Суета вокруг ковбоя

Фэй нашу Валентайн все рецензенты, чтоб их подняло и не опустило, обычно называют или «роковой женщиной» (осспадя, ну какая Фэй роковая женщина, они что, бетховенов не читали и «Чайнатаун» или хотя бы «Sin City» не смотрели?..), или «очаровательной мошенницей». И никто – прописью: никто – не написал о том, что Фэй – классический временной попаданец, только с поправкой на специфику мира «Ковбоя Бибопа». Как и многие вещи в «Ковбое», сюжетная линия Фэй – это штамп. Нет, даже не так: это ШТАПМ, начало которому, как мы подозреваем, положили даже не Марк Твен («Янки из Коннектикута при дворе короля Артура») и не Герберт Уэллс с его «Машиной времени» (это уже привет хронофантастике, а не попаданцам), а прекрасные истории про музыкантов, ходивших играть к эльфам в холмы – и возвращавшихся в родные места столетиями позже. ВременнЫх попаданцев в околофантастических литературе и кинематографе пруд пруди. Первыми на ум дорогой редакции приходят Сергей Кондратьев и Евгений Славин у Стругацких («Полдень, XXII век»), Дэн Дэвис у Хайнлайна, тоже, кстати, попавший в будущее благодаря крионике («Дверь в лето»), ну и Фрай в «Футураме». Поскользнулся, упал, очнулся – гипс, в смысле – стопятьсот лет прошло. Но разница между Фэй и типичным попаданцем всё же есть, и это не может не радовать. Во-первых, Фэй оказывается в будущем, которое может назвать светлым разве что какой-нибудь заядлый мазохист. В этом плане – респект и уважуха Синъитиро Ватанабэ, который сделал качественный микс из разного постапока. Тёмное будущее, конечно, в 1990-х годах было популярно, но, на наш взгляд, история Фэй наглядно подчёркивает вот что: «Принято почему-то считать, что будущее должно быть прекрасно, и это его главный отличительный признак. Абсурд: прекрасным может быть только нечто хорошо известное; будущее всегда пугающе-безобразно. Став настоящим, оно приобретает некоторые привлекательные черты – в нем уже можно жить. Став прошлым, делается прекрасным и вызывает ностальгию, поскольку впереди маячит что-то новое, неизвестное и угрожающее» (с) И таки да: Фэй попадает в мир, где кругом треш, мрачняк, едва ли не феодальная раздробленность, войны, гетто, криминализованность всего и вся, заполированные сверху каким-никаким технологическим прогрессом. Вряд ли это то, о чём ей мечталось в далёком 2014 году. Во-вторых, толку от Фэй там, в этом будущем, ровным счётом никакого – в отличие от классических попаданцев, которые сплошь то Избранные с Загадочными, Но Убер Крутыми Способностями, то просто внезапно обладают всеми скиллами, нужными для выживания. А что, спрашивается, в нуарном постапоке может делать двадцатилетняя девочка-ромашка с амнезией и чудовищным долгом, в прошлом – дочь очень, очень обеспеченных родителей, которая, скорее всего, в жизни своей не работала и ничего не умеет, и хорошее (скорее всего) образование которой давно и безнадёжно устарело?.. Особенно если легальная работа ей не светит из-за долговой полиции? Правильно. Если не рассматривать утопический вариант с удачным замужеством, то девочке-ромашке лежит прямая дорога или в бордель, или, если ей повезёт, в какую-то другую околокриминальную деятельность. Фэй – повезло. Ну и характерологически она, похоже, таки была предрасположена к тому, чтобы палить из автомата и раздавать люлей окружающим. Основной вопрос в этом контексте – на черта режиссёр и сценаристы выбрали для Фэй именно этот сюжет. Конечно, попаданец – это удобный и, не побоимся этого слова, универсальный ход; способ облегчить читателю / зрителю процесс понимания мира, который показан в произведении. Но это явно не случай Фэй: её историю нам рассказывают только в 15-й серии («My Funny Valentine»), когда сериал уже перевалил за середину и знакомиться с миром «Ковбоя» малость поздновато. Ещё одна стандартная мотивация для использования попаданчества – помочь читателю / зрителю как-то соотнестись с главным героем, проассоциировать себя с ним – тоже, как нам кажется, не особо-то работает. Поднимите руки те, кто хотел бы оказаться на месте Фэй Валентайн. Только не с мотивацией «йеееееей, я в одном помещении со Спайком Шпигелем!», а, так сказать, по жизни: ни вулонга денег на фоне лудомании и амнезии, никакой семьи, никаких друзей, никаких близких, кроме двух неудачников и бешеной девочки-подростка, никакого хэппи-энда на горизонте … И – last but not the least – постоянно сломанный душ в придачу. АрррррргхнетнетНЕТ! Поскольку два основных бонуса от попаданческого сюжета в «Ковбое» явно не работают, похоже, что Ватанабэ, Сато и Нобумото использовали этот приём просто для пущей опознаваемости продукта на выходе: если уже делать салат из околофантастических термидоров, то без попаданца не обойтись. То есть сюжетная линия Фэй – скорее из «Трансметрополитена», чем из «Полудня» АБС; ещё одна вариация на тему «лишнего человека» в дополнение к безалаберному Спайку, не прижившемуся даже в якудзе, и Джету, которого привела на обочину социума его наивная – для мира «Ковбоя»-то – принципиальность. И лично дорогой редакции кажется, что на фоне истории Фэй меркнут и Очешуительно Богатый Внутренний Мир Спайка Шпигеля (о-о-о, три года назад я потерял всё, меня предали, мир – это склеп, или сон, или и то, и другое разом, поэтому я не буду делать вообще ничего), и страдания Джета Блэка (о-о-о, кругом моральные уроды, все продались, меня девушки не любят, Спайк опять разбил свою «меч-рыбу», только бонсай меня и понимает). Сынки они по сравнению с Фэй, которая умудрилась выжить и за три года из девочки-ромашки стать... Ну, словом, Фэй Валентайн какой мы её знаем. Так-то!