Уэйкайя

      Кёнсу просыпается от легких ласк и невесомых поцелуев. Чондэ все настойчивее, а Кёнсу все еще не придумал, как забрать его с собой. Способов путешествий для призраков он не знает. После ванны, душа, жарких ласк и взаимного удовлетворения они целуются на террасе. Кёнсу прижимает его к дивану, Чондэ податливый и готов на второй заход, он учится поразительно быстро. — Хочу тебя, — шепчет Чондэ поцелуй. — Пожалуйста. — У нас не получится, — в сотый раз повторяет Кёнсу. — Ты помнишь, мы пробовали. — Но если ты будешь… — Чондэ стонет нежно и сладко. — А если я сверху, то это же… У тебя же были парни! — Это так не работает. — Давай попробуем. Ну пожалуйста, Кёнсу!       Кёнсу почти готов задуматься о смене позиций, но только почти. — Ты уедешь, я снова останусь один и никогда не узнаю, как это! — Мы придумаем что-нибудь, обещаю.       Чондэ удовлетворяется его ответом, но Кёнсу по опыту знает, что ненадолго. После завтрака они перемещаются на пляж, в тень пальм и легкий ветер, и Кёнсу притворяется спящим в надежде подумать, как исполнить свое обещание. Чондэ сначала лежит рядом с ним, потом сползает на песок. Кёнсу сквозь ресницы наблюдает, как Чондэ сидит, набирая песок в ладонь и высыпая его между пальцев. И как остаются следы на песке. — Ты такой хороший, Кёнсу, — тихо говорит Чондэ. — Наверное, это молодость.       Вообще тут Кёнсу должен его жалеть, а не наоборот.       Секс в океане переоценен, но Кёнсу все равно занимается им каждый день, просто потому, что вряд ли еще возможность представится. Они целуются, пока вода не поднимется слишком высоко. Сексуальная жизнь Кёнсу никогда не была такой бурной, но зачем нужен отпуск в тропическом раю, если не для удовольствий? По крайней мере, Кёнсу себя успокаивает именно этим.       Не влюблен же он, в самом деле.       Ночью Чондэ по-прежнему с ним. Когда Кёнсу засыпает, он лежит рядом, в лунном свете, и обещает смотреть, как Кёнсу спит. Кёнсу ерошит его волосы и отмечает, что подушка слегка меняет свое положение. Улетать послезавтра, а Кёнсу все еще не придумал, как быть.       Утром Кёнсу просыпается раньше обычного. Чондэ стоит у окна, первые рассветные лучи едва заметно просвечивают сквозь него и Кёнсу видит тень от своих четок. Чондэ перестает перебирать бусины и задумчиво прижимает четки к щеке. Ну или к подбородку, Кёнсу сложно судить. И тут он вспоминает, что Чондэ не рассеивается от текущей воды. Чондэ аккуратно возвращает четки на место, ложится рядом и невесомо гладит его по груди. — Не терпится меня трахнуть? — голос хрипловатый после сна, но Чондэ слышит. И руку убирает. — В чем смысл? Каков выигрыш? — Не понимаю, о чем ты, — Чондэ выглядит сбитым с толку. — Я просто… — Пудришь мои залитые гормоном мозги, — Кёнсу садится. — Ах, я умер девственником и не познал плотских радостей, позволь мне хоть после смерти вкусить запретный плод анального секса!       Глупо, конечно, но Кёнсу разочарован. Чондэ ему не просто понравился, Кёнсу даже отступил от собственных правил и хотел ему помочь. Да, он еще не придумал, как именно, но думал же! Переживал. Хотел как лучше. А Чондэ его просто хотел. — Все не так!       Кёнсу поднимает брови. — Просвети меня. — На самом деле я… — Не умер.       Чондэ пытается отрицать очевидное, но Кёнсу затыкает его жестом. — Ладно, — он вздыхает, признав поражение. — Как ты узнал? — Ты четки мои трогаешь. — Чондэ изображает непонимание. — Мертвые не то что дотронуться, подойти к ним не могут. Ты оставляешь следы на песке. Ты не боишься текущей воды. Продолжать? — Ты мне понравился. — Кёнсу закатывает глаза. — Что такого? Ты молодой, горячий, неудовлетворенный, с тобой весело. — Обхохочешься, — мрачно говорит Кёнсу. — Я оценил. Дальше. — Слушай, ну мне жаль, что обманывал. Хочешь, извинюсь? — Хочу засунуть извинения так глубоко, чтобы следующие пару лет не вывалились. Дальше.       Чондэ воздевает руки, но Кёнсу глух к воззваниям. Уж явно не после того, как все понял. — Ладно, обычно я так и делаю. И все соглашаются, между прочим! Жалеют несчастного, открывают мир секса и соглашаются разочек побыть снизу. Ты первый, с кем не сработало. — Да-да, ты проникся симпатией, захотел быть вместе подольше, я понравился тебе как парень с глубоким внутренним миром.       Чондэ смотрит на него с укоризной. — Да, ты мне на самом деле понравился. — Время комплиментов прошло. Ближе к сути. — Я не знал, что ты будешь таким, я просто хотел трахнуть симпатичного парня, — настойчиво повторяет Чондэ. — Ну остров же! Пальмы, пляж, роскошная вилла. Самое место для сахара и романтики! — Я понял, тебе было все равно, с кем, — Кёнсу сверлит его взглядом. — Откуда твоя печать на четках? — Отдал их кому-нибудь и забыл, я часто так делаю. — Двадцать три года назад? — Ну мы долго живем, знаешь ли! — Чондэ осекается. — А ты не понял? Подожди, ты что, правда не знаешь? Ну… это будет достаточно сложно. — Начни, а там выясним, знаю я или нет. — Видишь ли, я… обычно это называется «ведьма». — Ну охуеть теперь, — Кёнсу поджимает губы. — Котел, весло, суп из голов младенцев, заговоры в полнолуние. Сперма тебе зачем, для обрядов?       Чондэ бормочет ругательство. — Почему в итоге все сводится к котлам и заговорам? Что за предрассудки такие? — Массовая культура, — говорит Кёнсу без улыбки. — Давно сериалы смотрел? Почему ты можешь влиять на предметы? — Во-первых, это мой предмет, он меня помнит, — Чондэ машет в сторону четок. — Я такие не делал уже очень давно, удивился, что они еще целы. Во-вторых, не душа же путешествует, а тонкое тело. Тело материально. Я иногда так делаю. Путешествую к своим вещам и развлекаюсь, если хозяева подходящие. — Это я уже понял. — Да я же извинился уже! — А я не обязан прощать. — С тобой было хорошо. Не только в сексе.       Кёнсу поднимает бровь. — Это должно мне польстить? — Нет, я хочу с тобой помириться, чтобы продолжить знакомство! — Чондэ всплескивает руками. — Неужели так тяжело поверить, что ты можешь понравиться? — Мы уже выяснили, для чего я понравился. — Что мне сделать, чтобы ты простил? — Начать с правды? — риторически спрашивает Кёнсу.       Не то чтобы он так уж Чондэ доверился, но все равно неприятно. — Это и есть… Ты что, в ведьм не веришь? — И в чудеса, и в Санта-Клауса, и в любовь с первого взгляда. — Но ты видишь мертвых. И пользуешься магическим артефактом, — Чондэ качает головой. — Обычно вы, медиумы, менее упертые. Я смогу доказать только в Сеуле. — А прилететь в котле в мой австралийский кампус? — Кёнсу встает. — Я так и понял. Давай, рассеивайся, ищи новую жертву.       Чондэ идет за ним в ванную и что-то доказывает, Кёнсу не слушает. Собственная наивность становится неприятным сюрпризом, Кёнсу никогда не ждал, что мертвые будут его так подло использовать. А уж Чондэ тем более — милый, трогательный и отзывчивый Чондэ, для которого он всего лишь очередной хозяин его вещи. Кёнсу даже не знает, что разочаровывает больше: собственная доверчивость и желание помочь, обман Чондэ или то, что Кёнсу у него не то что не первый, даже не в первом десятке. — Ты мне на самом деле очень понравился, — Кёнсу открывает глаза. Чондэ сидит на полу, положив руки на бортик ванны, и смотрит ему в лицо. — Я подумал, если у нас все-таки будет секс, ты перестанешь мне нравиться и я уйду. — В чем проблема? Залезай, прокачусь на твоем члене, получишь, что хотел. — Да бесполезно уже, — Чондэ машет рукой. — Момент упущен. Ты меня точно никогда не простишь?       Он прижимается щекой к бортику и выглядит таким несчастным, что Кёнсу гладит его по голове, отлично осознавая, что это манипуляция. Чондэ вздыхает и подставляется, как будто ему тоже приятно. — Я тебе доверял, — говорит Кёнсу неожиданно даже для себя самого. — Поэтому я столько времени извиняюсь. — Чтобы я поверил, что дело не в сексе? Растаял и когда-нибудь потом дал? — Ну почему ты все!.. — Чондэ осекается. Действительно, почему. — Ладно, признаю, я сам дал повод. Никогда бы не подумал, что ты злопамятный. Я в тебя даже немного влюбился. — Понимаешь, что самое обидное? — Кёнсу убирает руку. — Что во всей этой тупой ситуации бесит меня больше всего?       Чондэ кивает. Кёнсу надеется, что он и правда понял.       Чертов остров. Чертова атмосфера. Она всех делает сентиментальными. — Ладно. Можешь найти меня, когда я в Корею вернусь.