Donec occidere, cum amor (до самого конца, с любовью)

Губы под конец смыкались на ключицах, по которым недавно водили горячим, словно лава, шершавым языком, примечая территорию. Грубо, твердо, но до жути приятно. Глаза-миндалины смотрели словно в душу, а я сама тянулась своим податливым телом к теплу, обхватывая «изящную» шею без единого изъяна. Еще чуть и ведьма пойдет к крылатым негодникам!       Я сидела на заднем сидении машины, переминая лопату то в одной ладошке, то в другой. Как-будто хотела передать метания моей души всем людям, что сейчас вышли из машины около заправки. Кто куда: один заправлять, другой купить на перекус что-то, а я… вот тут. В розовых резиновых, черных лосинах, клетчатой рубашке и красной кепке, что постоянно съезжала на бок из-за того, что уже от времени растянулась. Как я до такого докатилась? Да, все просто. Ко мне в квартиру ворвались копы и потаскали все вещи из шкафа, на их усмотрение беря что-то удобное, а затем уже и мою тушку с гнездом на голове и пледом на плечах. Кофе еще горячее было. Такое вкусное — что прям м-м и я его не допила. Была посажена под руки в машину и с горой вот этого барахла одежды — на мол, одевай. Ну, я одела, пока те бегали в поисках лопаты.       Лопату они нашли кстати, спустя каких-то пол часа и не абы какую, а бабулину. Любимую! Сволочи-и. Гнездо на моей светлой голове тому доказательство.       — Ну откуда мы знали, что ее трогать нельзя? — с открытой дверцей машины, мне тут же прилетел возглас темноволосого, что довольно улыбнулся и протянул стаканчик с разливным кофе. — На вот, выпей, а то все-таки выдернули мы тебя ни свет, ни заря, — и с шлепком сел в кожаный салон, тут же захлопывая дверь. — ну и жарень! — и сам пригубил такой же стаканчик, вот только тут же сморщился. — Твою мать, горячий!       — Конечно он горячий, — ответила, все так же хмурясь.       — Ну-к, дай мне свой, — и потянулся ко мне через сиденье, выворачиваясь. — может перепутал.       — А-а-а, — отдернув стакан, что чуть не угодил в руки к этому парню, ту же хлебнула, зная, что после моего приглубления, тот не полезет. Прохлада тут же обволокла горло. Приятно. Я тоже порядком уже упарилась без кондиционера.       Парень тут же ухнул обратно, всем своим видом выражая недовольство и отставляя стакан с напитком в подлокотник. Остывать поставил, вот только тот остынет ближе к вечеру. Ох уж этот Чон — лучший друг и обычный рядовой.       — Чего вы опять не поделили? — задали вопрос, после того, как последний из нашей компании запрыгнул за руль. Он кстати его и задал, наблюдая как его друг дует губы. Звук мотора тут же раздался на весь салон, и я хмыкнула, так и потягивая холодный напиток, что все равно так и не избавил меня от капель пота на зажаренной спине. А темноволосый шепотом начал сдавать меня с потрохами.       — Ну вы…       — Дети? — протянула.       — Придурки, — лаконично ответил рыжеволосый и повернул руль машины, выворачивая и открывая окна, чтобы в салон попал свежий воздух.       Я качнулась, лопата тоже. Нет, ну вы поглядите на этих голубков.       — Э, поаккуратнее пожалуйста, — промычала, утыкаясь в стаканчик. Лепота. Давно никуда не ездила на машине.       — Угу.       — Давай по кочкам сворачивай, — ощетинился темноволосый, поворачивая голову ко мне, на что тут же получил от меня прямой жест средним пальцем. Лопату я отпустила, и та ударилась об окно, вызывая табун мурашек не только у меня, но и у всех присутствующих. Хе-хе. Нет, на самом деле, напакостить хотелось от души.       Ее я тут же поймала, видя в зеркале покосившийся взгляд рыжеволосого. Друг другом, но платить за разбитое стекло заставит. Либо денежно, либо замашками моими, которыми я пользоваться, если честно, вообще не люблю, а тот при любом удобном случае, тянет в гущу событий. Вот прямо как сейчас — только никому я не должна была, но все равно утащили.       А я, между прочим, только выходной на работе выбила.       Приехала к бабуле. Там как раз сборище все конвойное было. Да вообще отдохнуть хотелось. Я даже на мартини не поскупилась!       Оно кстати с апельсиновым соком — вообще бомба.       А если ко всему прочему еще и стриптиз клуб.       Да «ого-го-ше-чки-кошечки».       А если еще и подцепишь полу голенького под диско — да вообще бомба. Не-ре-аль-но! Если учесть то, что недавно я еще считала «порнуху» какую-то, то мне все было простительно. На языке до сих пор чувствовался вкус сраного граната и витал запах жасмина что и отрезвлял мою светлую макушку.       — Если ты мне бутылку вискаря не купишь, порчу наведу, слышишь? — пробурчала, под свои мысли, сжимая лопату и опуская пустой стаканчик к выступу у дверцы. Еще и к пущему смеху подпрыгнула, когда машина наехала на кочку, при повороте к какому-то лесу. Как пушинка — ей богу, вот только не «пушинка» от слова совсем. — Ой-е, вы чего это сюда?       — Тут последний раз была пропавшая, — мне ответил темноволосый, тоже заинтересованно всматриваясь в темноту, что приближалась довольно быстро. — во-во, у того значка желтого остановись! — чуть ли не подпрыгивая, Чон начал отстегиваться. Видимо сильно натерпелось, что штаны тот больше просиживать в машине не мог.       Лес.       Мой взор окунулся полностью в еловый вид, что наталкивал лишь на кучу вопросов. Хах, вот умора, этот «лесочек» вся нечисть обходит, а меня друг в самое пекло притащил. Сузив глаза, начала себя подбадривать: я сюда пришла не сама. Это многое решает и если что могу предоставить потом «соучастников» перед судьями. Хотя моя тушка надеется на лучший исход. Тело пошатнулось от того, что машина стала притормаживать. Вот черт. Руки аж заледенели!       — Куплю я тебе виски, — прилетел ответ на первый вопрос, когда рыжеволосый притормозил и повернул ключи. Уже совсем, ставя перед фактом в немом виде: «приехали — выходи, потом — вали».       — Порча, понял? — а сердце забилось. Ох чует моя филейная часть, что все-таки миокард у меня когда-нибудь откажет.       — Понял, — твою дивизию! И я тоже потянулась к дверце, когда парни начали выпрыгивать из кожаного салона. Открыла и пригнувшись, чтоб не треснуться, вылезла, являя миру себя любимую в розовых резиновых от «Умки». Лопату моя тушка никуда не отпускала, а глаза начали разбегаться, когда послышался хлопок за спиной. Рыжеволосый закрыл все двери и первый пошел к маленьким в первых рядах соснам. Джентельмен хренов. Нет бы от девушки отстал, так нет, шиш мне. Глаза разбегались по сторонам от каждого шороха.       Естественно мне было страшно! Я же все-таки человек, просто с прибабахом своим. Экзотическим.       За рыжеволосым тактично увязался и черноволосый, оставляя замершую меня. Мысли путались и когда сделала шаг, из легких будто воздух выбили. Для обычных людей ничего не ощущается, а для таких как я — влияние губительно. Друг не знал, товарищ его тоже — рассказывать о слабостях была не намерена никому, кто никак не соприкасался вообще с моей тематикой. Просто молю Бога, которого почитаю в том, чтобы сегодня тут не осталась моя тушка насовсем.       И двинулась на таких мыслях, догоняя уже прилично ушедших ребят. Далеко убежали. Ноги содрогнулись и еле удержав равновесие, я перепрыгнула какую-то яму, по поясницу заросшей травой. Ее увидеть было трудно, но проходящие недавно люди намяли все очень даже хорошо. Как будто стадо кабанов. Если к вечеру буду дома — так и переделаю название в нашей беседе.       «Кабанчики».       — Ли!       — Иду я! — отозвалась. Нельзя все-таки задерживаться.       Интересно, найдем что-нибудь все-таки или я опять буду просто так хлебать втихаря виски с колой? Сидя где-нибудь у бабули в беседке, посматривая как племянник жарит мясо на гриле? Делает он просто божественно — зуб даю. А, нет, стоп, зуб не дам, стоматологи нынче не дешевое удовольствие. Вот волосы — пожалуйста.       У-х, слюнки потекли. Какая я плохая!       И куст в подтверждение веткой проехал по лицу, отскакивая от впереди идущего, а нога уцепилась за корень. Ноги согнулись по инерции, а лопата улетела куда-то в сторону, позвякивая и привлекая внимание. Ну, еще не лучше. Я ж шутила, когда говорила, про тушку свою тут!       Хлопнулась я громко и со всеми знакомыми мне ругательствами на бранном языке, опустилась к ногам повернувшегося темноволосого, что тут же заржал. Ржи-ржи, когда-нибудь воздаться и тебе, сраный коп. Если бы тебя тоже не посвятили в мои темные делишки — никто бы не шантажировал и тут моей ноги б не было. Сами расхлебывали все.       — А я говорил, что ей лучше кеды брать, резиновые видимо тоже бабули ее, — хрюкнув, тот развернулся, лишь только беря упавшую вместе со мной лопату. — великоваты они для нашего портового гнома.       Надув щеки, глянула на удаляющуюся спину злобно и поправила кепчик, что съехал на бок от падения. Лес настораживал. Обычно таких казусов отроду со мной не случалось. Ведь ведьма в лесу — это как хозяйка в доме. Ничего не должно произойти. А тут даже животных нет.       Не чую их я от слова совсем и все во все байки начинаю тихонечко верить. Так, отставить панику!       — Ли, тащись сюда, копать будем!       — Копать? — переспросила, поднимаясь и шагая уже более аккуратно, придерживаясь уже не такими чистыми ладонями за колени. Что-то мне это не нравится. И глянула своими чистыми зелеными глазами на просвет в деревьях, где уже стояли эти «копы». Перерытая земля очень сильно выделялась на фоне густой травы и что-то мельком скользнуло по берцам кудрявого, приводя в чувство уже мою упавшую тушку. Лопату темноволосый уже воткнул и что-то еще переспросил. Не нравится мне…       Особенно то, что копают лопатой бабушки в каком-то не живом месте. Быстро подойдя к парням, я зажугла, когда рыжеволосый что-то объяснял подчиненному, указывая в то место, что настораживало именно меня. Ладони стали по мертвому холодными — в этом я была уверена.       Нельзя им копать. Никому.       — А ну дай! — вырвала лопату я и втолкнула в голую землю. Чур с ними, одной бутылкой не отделаются.       — Ты чего? — ощетинился друг и потянулся за орудием ко мне, пытаясь вести себя благородно по отношению к даме. Твою мать, нашлись мне донжуаны. Не катит со мной такое.       — Нельзя вам!       И со всей силы всадила в землю, наблюдая как дымок отошел от мужчин и обвил мои ступни, не заходя дальше резиновых. Остановился. Почувствовал. Живое.       — Просто нельзя, — прошептала и перевела взгляд на что-то черное под своими ногами. — я копать буду. Мне ничего не будет, — фурор в их глазах было невооруженным видно. Охламоны! На что я только ради вас не готова.       Никогда себя еще такой буйной не ощущала, но что-то мое сердце было не спокойно и когда я откинула первую кучку земли, это ощущение пробралось до самого горла, обвивая, но не нанося чего-то криминального, а тень все так же продолжала кружится. Обвивала, ласкала и иногда даже «кусала». Искусный любовник.       Как я и думала.       Тень поструилась по ногам и начала принимать форму.       Ту, которую я никак не ожидала увидеть. Лихая соблазнительница, чья гримаса не приносила никакого удовольствия, лишь только непонимание. Неужели ее и вправду грохнули? Лопала так и осталась воткнутой, а рот открылся в удивлении. Тэ оказался прав — ее убили. Развратно и нежалея о чем либо. Словно какой-то искусный маньяк постарался.Развращенно и видимо даже ритуально, что доказывало лишь то, что с последующей откидывающейся на автомате кучкой земли, лопата наткнулась на начинающуюся разлагаться конечность. Парни тут же засуетились, а тень обвилась вокруг них. Нет, не могу я так. Рвотный рефлекс был тому доказательство.       Заканчиваю я им с «помощью». Дело пахнет жаренным. Мне суваться нельзя.