился, куда ты подевался. Вдруг тоже под раздачу этого говнюка попал… - С чего бы ему волноваться? Он в курсе, что в ту ночь я дежурил у себя в клинике. - Ну да, что же ещё? Пока этот звезданутый чуть не добрался до шефа, ты миловался со своими зверушками. - Остынь! Я всегда на связи и готов к работе. – Никакого увещевания, лишь констатация факта. – Но в ту ночь никто не звонил. - Собственно, не было никакого смысла. – Пауза, словно невидимый собеседник раздумывал, говорить дальше или нет. – Ведь и раненых не было. Этот отморозок положил шестерых наших! Шестерых! Чисто положил, без шансов. Среди них и Аин, земля ему стекловатой. - Шестерых, говоришь? А он хорош! – В столь знакомом с лёгкой хрипотцой голосе не было заметно сожаления. Лишь задумчивость. Когда-то названный Аином был близок мужчине, что курил сейчас перед экраном. Даже по-своему дорог. Когда-то… Но не сейчас. - Да. Тварь! Троих из пистолета. Ещё двоих ножами. Аину вот свернул шею... Когда понял, что силёнки не равны, свалил. Но малыш Эдди его достал. – Кабан явно пребывал в восторге. – Зацепил. Кровищи было! Правда, сам Эдди недалеко ушёл. В отличие от этого… Куда только, сука, подевался, неясно. С такой раной долго он продержаться попросту не мог. А по пути отхода только твоя клиника да больничка. Вряд ли бы он в больничку сунулся… Там ведь камеры везде. Что скажешь? - Ну да, а клиника для зверья ему прям всралась. Пришёл такой и говорит, «Мяу, сука, как больно! Помогите несчастному, я ведь почти что животное: шестерых завалил, не моргнул!» - Юморишь? Мексикашка ебаный! - Хавальник прикрой. Я из Испании, свинья ты необразованная. - Да иди ты в задницу! – Двое собеседников явно друг друга не переваривали. – Шеф, как оклемаешься, ждёт лично. – Слышно было, как мужчина по ту сторону экрана зло сплюнул. – Знамо, с бабами там кувыркаешься. Но ты сочиняй, сочиняй, как помирал от простуды, пока мы тут все с ног сбились, пытаясь найти этого… Бе… Бель… Бетельгейзе! Тьфу, бля, язык сломаешь! - Завидуй молча. Отбой! Макс не увидел, почувствовал на своём затылке тяжёлый взгляд, и лишь после этого, обернувшись, заметил тень. Щель между стеллажом и стеной была намного шире. Кто-то, оставаясь по ту сторону, явно присутствовал при разговоре. И этот кто-то, более не скрываясь, стремительно рванул к лестнице. - Diablo!! Гейл! Стой! – Мужчина прекрасно знал, куда так торопился его гость. И понимал, что как только тот доберётся до цели, ему, Максу, не жить. – Подожди! Я могу всё объяснить. Глупейшая фраза. Обычно так говорят неверные супруги или партнёры, которых застали врасплох на месте преступления их вторые половинки. Предатели, что потеряли бдительность, или совесть, или всё разом. Макс ощущал себя этим самым предателем. Но… Он действительно мог всё объяснить. Да вот только знал, что его объяснений слушать не захотят. И это было настоящей проблемой. - Мора!... – Стоит только закончить фразу, и волчица не позволит северянину добраться до цели. Она успеет перехватить мужчину, даже несмотря на то, что зверь и человек успели подружиться. Она успеет. Но какой ценой! А потому окончание так и не прозвучало. Вместо этого Макс отложил схваченный в порыве эмоций пистолет и обречённо побрёл к месту своей казни. Медленно поднимаясь по лестнице, он никак не мог перестать горько усмехаться. Наверное, что-то подобное должно было случиться. Слишком хорошо всё складывалось. Не просто хорошо, шикарно! И потеряв от новых отношений голову, Макс упустил момент, когда всё пошло под откос. - Гейл… Давай не будем горячиться. – Медленно подняв руки на уровень плеч, развернув ладони к вышедшему из спальни мужчине, Макс замер на последней ступеньке. Он совершенно не удивился направленному на него дулу пистолета. Лишь подавил острое желание расхохотаться. Какая ирония! С чего началось их странное знакомство, на том, казалось, должно было завершиться. - Предатель! – Словно плевок в душу. - Ты не так понял. Я могу объяснить. – Безуспешная попытка увещевать сведена на нет звуком взводимого курка. - Объяснить? – Яд в голосе, лёд во взгляде. – Ваш разговор был предельно ясен. Даже младенец понял бы, что ты готовил для меня ловушку. - Поспорим? – Раз увещевать не получилось, можно попробовать шутить. Тянуть время в надежде, что гнев, пылающий в голубых глазах, немного поутихнет. - Ты хотел сдать меня. Как только наиграешься. – Не вопрос, утверждение. - Ошибаешься. Я бы никогда так не поступил. - Оооо! Как мило! И поэтому я не должен убить тебя прямо сейчас? – Смех, ледяной дробью вонзившийся в кожу. - На минуточку, я спас тебе жизнь. - В тот момент ты ещё не знал, кто я. Иначе бы не стал помогать. - Может так, а может иначе. В любом случае, я сделал это. Заштопал тебя. Ты и часа не продержался бы, столь мало крови оставалось в твоём теле. - Да, помню: заштопал и даже стал донором. – Гейл сплюнул, будто сама мысль о том, что в его жилах течёт кровь врага, была ему омерзительна. – Однако… Я не могу оставить тебя в живых. - Как думаешь, почему я не выдал тебя? Я ведь мог, ещё неделю назад. Пока ты беспомощно валялся в моей постели. Но я не стал. И сейчас бы не выдал. - Почему? – Одними губами спросил Бетельгейзе, уже почти нажавший на курок, но вдруг помимо воли заинтересовавшийся, что ещё скажет в своё оправдание несносный противник. - Я… Влюбился. Я полюбил тебя. - Блеф! – Мгновенная растерянность сменилась самой настоящей яростью. В голосе прорезалась сталь. – Вздор! Гнусная ложь. - Ты в этом так уверен? – В ответ на гнев, в противовес ярости, спокойствие и лёгкая печаль. – Тогда почему я не сдал тебя? Я мог сделать это в любой момент. Когда по нашим каналам прошли первые сводки, я понял, кто ты. Бетельгейзе. Один из лучших их оперативников. Боевик, ставший костью поперёк горла. Ты порядком навёл шумихи и здорово потрепал шефу нервы. – Тёплая усмешка вопреки привычно-нагловатой улыбке. – Но я молчал. Уже тогда знал, что безумно тобою увлечён. - Зубы мне не заговаривай… – Растерянность вернулась. А вместе с ней подозрительность и недоверие. – Намерен спасти свою шкуру. Сочиняешь на ходу. - Хочешь сказать, я всё это время притворялся? Мои губы… Они лгали, когда я целовал тебя? Мои глаза, когда любовался тобой. Мои прикосновения… Я ласкал тебя, ты не мог не ощутить мою любовь в этих ласках. – Осторожный шаг наверх. И вот оба мужчины на одном уровне. – Если ты не желал верить, то это не моя вина. - Стой! Ни шагу ближе. – Дуло пистолета дрогнуло. Как дрогнул голос. – Может… Допустим… Всё, действительно, как ты говоришь. Но… Я не могу так рисковать. Поэтому… Макс приготовился услышать грохот выстрела. И ощутить пронзающую сердце боль. Логичное завершение столь нелогичных отношений. Если хорошенько поразмыслить, они не смогли бы долго находиться вместе. Принадлежа к воюющим группировкам, как грёбанные Ромео и Джульетта к враждующим кланам, им суждено было погибнуть. Кому-то одному уж точно! Или сбежать… Да, побег стал бы выходом из лабиринта и прекрасным решением этой дилеммы, если бы только… Если бы только любовь оказалась взаимной. Но холод в голубых глазах и чернеющее дуло, направленное на грудь, полностью сводили на нет подобное развитие событий. - Держи! – Летящий по дуге шприц был пойман, скорее, спонтанно. – Делай себе укол. - Что? - Делай. Себе. Укол. – Сталь в голосе раскрошилась, уступив место раздражению. – Всю дозу. - Что за…? - Моё средство от кошмаров. – Показалось, или раздражение сменилось усмешкой? – Хочешь жить, делай инъекцию. Вот, значит, как. Передумал убивать? Поверил в этот бред про любовь? Или… трудно пустить пулю в человека, что спас тебе жизнь? - Можно хоть до кровати дойду? – Снова эта наглая, обольстительная улыбка на губах и подначивание в карих глазах. – Тут вообще-то на полу холодно. И твёрдо. - Можно. Но тогда получишь пулю в затылок. - Гад ты, Гейл. - Какой уж есть. - И всё равно тебя люблю я… – Дольше тянуть время было нельзя. Запас терпения северянина не безграничен. - Прощай, Макс. Показалось, или волос коснулись прохладные пальцы, а губы накрыл короткий поцелуй? Или то происки затуманенного снотворным сознания? Кто знает… Лишь тот, кто покинул дом и скрылся, ничего не оставив после себя, словно его никогда и не было.
