143

      Все гудит, будто голова находится между двух микроволновок. Разлепить глаза удается с большим трудом. В лицо бьет белый свет настольной лампы, слишком яркий для темного помещения и еще не отошедшего от потери сознания Уджина. С огромным трудом проморгавшись, парень пытается осмотреться и только сейчас осознает, что оказался привязан к тяжелому металлическому стулу по рукам и ногам. Он судорожно дергает конечностями, силясь развязать искусно закрепленные веревки.       Внезапно послышались тяжелые шаги, и в комнате появился Чанбин в не самом добром расположении духа.       — Наконец-то очнулся, дружок?       Злобный оскал на лице не предвещал ничего хорошего и вгонял в безумный ужас. Глядя на накаченное тело незнакомца, Уджин понимал, что шутки с такой скалой вполне могут закончиться не просто плачевно, а летально.       Парень подошел к столу с кучей разложенных инструментов, начиная простыми скальпелями и шприцами, заканчивая увесистым молотком. Он натянул черные резиновые перчатки и принялся придирчиво осматривать любезно предоставленный ему Феликсом ассортимент. Чанбин периодически оборачивался на пленника и покачивал головой, как бы прикидывая, что с ним делать. Выбор остановился на маленьком складном ножичке, с надписью на лезвии “for the gym men”.       Впрочем объятый страхом Уджин посчитал нож ещё не самым худшим исходом.       Чанбин стал разминать кулаки, и это действие наводило на Кима больше страха и дрожи, чем в целом ситуация, в которой он оказался по собственной глупости.       Парень поставил рядом с испытуемым небольшую табуретку и пытливо уставился на него взором холодных очей, после чего совершенно невозмутимо спросил:       — Как тебе комната?       — Ч-что? — с глазами по пять копеек ответил Уджин. По его мнению, обстановка и общая гнетущая атмосфера не располагали к светским разговорам. Однако, похоже, что его палач, как окрестил парня сам Ким, считал иначе.       — Я повторять не буду, говори что видишь.       Нож, который Чанбин виртуозно крутил в руках, и его тяжелый взгляд исподлобья неплохо развязывали язык.       — Эм.. стол с кучей инструментов, лампа, которая светит мне в лицо и слепит глаза, кстати, отверни ее пожалуйста. Потом... ну, я связан, а на тебе очень сексуально сидят эти перчатки.       Чанбин неприязненно вздохнул и мысленно прикинул, сколько нервных клеток потеряет за этим допросом.       — Что ж... первый пошел, — парень рывком воткнул в ногу маленькое, но до ужаса острое перышко и так же резко вытащил его, вытирая кровь о штанину несчастного. Уджин попытался дернуться, чтобы уйти от нападения, но крепкие веревки не позволили сдвинуться и на сантиметр.       — Что ты знаешь про нас?       — Блять, ты издеваешься? Ты мне нож в ногу воткнул!       Чанбин снова бесцеремонно, но эффектно полоснул уже по другой ноге, оставив небольшой порез. Послышался оглушительный вскрик вперемешку с матом. Со, ничуть не тронутый пронзительной тирадой о том, какой он пропащий человек и куда ему следует пойти со своим ножичком, вновь занес руку с оружием, но уже над лицом парня.       — Перестань меня резать! Я ничего не знаю! — зажмурившись, выкрикнул недоумок.       — Чего конкретно ты не знаешь? Мы вот уже знаем о тебе почти все.       Уджину честно уже было плевать, кто такие "мы" и как много им известно. Единственное, что волновало разум сейчас, — отчаянное желание, чтобы это физическое и эмоциональное унижение прекратилось. Он ведь даже не знал, в чем провинился перед этим бугаем и, видимо, его дружками, но на всякий случай решил отрицать все обвинения.       — Тогда зачем пытать меня своими допросами, тупица?       — О, значит ты даже не хочешь послушать и соглашаешься, что шпион?       — Какой, к черту, шпион, я обычный паразит. Раньше сидел у мамы на шее, а вчера она умерла, я захотел напиться и пришел сюда, вот и вся история. — Уджин говорил торопливо, сбивчиво, путаясь в словах. Глаза напугано бегали по комнате и по лицу пытавшего его парня, желая увидеть что-нибудь, что поможет ему выйти из подвала если не без тяжких повреждений, то хотя бы живым.       — Я знаю, это не все, — Чанбин провел лезвием по щеке, надавливая и разрезая болезненного цвета кожу. Яркая кровь потекла по лицу и шее и испачкала, пожалуй, единственную приличную парадно-выходную рубашку.       Спустя еще пару порезов и пронзительных криков, переосмысления своего выбора профессии, нескольких проклятий в сторону друзей, скинувших на него всю грязную, и в прямом и в переносном смысле, работу, Чанбин решил несколько ускорить процесс и, схватив за подбородок, приставил нож к горлу пленника. Уджин замер и замолк буквально на пару мгновений.       — Слушай меня внимательно, Ким Уджин. Еще одно слово не по делу и я отрежу тебе кое-что жизненно важное. А что именно догадайся сам. Уяснил?       — Мне кажется, я уже просил, но отверни лампу, будь другом, глаза ж режет.       Чанбина охватил такой ступор, что пару секунд он просто смотрел на Уджина, как на последнего придурка, и убежденный, что парень явно слабоумный, решил не продолжать трепать себе нервы. По крайней мере сегодня. А в идеале перебросить эту обязанность кому-нибудь другому.       — Так у нас тут отдельный вид идиотов... — Со поднялся с табурета, вытер нож, выкинул испачканные перчатки и двинулся прочь из комнаты. — Кстати ты тут не докричишься, так что советую не надрываться и хорошенько обдумать, что ты такого интересного знаешь про себя.       — Да пошел ты, мудила, — тут же быстро обдумав, Уджин поменял свое решение, — Нет, стой!       — Да-да, пупсик, я тебя внимательно слушаю.       — Мать мне рассказала, что раньше была с каким-то боссом, я его сын и могу отжать его наследство.       — Ну вот, а ты говорил, что ничего не знаешь.       Последнее, что увидел Уджин — кулак Чанбина.